Нэнси Спрингер – Энола Холмс и секрет серой печати (страница 23)

— ...по лестнице.

— Откуда ты знаешь? — Не дожидаясь ответа, она кивнула: — Да, по лестнице, и спускаться было высоко, я дрожала от страха, но назад повернуть не смела. Он... Кэмерон Шоу, понимаешь... Он ждал меня внизу.

— Вы раньше встречались?

— Нет, никогда! Только во сне. Вот почему история такая... невероятная, понимаешь?

Значит, она не узнала Александра Финча с накладными волосами и бородой.

Александр Финч. Сын лавочника. Помню, когда я впервые его встретила, он показался мне непримечательным юношей. Пустышкой в модной одежде. Будто истукан он безропотно выслушивал гневные речи отца.

Но теперь я начинала понимать, что он не пропускал нравоучения мимо ушей, а впитывал в себя весь этот гнев и накопил его столько, что ему хватило бы на всю жизнь.

И превратился в человека, которому нельзя доверять.

Словно марионетка, которую потянули за ниточки, леди Сесилия остановилась и деревянным голосом произнесла:

— Я должна вернуться.

— Куда? Домой?

— У меня нет дома.

— Конечно есть. Особняк баронета.

— Там, где папа только и твердит, что о «ноше империи» и «развитии человека»? А меня мечтает спихнуть в руки первому попавшемуся титулованному джентльмену? Нет. Я не могу туда вернуться.

Я крепче стиснула плечо Сесилии, тронутая ее прямолинейностью. И ее словами. Все-таки большую часть года я провела, считайте, в одиночестве, без разговоров по душам, и уж тем более мне не приходилось общаться с девочкой моего возраста, во многом похожей на меня, и от нашей беседы в груди у меня разливалось тепло.

— Есть и другие возможности, — сказала я.

— Вроде той жизни, которую ты для себя выбрала? Как ты этого добилась? И ты еще не назвала мне своего имени.

О, мне и правда хотелось его назвать. Хотелось рассказать о себе.

Одинокой, странноватой, эксцентричной.

Может... может, ей вовсе не обязательно возвращаться к мутным пастельным рисункам и чаепитиям, где чашку приходится держать правой рукой?

Может, она могла бы поселиться со мной как сестра?

Глава шестнадцатая

Мое дыхание участилось, и я произнесла дрожащими губами:

— Энола. Меня зовут Энола Холмс.

И на этом я бы не остановилась. Я рассказала бы все о себе, если бы в тот самый момент во тьме не прогремел голос:

— Сесилия! Иди сюда!

Голос ее гипнотизера.

Совсем неподалеку.

Я потерялась и ходила кругами, и не смогла уйти достаточно далеко от Александра Финча. Не сомневаюсь, дорогой читатель, что вы сочтете преувеличением мои слова о том, что ярость его раздирала ночь, но для меня это было правдой: она пульсировала в черных, как сажа, тенях, почти физически ощутимая.

Леди Сесилия вздрогнула словно испуганная овечка, поморщилась и в ужасе прошептала:

— Я должна вернуться.

— Нет! — закричала я и окинула беглым взглядом район, в котором мы оказались. К счастью, мне попалась на глаза знакомая улочка. Я там бывала. Теперь путь к отступлению нам открыт...

Но тут девочка вырвала руку.

— Нет, Сесилия!

Она не то что не кивнула мне на прощание, а даже как будто не расслышала моих слов. И бежать от меня не стала; нет, она пошла медленно, как лунатик, к черному силуэту вдали — к Александру Финчу. Я замерла под покровом теней. Леди Сесилия ступала будто слепая, и ее замызганная, некогда белая одежда сливалась с мраком.

— Сесилия! — Он увидел ее в свете фонаря. Радости в его голосе не было.

Меня охватило недоброе предчувствие.

— Как ты посмела бросить свою работу?! Иди сюда.

Похоже, монашку в черном он не заметил. Пока. Я прикрыла лицо вуалью.

Александр Финч поспешил навстречу достопочтенной Сесилии. Она шла опустив голову, словно нашкодивший ребенок. Он что-то говорил ей насмешливым и в то же время грозным голосом.

Я не разбирала, что именно, и меня больше волновал другой вопрос: смогу ли я неслышно к ним подобраться?

Финч опустил голову и выдохнул в лицо леди Сесилии. Она поморщилась.

Огибая фонари, скрываясь в черных тенях, я незаметно подошла к ним совсем близко.

— Слушай меня, негодная девчонка, — сказал Александр Финч. Видно было, что он в ярости, но его грозный голос служил еще и инструментом для овладения волей жертвы, и Финч подчинял ее своей власти хищным змеиным взглядом. — Подчиняйся мне, или будешь наказана. За сегодняшнее непослушание лишаешься ужина. Что я сказал? Повтори.

Она ответила бесцветным голосом, похожая на призрак самой себя:

— За мое непослушание...

Я решила, что момент для нападения подходящий, с громким криком ринулась вперед и со всей силы вцепилась в лицо и голову гипнотизера. Одной рукой я сорвала с него парик, а другой — накладную бороду.

Леди Сесилия завизжала. Если бы на ней был корсет, она бы непременно потеряла сознание.

— Александр Финч?! — вскричала она.

Он стоял, не защищенный своими темными очками, и молчал.

— Александр Финч! — гневно повторила леди Сесилия. Я так и думала: она готова была терпеть унижения от человека, которым восхищалась, но обман — никогда. — Самозванец! Мошенник!

Тем временем я отступила в темноту и отбросила омерзительный парик на землю.

— Как ты посмел?! Держал меня за идиотку!

— Молчать, — проговорил он, стараясь удержать над нею власть.

— Молчать?! Ах ты жук, нет — червь позорный! — Из-за круглой бледной головы и чуть ли не бесцветных глаз он и в самом деле напоминал жирного червя. — Мечтай сколько угодно о моем молчании, но я не успокоюсь, пока не расскажу всем полицейским Англии о твоем подлом поступке! — Она резанула его острым, как бритва, взглядом и развернулась уходить.

Но Финчу стыд был неведом. Он потянулся схватить ее за руку:

— Не смей отворачиваться! Я с тобой разговариваю.

Она увернулась от него и пошла прочь. Не побежала, а именно пошла — медленно и аристократично, ступая по земле окоченевшими ногами, замотанными в грязные тряпки. Теперь про достопочтенную Сесилию нельзя было сказать, что у нее раздвоение личности. Никто не принял бы эту гордую, благородную девушку, скользящую по улице как корабль по Темзе, за нищенку.

— Тварь, как ты смеешь мне перечить!

Она продолжала молча идти.

— Гордая девка, последний раз тебя предупреждаю. — Александр Финч не повышал голоса, но было в нем нечто такое, от чего у меня по коже побежали мурашки. Так холодно мне не было даже самой морозной ночью.

Раздвоение личности?

Нет, не леди Сесилию надо было сравнивать с доктором Джекиллом и мистером Хайдом.

Она ускорила шаг, но не обернулась.

— Какой же надо быть дурой, чтобы повернуться ко мне спиной! —- завопил Финч и резким движением выхватил что-то из кармана.