Нэнси Спрингер – Энола Холмс и загадка розового веера (страница 23)

Так могло продолжаться бесконечно. Надо было нарисовать мамин портрет.

Я взяла чистый лист писчей бумаги и принялась водить по нему карандашом, но вскоре поняла, что нет — ничего не выйдет. Я не могу вспомнить ее черты.

Вместо этого я неуверенной рукой набросала овал головы и заполнила его:

Юными, но мудрыми глазами с уверенным взглядом.

Прямым носом.

Крепким подбородком.

Изогнутыми губами. Улыбкой Моны Лизы.

Получилось угловатое лицо, похожее на лицо моего брата Шерлока, но... по сути мое собственное?

Я разинула рот. Неужели это правда я? Энола?

Мне никогда не удавалось изобразить себя на бумаге. Почему же сейчас я смогла?

Взгляд моей карандашной копии требовал ответа.

И тогда я признала — пускай только себе — правду. Дело в том, что я поняла, почему Мона Лиза так причудливо улыбается. Очевидно, ее мать была похожа на мою. А еще я поняла, почему не хочу искать маму. Пока что. Может, никогда. Я ничего не предприму, пока — или если — не узнаю наверняка, что она сама хочет меня видеть.

Так или иначе, встретимся мы с ней когда-нибудь или нет, я все равно останусь собой — Энолой.

Май 1889

Через несколько дней после возвращения на работу в контору «доктора Рагостина» Лиана Месхол тщательно выведет приятное письмо клиенту ученого искателя, генералу:

Уважаемый сэр,

Касательно Вашего пропавшего военного трофея, а именно — кости (одна шт.) от ампутированной ноги с подписью хирурга, проводившего операцию: доктор Рагостин спешит Вам сообщить, что успешно изъял кость у некоего Пэдди Мерфи, кебмена, который, по его словам, получил вышеуказанный трофей от младшей горничной, отвечающей за спальни, к которой, по его собственному признанию, мистер Мерфи испытывает романтический интерес; целью его было демонстрировать кость своим любопытным приятелям за ничтожную плату. Если Вы пожелаете привлечь вышеупомянутого Пэдди Мерфи к ответу, мы немедленно отправим констебля в конюшню на Серпентин-роуд для проведения ареста. Ваша кость тем временем находится в надежных руках доктора Рагостина, и Вы можете послать за нею, когда Вам будет удобно, не забыв внести заранее оговоренную оплату. Для доктора Рагостина было большим удовольствием оказать Вам посильную помощь.

Искренне Ваш,

Лесли Т. Рагостин, профессор, записано под диктовку мисс Лианой Месхол.

— Дорогой мой Майкрофт! — Великий детектив Шерлок Холмс искренне удивился, встретив своего брата у двери дома 2216 по Бейкер-стрит; Майкрофт редко сходил с привычной орбиты своего кабинета в правительстве, съемных комнат и клуба «Диоген». — Прошу, заходи, выпей бокал шерри и выкури сигару... Нет? Каким же срочным ветром тебя ко мне занесло?

— О, то был не ветер, а всего лишь досадная засуха на землях моего удобства, — проворчал Майкрофт, тяжело опускаясь в самое уютное кресло.

— Я могу чем-то помочь?

— Сомневаюсь, учитывая то, как глупо ты поступил, позволив ей уйти.

— А-а, — протянул Шерлок и зачерпнул немного табака для трубки из довольно эксцентричного хранилища: турецкой туфли. — Ты про нашу сестру. Неужели до конца жизни будешь попрекать меня тем случаем с «ха-ха»?

— Только если ты будешь напоминать мне о случае с фатой. К слову, какие новости о Сесилии Алистер?

— Самые добрые: девушка вернулась под защиту матери, в родовое поместье за городом. Насколько я понимаю, леди Теодора намерена отправиться с дочерью в Вену, чтобы обсудить с лучшими психологами любопытное состояние леди Сесилии — ее, скажем так, схожесть с доктором Джекиллом и мистером Хайдом.

— А. Так они полагают, что у нее раздвоение личности?

— Возможно. — Шерлок, стоя у камина, набивал свою любимую пеньковую трубку, изредка просыпая немного табака на ковер.

— Что ж, принуждение к браку не лучшее лекарство от подобной болезни. Она чудом избежала этой участи.

— Не сказал бы. — Шерлок зажег трубку спичкой, поскольку в это время года огонь в камине не горел, и пыхнул ею, чтобы втянуть пламя в табак. — У нас с Энолой все было под контролем, а тебя это дело никак не касалось: разве я не просил тебя не вмешиваться?

