Нэнси Спрингер – Энола Холмс и загадка розового веера (страница 10)

В «Бойлсе» был указан лондонский адрес умным начать поиски оттуда. Немедленно.

Если я хотела успеть добраться до особняка Мергансеров до заката, то о том, чтобы сменить маскировку, не могло быть и речи, и я твердо сказала себе, что прекрасно обойдусь и твидовым костюмом. Он был достаточно темным, как и мои серые чулки и коричневые сапожки. Только белый воротничок мог привлечь ко мне лишнее внимание, но если потребуется, его будет несложно снять. Поэтому я убедила себя остаться в образе журналистки и задержалась в конторе лишь на несколько минут — чтобы набить небольшой саквояж полезными вещицами.

Размахивая своей дорожной сумкой, я вышла на улицу и поймала четырехколесный экипаж.

— Оакли-стрит, — сказала я кебмену. — А там пусть лошадь перейдет на шаг.

Он озвучил цену, от которой я невольно поморщилась, но все же напомнила себе, что из кеба я смогу наблюдать за поместьем, сама оставаясь незаметной для посторонних глаз.

Что оказалось очень кстати, поскольку, когда я увидела дом Мергансеров, челюсть у меня отвисла чуть ли не до самого воротничка с оборками.

Неужели перепутала адрес? Нет, номер дома был указан на воротном столбе железной ограды с зубцами, которая окружала увитое плющом здание, стоящее в тени буков, роняющих с длинных ветвей красновато-коричневые листья. Да, там росли буки... но может, меня подводит память? Хорошо бы. Через несколько кварталов я попросила кучера остановиться, повернуть назад и еще раз медленно проехать мимо того дома.

Чтобы я еще раз на него взглянула.

К сожалению, повторный осмотр лишь подтвердил мои опасения: лондонский особняк барона Мергансера — невыносимо уродливое «готическое» здание с щипцовой крышей, наверняка украшенной горгульями, — был один в один тем же домом, на заднем дворе которого я в образе сборщицы мусора видела жуткого здоровяка, кровожадного мастифа и необычную ограду, врытую в землю.

После этого открытия и учитывая сегодняшнее пугающее происшествие в доме виконтессы Инглторп, куда Господин Ха-ха нагло и без предупреждения впустил сироток, а также его дорогую одежду и властное поведение, я наконец поняла, кем он является на самом деле. Все это не могло быть простой случайностью.

Пока я все это обдумывала, я почувствовала сильную усталость, и мне отчаянно захотелось вернуться домой и отдохнуть.

Вместо этого я попросила кебмена отвезти меня к Ковент-Гардену и вышла на оживленном углу. Хотя у меня не было аппетита, я купила у уличного торговца печенье и лимонад и быстро перекусила, размышляя при этом, как быть дальше.

Немного побродив по улице, я нашла лавку мясника и приобрела у него большую бульонную кость, на которой оставалось довольно много аппетитного мяса и жира.

Обернув кость в коричневую бумагу, я спрятала ее в саквояж. Она поможет мне отвлечь мастифа, пока я перелезаю через ограду.

Что касается «ха-ха» — что ж, я уже усвоила этот урок несколько недель назад, когда решила залезть по отвесной стене дома и раз пять чудом не сорвалась вниз, прежде чем добралась до крыши, находиться на которой оказалось ничуть не безопаснее и с которой я затем упала на крышу теплицы, пробив стекло, — впрочем, сейчас не об этом. После той переделки, из которой мне повезло выйти целой и невредимой (нескольких синяков и царапин не считается), я купила длинную крепкую веревку и пообещала себе не выходить без нее ночью из дома. И сейчас она, аккуратно свернутая в моток, лежала в моем саквояже рядом с суповой костью.

Я наверняка придумаю, как с ее помощью перебраться через канаву.

А потом — я строила план на ходу, направляясь к станции метро, где собиралась сесть на поезд до рокового пункта назначения, — а потом останется только прокрасться в дом незамеченной, отыскать леди Сесилию, вызволить ее из запертой комнаты и забрать с собой.

Лишь бы все удалось.

Многим позже, когда все приличные люди уже легли спать, в окнах погас свет, а на улицах не осталось никого, кроме неспешно патрулирующего район констебля, я подошла к нужной мне ограде из кованого железа — на этот раз со стороны каретного сарая. Там я достала из обертки суповую кость и бросила в щель между прутьями. Она упала ровно там, где надо — перед собачьей будкой. Я предполагала, что пес тут же выскочит, гавкнет раз-другой и, увидев лакомство, примется его грызть.

Однако мастиф не залаял, и его нигде не было видно. Газовый рожок над дверью горел, как и в прошлый раз — пустая трата денег! — и я все ждала, когда пес появится из теней.

Он не появлялся.

Хм-м.

Неужели крепко спит в своем логове?

Я не верила такой удаче, но откладывать свой план не собиралась. На цыпочках добравшись до угла за каретным сараем, куда не попадало ни крупицы света, я повесила саквояж через плечо, подвязала юбку выше колен и перелезла через ограду.

