Нэнси Кресс – Наблюдатель (страница 69)

– …Вставляют в мозг запрограммированные чипы. Эта операция не опаснее и не сложнее, чем обычная установка устройства прямой стимуляции мозга для контроля тремора при болезни Паркинсона. В мозгу остается провод от чипа к незаметному блоку разъемов, установленному снаружи черепа. Такому, как у меня. – Джулиан наклонился вперед и провел руками по волосам. Камера увеличила изображение. – С помощью этого имплантата и обширного и запатентованного программного обеспечения, используемого на наших компьютерах, мое сознание может создать – и уже создало – другую ветвь вселенной и населило ее обитателями.

– Давайте поговорим об этих других ветвях вселенной! – с воодушевлением воскликнул Диас. – Люди, перенесшие операцию по имплантации, утверждают, что, когда их мозговые чипы активируются, они могут входить в «смежные вселенные», где видят умерших любимых людей и разговаривают с ними. И это не галлюцинация, не сон о людях, которые ушли из жизни, а реальные версии этих людей, материальные и живые – в другой вселенной. «Проверка реальности» также утверждает, что эти люди продолжают жить в своих вселенных после того, как носитель импланта покидает их. Джулиан, что вы можете рассказать о том, как имплантированные чипы делают это возможным?

На экране вновь появилась фотография Эйнштейна, но под нею теперь шла другая цитата.

– После смерти своего старого друга Бессо, – продолжил голос Джулиана, – Эйнштейн написал: «Он покинул этот странный мир немного раньше меня. Это ничего не значит. Такие люди, как мы… знают, что различие между прошлым, настоящим и будущим – всего лишь устойчивая иллюзия». Из тех доказательств, которые доктор Вейгерт только что изложил вам, следует, что Эйнштейн был прав: смерть – это действительно иллюзия.

Наш классический образ мышления основан на вере в то, что мир существует объективно, независимо от наблюдателя, и поэтому мы думаем, что жизнь – это просто активность углерода и примесь молекул: мы живем некоторое время, а затем гнием в земле. Мы верим в смерть, потому что ассоциируем себя со своим телом и знаем, что тела умирают. И это конец истории.

Но история ложна, и из главенства наблюдателя следует, что смерть может и не быть завершающим событием, как мы это считаем.

Ученые долгое время ломали голову над тем, почему законы, силы и константы Вселенной, по-видимому, так тонко настроены для того, чтобы обеспечить существование жизни. Это могло быть просто поразительным совпадением. Но наука не любит поразительных совпадений. Самое простое объяснение состоит в том, что законы и условия Вселенной допускают существование наблюдателя, потому что наблюдатель все это генерирует. Подобно пространству и времени, они – лишь инструменты, которые наш разум использует для создания реальности. Во вневременном, беспространственном мире смерти не существует. Бессмертие – это не вечное существования во времени, а пребывание вообще вне времени.

Обычно мы отвергаем множественность вселенных, о которой любят писать фантасты, но оказывается, что наука согласна с этим популярным жанром. Как только что объяснил доктор Вейгерт, один из хорошо известных аспектов квантовой физики состоит в том, что наблюдения нельзя предсказать с абсолютной точностью. Существует целый ряд возможных наблюдений, каждое из которых имеет разную вероятность. Одно из основных объяснений, интерпретация «множества миров», гласит, что каждое из этих возможных наблюдений соответствует другой вселенной – «множественной вселенной». Существует бесконечное число вселенных, и для всего, что могло бы произойти, находится своя вселенная.

В этих сценариях смерть не существует ни в каком реальном смысле. Все возможные вселенные существуют одновременно, независимо от того, что происходит в любой из них.

Когда мы умираем, это происходит не во вселенной бильярдного шара, движущегося по случайной траектории, а во вселенной неизбежной жизни. Жизнь обладает нелинейной размерностью – она подобна многолетнему цветку, который возрождается, чтобы распуститься во множественной вселенной. Хотя отдельным телам суждено саморазрушаться, живое чувство – «Кто есть я?» – это всего лишь двадцативаттный фонтан энергии, работающий в мозгу. Но эта энергия не исчезает со смертью. Одна из самых неопровержимых аксиом науки гласит, что энергия никогда не умирает; ее нельзя ни создать, ни уничтожить.

Время и пространство – это просто способ, которым наш разум собирает квантовую информацию воедино, организуя ее в реальность, которую мы видим и переживаем. Наша индивидуальная обособленность – будь то в этой вселенной или между множественными вселенными – это иллюзия. Сознание, присущее молодости, которой вы когда-то обладали, также присуще и тому, кто вы есть сейчас и кем вы будете в любой точке пространства и времени. В конечном счете все они сплавлены воедино, являясь частями единого целого, которое выходит за пределы пространства и времени. И если пространство и время не являются реальными явлениями, в каком смысле вы можете считать себя отделенным от «другого вас», существующего в пространстве и времени?

