Нэнси Спрингер – Энола Холмс и загадка розового веера (страница 9)

Я послушно принялась выводить закорючки, поглядывая при этом на домашнее платье виконтессы, которое заслуживало не менее изощренного описания; честное слово, в таком великолепном наряде не стыдно было бы предстать перед самой королевой. Очевидно, эта дама метила на порядок выше головы.

— «...отделан у выреза рюшами из сатина и жемчугом и покрыт слоем воздушного белого тюля, а по лифу тянется двойная полоса редкого розового жемчуга, которая продолжается на правой стороне юбки, где скрепляется застежкой из розового золота, вдохновленной сивиллами Микеланджело с фресок Сикстинской капеллы...» Вы все успели записать?

— Да, миледи, — соврала я. — Можно узнать, кто присутствовал на чаепитии, миледи?

Мне уже была известна личность одной из гарпий, сопровождавших в тот день леди Сесилию, — осталось выяснить, как звали вторую. Я надеялась, что список гостей прольет свет на эту тайну.

— О да, разумеется, вот список. Само собой, на вечере была графиня Вудкрок. — Она произнесла это так небрежно, что я сразу поняла — виконтесса особенно гордилась тем, что ей удалось заманить к себе эту персону. — Леди Дина Вудкрок; граф Таддеус, к сожалению, прийти не смог. Кроме того, нас почтили своим присутствием три дочери графа Тростлбайна, леди Эрменгарда, Эрментруда и Эрменина Кроуэ в сопровождении...

Далее последовало долгое и утомительное перечисление, и я начала бояться, что запутаюсь во всех этих титулах и именах.

— ...и баронесса Мергансер. Леди Акилла Мергансер. Это, видите ли, моя сестра.

— О, вот как? — переспросила я с неподдельным интересом: не выглядит ли случайно эта сестра точно так же, как сама виконтесса? Возможно ли, что леди Акилла Мергансер и есть вторая...

— Да. Боюсь, Акилла выбрала себе супруга ниже ее по положению, — сказала виконтесса, что было заносчивой чушью: барон ничем не хуже и не лучше виконта. — Ее супруг не пришел на чаепитие, однако она привела с собой сына, Брамуэлла, и его невесту — достопочтенную Сесилию Алистер.

Да! О да! Если одной из людоедок-надзирательниц была виконтесса Инглторп, то вторая, несомненно, — ее сестра Акилла, чей сын по имени Брамуэлл намеревался жениться на несчастной леди Сесилии. Едва скрывая свое волнение и поспешно записывая в блокнот имена, я пробормотала:

— Уверена, леди крайне очаровательна.

— Могла бы быть, если бы захотела. Девушка очень избалованная и, боюсь, еще совсем ребенок в душе.

Похоже, мое любопытство положило конец словоохотливости виконтессы, поскольку она резко повернулась ко мне спиной; я обратила внимание на явный признак слишком частой езды в дамском седле: правая ягодица была заметно выше левой. Я еле сдержала улыбку.

Виконтесса махнула мне рукой:

— Это все.

— Как скажете, миледи. — Очень важно не выходить из роли; я постаралась изобразить реверанс. — Спасибо, миледи.

Дворецкий ждал меня у двери, вытянувшись по струнке, будто военный. Я мысленно задалась вопросом, ушли или нет явно не приглашенные сиротки, но не стала о них упоминать, потому что у меня была одна просьба. Когда мы спустились на первый этаж, я обратилась к дворецкому и уточнила, можно ли мне снова переговорить с экономкой.

— Недолго, только чтобы поблагодарить ее за помощь, — масляным голосом произнесла я.

Дворецкий принял мою просьбу с надменным безразличием. Минуту спустя я уже сидела в помещении для слуг вместе с приветливой Доусон. Она с удовольствием обсудила со мной гостей розового чаепития — в гораздо больших подробностях, нежели ее хозяйка.

Я избавлю любезного читателя от незначительных сплетен, которые неизбежно предшествовали тому, что мне было действительно важно узнать. Несколько минут я внимательно выслушивала то, что экономка сообщала мне «по секрету», и лишь затем изобразила интерес к отношениям виконтессы Отелии и ее сестры леди Акиллы.

— О да, — с готовностью ответила добрая экономка, — они похожи как две капли воды.

«Эврика!» — подумала я. Как я и предполагала, в Общественной дамской комнате леди Сесилию сопровождали именно баронесса Акилла и виконтесса Отелия.

Бедная моя левша! Я чуть не поежилась от страха за нее: если не помешать Брамуэллу Мергансеру жениться на леди Сесилии, эта «очаровательная» дама станет ее свекровью!

Конечно, мне хотелось узнать о заявленной свадьбе как можно больше, но расспрашивать экономку нужно было очень осторожно, чтобы не возбудить лишних подозрений: даже самые болтливые слуги преданы своим хозяевам. Я откинулась на спинку стула и задала самый естественный и ожидаемый вопрос об Отелии и Акилле:

— У них много детей?