— Дорогой мой Шерлок, сколько раз тебе повторять? Защищать Энолу — мой долг. Разве тебя не приводит в ужас мысль о том, что наша младшая сестра могла оказаться одна против виконта Инглторпа, барона Мергансера и, что звучит не менее устрашающе, их властных жен? Я не мог не броситься ей на помощь.

— Сомневаюсь, что Энола сочла твое вмешательство за «помощь». — Курение не успокоило Шерлока; он принялся мерить шагами комнату, быстро пересекая ее своими длинными ногами.

— Не важно, что она подумала, — отрезал Майкрофт. — Кто спасет девчонку от нее самой, если не мы — ее братья? Я хотел помочь ей в тот день в Уизерспунском приюте — хочу помочь ей и сейчас.

— Сейчас?! — встрепыхнулся Шерлок и с беспокойством покосился на брата. — Во что она ввязалась на этот раз?

— Не могу знать, милый брат. Мне не приходят от нее новости. Я об этом. — Майкрофт извлек из кармана жилета газетную вырезку и протянул Шерлоку.

— А-а, — понимающе протянул Шерлок и сразу вернул ее обратно, поскольку уже читал эту заметку в «Пэлл-Мэлл газетт»:

Нарцисс цвел в воде, Хризантема — в стекле. Лиана так и не нашла, Что Ирис принесла.

Майкрофт посмотрел на брата из-под кустистых, словно запущенная живая изгородь, бровей:

— Что было спрятано за зеркалом, Шерлок?

— Ничего, кроме значительной суммы денег, которую я положил в банк на ее имя — на случай если они ей потребуются. Почему тебя это интересует?

Майкрофт ответил вопросом на вопрос:

— Думаешь, она поместила объявление в газете, потому что нуждается в деньгах?

— Сомневаюсь. Судя по всему, она щедро оплачивает услуги кебменов, когда берет наемные экипажи для своих «приключений». А что касается тайника за зеркалом — полагаю, это всего лишь любопытство.

— Но откуда такое сильное любопытство?

— Что в этом странного? Любопытство идет рука об руку с интеллектом, а интеллект в нашей семье не редкость.

— Интеллект в женщине? Чушь! Это все глупости, Шерлок: наша сестра отправила матери очередное цветочное послание по зову сердца, а не из любопытства. Знаешь, что она надеется получить в ответ?

Великий детектив хмуро посмотрел на брата и промолчал.

Впрочем, Майкрофт и не дал ему времени высказаться. Он тут же продолжил:

— Я знаю, что нужно Эноле, и предлагаю ей это предоставить.

— Боюсь, я не поспеваю за твоей мыслью.

— Шерлок, помилуй, это же очевидно. Девочка предана бросившей ее матери и жаждет подтверждения нежных материнских чувств. Она надеется, что именно это ты нашел за стеклом: письмо от мамочки со словами любви. А я предлагаю написать для нее такое письмо.

Шерлок Холмс несколько секунд молча смотрел на брата, и из его трубки медленно поднимался дымок. Наконец он ответил — не вопросом, а утверждением:

— То есть заманить ее в ловушку.

— Это необходимо, Шерлок, чтобы вернуть ее в цивилизованное общество, обеспечить ей должное образование, позаботиться о будущем...

— Я понимаю твои стремления, дорогой Майкрофт, однако сомневаюсь, что такой обман поможет нам завоевать расположение Энолы. Я не буду ей лгать.

— Шерлок! Значит, ты мне не поможешь?! — с удивлением и возмущением воскликнул Майкрофт, резко поднимаясь на ноги в ту же секунду, когда Шерлок нелок Холмс и потянулся к своему письменному столу, чтобы взять с него сложенный вчетверо листок писчей бумаги. — Более того, я упредил твою просьбу. В завтрашней газете ты увидишь мой ответ. Вот копия, которую я себе оставил.

Он бросил бумажку через комнату брату, и Майкрофт ловко ее поймал. Развернув листок, он прочитал:

Э.Х.: Ирис был денежным и теперь посажен в Шропширском королевском банке на твое имя. Сожалею, если мой ответ не был удовлетворительным. Наша общая подруга С.А. от души благодарит тебя за любезно оказанную помощь, и я присоединяюсь к ее благодарностям. С искренним уважением, Ш.Х.

Майкрофт Холмс внимательно изучил написанное и посмотрел на брата с непроницаемым выражением лица.

— Так, — холодно произнес он, — вот, значит, какова твоя позиция.

— Именно, и я ее не изменю, — мягко ответил Шерлок.