То же самое полностью относится и к дорогим вам людям, которые умерли. Их тела умерли, но сознание продолжает существовать в других вселенных. И используя эту новую чиповую технологию, которая изменяет алгоритмы, с помощью которых ваш мозг обрабатывает информацию, вы можете видеть их снова.

Еще одна продолжительная пауза, после которой ведущий сказал:

– В студии сегодня присутствуют три человека, утверждающих, что испытали такое событие.

Поле зрения расширилось, и на экране появились Кристофер Агарвал, один из сотрудников Джулиана, медсестра Ортега и мисс О’Мэлли.

– Давайте начнем со Стефани О’Мэлли, журналистки, лауреата Пулитцеровской премии и, как я могу утверждать по личному опыту, человека, которого очень трудно провести. Стеф, расскажите, почему вы решили принять участие в «Проверке реальности» и что с вами там произошло.

Телевизионщики хотели воспроизвести записи самих сеансов, но Джулиан категорически отказался. Все это было слишком личным для того, чтобы выносить на публику. Но рассказ мисс О’Мэлли о ее встрече со своей погибшей близкой подругой оказался ярким и захватывающим. Конечно, она ведь журналистка, ее так учили. И все же…

Двое других тоже рассказали о своих сеансах. Они не обладали красноречием мисс О’Мэлли, но каким-то образом это даже подкрепило слова молодых людей. Их попытки раскрыть свои впечатления и ощущения, их очевидный благоговейный трепет показались Вейгерту очень трогательными.

Потом настала его очередь. Когда его лицо заполнило почти весь экран, Вейгерт, смотревший передачу, оцепенел. Неужели они и здесь что-то вырежут?

Его образ на экране заговорил:

– Я видел… и вижу каждый раз, когда активирую чип, мою жену Роуз. Она умерла от рака шестнадцать лет назад.

– Сочувствую, – сказал ведущий, и Вейгерт отмахнулся, как от простой банальности, которой и являлась эта реплика. – Как объяснил Джулиан, смерть – это иллюзия. Моя жена существует в другой вселенной, и с помощью программных средств Джулиана и имплантированного мне чипа я опять могу находиться рядом с нею. Что я и делаю.

Ведущий выждал несколько секунд.

– Итак, мертвые на деле не мертвы. Но без технологии «Проверки реальности» ни они, ни вы не могли бы видеть друг друга.

– Это верно, – согласился Вейгерт. – Но они существуют. Сознание не способно испытывать «ничего», поскольку сознание заключается в восприятии чего-то.

Экран заполнила обложка «Главенства наблюдателя».

– Теория доктора Вейгерта полностью изложена в этой его новой книге. Уверен, что сегодняшние гости нашей программы дали зрителям много поводов для размышлений.

На экране появилась реклама зубной пасты, и кто-то выключил телевизор.

Джулиан повернулся к кучке своих техников, склонившихся над ноутбуками:

– Айвэн?

– Трехочковый! Количество онлайн-реакций зашкаливает! Не сказать чтобы только благоприятные, но в… Все хотят узнать больше о смерти. Все! Доктор Вейгерт, вы скоро разбогатеете!

– Это к делу не относится, – произнес Вейгерт и не понял, почему все засмеялись.

В общем, все прошло лучше, чем он опасался. Ведущий почтительно отнесся к его теории. Да, строгих научных обоснований было маловато, но к этому он был готов. Важно лишь то, что больше людей услышит и, возможно, начнет понимать, что такое на самом деле реальность.

Ради этого стоило учить режиссерский сценарий и отрабатывать театральные жесты и интонации.

Он повернулся в кресле к сидевшему рядом Джулиану:

– Может быть, это стоит отпраздновать?

– О Джордж! – воскликнул Джулиан. – Взгляните по сторонам. Мы уже празднуем.

Действительно, в «трапезной» уже началось ликование. Хлопали пробки шампанского. Эйден создавал в большом металлическом ведре какую-то смертоносную смесь. Загремела музыка, народ пошел в пляс.

Кэролайн протянула руку Вейгерту, и он, сам удивившись своему поведению, повел ее в джиттербаге, который не плясал с юности. Однако тело, как выяснилось, помнило движения танца. Вокруг смеялись и хлопали в ладоши.

Он танцевал минуты три, пока у него не закружилась голова, а после этого он ушел в зал сеансов, к Роуз.

49

На следующее утро Каро, почти не ощущавшая похмелья, поднялась, не разбудив Тревора, и отправилась во Второе крыло за кофе. Ее поразила суматоха, царящая в офисе службы безопасности, куда собрался весь инженерный персонал и много народу сверх того. Люди толкались, пытаясь выбрать место поудобнее. Без умолку звонили сотовые телефоны, создавая непрерывную какофонию, в которой смешивались звуки карильонов, волынки, автомобильные гудки, гитарные запилы из роковых хитов и тремоло банджо из «О, Сюзанна!». Собравшиеся возбужденно тыкали пальцами в сторону экранов и кричали, чтобы услышать друг друга сквозь общий шум. Ничего не понимающая Каро тоже протиснулась в офис, поближе к экранам, на которые выводилось изображение с наружных камер наблюдения.