Для низших слоев населения плодовитость — досадная помеха, но в глазах дворянства, вдохновленного примером королевы Виктории, матери девяти детей, многодетные семьи — образец добродетели.

— К сожалению, у миледи нет живых потомков, — ответила Доусон с сочувствием и в то же время едва заметным ликованием по поводу того, что не только у простых людей дети гибнут от сыпного тифа и подобных болезней. — А из пяти малышей баронессы Акиллы только Брамуэлл дожил до совершеннолетия. Боюсь, она уж слишком окружает его заботой, — добавила экономка, наливая нам в чашки еще чаю.

Я надеялась, что своим видом никак не показала волнение, сравнимое с возбуждением напавшей на след гончей.

— Вот как? Сколько ему сейчас?

— Под тридцать, а он до сих пор не переехал от матери и сам ничем не занимается. Видимо, так всю жизнь и проживет — ведь он скоро женится.

— Да, понимаю! — Мой интерес был вполне закономерным и как будто невинным. — А кто его невеста достопочтенная Сесилия Алистер?

— Двоюродная сестра. Ее отец, Юстас Алистер — брат леди Акиллы, ну и, само собой, леди Отелии.

Боже мой! Какая мерзость! С точки зрения общества в таком союзе не было ничего гнусного, и для аристократов браки двоюродных братьев и сестер до сих пор оставались делом обычным, поскольку сохраняли чистоту крови. Вот только, если верить Томасу Мальтусу, из-за этого каждое поколение было уродливее предыдущего.

Да, это вполне в духе сэра Юстаса — выдать родную дочь за сына сестры. Когда леди Сесилию похитили, он тревожился не за ее жизнь и здоровье, а за свою репутацию. А после того как она вернулась, наверняка видел в ней не жертву, а опозоренную девушку. Чувства самой Сесилии его не волновали. Он боялся еще сильнее запятнать свое имя и потому сговорился с сестрой, чтобы сбыть Сесилию с рук, не представляя ее ко двору. Интересно, сколько он заплатил Мергансерам?

Доусон ждала моей реакции.

— М-м... хорошая партия, — ответила я.

— Да, вы правы, очень хорошая.

Все это время я откладывала любопытный, но неделикатный вопрос: кем был тот Господин Ха-ха. Судя по его одежде — вероятно, джентльменом, быть может даже титулованным, как-то связанным с леди Отелией.

— А это случайно не сэр Юстас так любезно сопроводил сирот?.. — спросила я, прекрасно понимая, что это не он. Однако на этом я исчерпала лимиты болтливости Доусон.

— Нет-нет, — вежливо, но с явным неудовольствием произнесла она, — это был не сэр Юстас, а что касается этих возмутительных простолюдинок, которых привели сюда без предупреждения... Впрочем, это не мое дело. Надеюсь, вы меня простите.

Глава восьмая

В контору «доктора Рагостина» я вернулась в растрепанных чувствах. Несчастная леди Сесилия, бедная моя левша! Должно быть, ей казалось, будто весь мир обернулся против нее в стремлении сломить ее дух. Я знала, каково это — находиться в полной зависимости от родственников или опекунов, которые требуют от девушки полной покорности. Меня спасла хитрость матери.

А как спасти леди Сесилию?

Я зажгла газовые лампы и сразу направилась к книжным полкам за изданием «Бойлса», моего главного справочника по аристократии. Настроение у меня было плохое, потому что обед я пропустила и из чистого упрямства решила не возвращаться домой на ужин: мне хотелось скорее прочитать про Инглторпов и Мергансеров, а от них перейти и к другим фамилиям, чтобы собрать полную картину событий.

Отец Юстаса, Акиллы и Отелии сэр Дориан Алистер, как выяснилось, был всего лишь баронетом: не лордом и даже не пэром. Мало того — его средства не соответствовали его амбициям. Однако сэр Дориан с супругой успешно представили ко двору своих дочерей, и Отелия с Акиллой оказались достаточно привлекательны и очаровательны (во что мне верилось с трудом), чтобы удачно выйти замуж. Юстасу тоже повезло — он женился на леди Теодоре.

Больше справочник ничего мне не дал, но я встречалась с леди Теодорой и поэтому догадывалась, что их с сэром Юстасом дети, к счастью, больше пошли в мать, чем в отца.

Я знала, что леди Сесилия презирала отца за его отношение к благотворительности (он никому не подал бы милостыни), обществу (он видел в людях только выгоду и связи) и женщинам (он считал, что они должны беспрекословно подчиняться мужчинам).

Интересно, насколько двоюродный брат леди Сесилии, за которого ее вынуждали выйти замуж, был схож в мировоззрении с сэром Юстасом?

Как же несправедливо, что столь добрая, умная, мягкосердечная девушка — Сесилия не пожалела бы отдать нищей попрошайке свою обувь — родилась в семье такого мерзавца, как сэр Юстас, попала в сети лукавого похитителя, а теперь еще и оказалась заперта в комнате без еды и, возможно, воды... И где?