Никакой конюх на меня не закричал. Никакой пес не залаял. Никто не поднял никакой тревоги.

Тишина не усыпляла мою бдительность, а, напротив, вселяла в душу страх. Слишком уж хорошо все складывалось. Как будто меня заманивали в ловушку.

Однако выбора не было: я не могла бросить леди Сесилию в беде.

Оставалось только придумать, как перебраться через «ха-ха».

Прежде чем выйти из тени, я опустилась на землю — благодаря проведенному за городом детству я знала, что так поступают браконьеры, чтобы их не заметили в открытом пространстве на запретной территории, — и подползла к краю канавы, прислушиваясь к каждому шороху и чуть ли не всем телом впитывая каждый звук.

Где-то вдали скрипели колеса и стучали копыта по мощенной булыжником мостовой, на ржавых петлях раскачивалась дверь уличной уборной, от легкого ветерка шуршала листва буков. Больше ничего не нарушало покоя ночи...

...пока кто-то не заговорил совсем рядом со мной. Сердце замерло у меня в груди.

— Пропади оно все пропадом, — ворчливо прошептал мужской голос. — Меня  из поднимут на смех, — жаловался он сам себе, вероятно лишь для того, чтобы выпустить пар. — Как можно было не заметить такую по-детски простую преграду?!

Я поняла, что он говорит со дна канавы. Голос его был мне знаком.

Разум мой еще наполняла тревога, и он не отошел от потрясения, но тело отреагировало быстрее. Оно расслабилось, и мурашки по коже уже не бегали. Оно не чувствовало страха и влекло меня вперед, к краю рва. Я заглянула туда и увидела дно земляной пропасти глубиной футов десять.

Попавшийся туда пленник зажег спичку, чтобы оценить сложившуюся ситуацию, и мне было отлично видно его черную одежду, черную кепку и измазанное сажей лицо. Несмотря на маскировку, я сразу его узнала. Это был мой брат Шерлок.

Глава девятая

Чувства нахлынули на меня волной и, если бы я и так не лежала на земле, сшибли бы с ног, словно табун лошадей. Однако, признаюсь, одна эмоция все же сильно преобладала над другими: ликование.

Как пали великие!

Спичка Шерлока, догорев, обожгла ему пальцы. Он ее выронил, тихо выругавшись себе под нос, и я негромко произнесла в темноту:

— Позор!

Несмотря на то что огонек потух, я увидела, как он вздрогнул, и усмехнулась про себя.

— Кто там? — спросил Шерлок, подняв глаза.

— Тише, — прошептала я. Ликование сходило на нет, и мною постепенно овладевала тревога. — Разбудишь мастифа.

— Кто это? — Шерлок заговорил тише, но жестче. — Бриджит?

— Разве у меня ирландский акцент? — парировала я, лихорадочно размышляя, как помочь брату. — Что ты сделал с мастифом?

— Подал ему изысканную говядину со снотворным.

Он зажег еще одну спичку и поднял ее как можно выше, чтобы разглядеть меня, но на ноги не встал. Тут я заметила, что он снял правый ботинок, а его ступня выглядела опухшей, как будто у него растяжение или перелом.

Я испугалась за брата и тут же забыла обо всем:

— Тебе больно?

— Энола?! — воскликнул он, вероятно, наконец узнав меня — если не по скрытому в тени лицу, то по моему характерному голосу.

— Тише. Я тебя вытащу оттуда.

Я уже сняла ремень саквояжа с плеча, но передумала и запустила руку в подушечку на груди.

— Энола, что же это такое, ты появляешься повсюду... — пробормотал брат.

— Скорее это вы с Майкрофтом вечно встаете у меня на пути, — перебила его я. — Вот, держи. — Я бросила ему длинный кусок бинта, а потом присовокупила к нему фляжку с виски. — Выпей, чтобы унять боль, и как можно туже забинтуй лодыжку. Вот ножницы.

— Спасибо, но мне достаточно моего карманного ножа. Больше ничего не потребуется, уверяю тебя.

Спичка опять догорела, и я уже не видела лица Шерлока, но чувствовала его улыбку и, смею сказать, тепло в его голосе.

— У тебя что, в кармане припрятана лестница? — спросил он.

— Как же иначе.

Точнее, у меня в саквояже лежала веревка, и с ее помощью... Да, но кого же мне спасать первым — брата или несчастную леди Сесилию? Я чувствовала, что Шерлоку, в отличие от Майкрофта, можно довериться, хоть мы и были с ним едва знакомы: я хотела объяснить ему, что сбежала, потому что боялась оказаться затянутой в корсет женской участи — буквально и фигурально, хотела попросить его не беспокоиться обо мне, а главное — хотела выведать у него, не нашел ли он в комнатах мамы в Фернделл-холле какого-нибудь адресованного мне послания. Когда еще выпадет возможность поговорить с братом, не переживая о том, что он лишит меня свободы! Однако времени у нас совсем не было, и от обиды мне хотелось плакать. Нет, объяснения подождут — куда важнее вызволить леди Сесилию из жестокого заключения.