Нэнси Кресс – Наблюдатель (страница 26)
– Я уже пыталась разобраться в материале о Гарвардском эксперименте и попробую еще раз. Но, Джордж, там ведь речь идет только о субатомных частицах. То есть все тот же микроуровень. Почему же я должна верить, что точно такой же феномен наблюдения создает макроскопические миры? Столы, горы, звезды?
Вейгерт стер с доски все написанное.
– Давайте начнем с запутанности. Если две частицы спутаны между собой и если вы делаете что-нибудь с одной из них – измеряете каким-нибудь образом, – то воздействуете и на вторую, даже если они разделены заметным расстоянием. Это доказывают и расчеты, и эксперименты – нет, я не буду мучить вас формулами. Если, конечно, вы сами не захотите.
Он с надеждой посмотрел на Каро. Она только покачала головой. Вейгерт был глубоко ей симпатичен: не только добротой, но и неподдельным, чуть ли не детским энтузиазмом по отношению к своему предмету, в том числе и упорным старанием растолковать ей теорию. Однако ни одна из этих замечательных черт его характера не помогла бы ей справиться со сложными уравнениями. Она надеялась просто понять самые основы теории.
– Ладно. Если что, уравнения можно найти в папке. Так вот, в ходе этого поразительного эксперимента китайские ученые обнаружили, что спутанные частицы, находящиеся на расстоянии десяти миль одна от другой – десять миль! вы только представьте! – обмениваются информацией со скоростью, в десять тысяч раз превышающей скорость света, на пределе их возможности измерения. По сути, связь между спутанными частицами была мгновенной, и это доказывало, что квантовые эффекты имеют место даже в масштабах, превышающих субатомный. Частицы были связаны – это важно, Кэролайн, – таким образом, будто между ними не было пространства и время никак не влияло на их поведение. Проводится все больше экспериментов, в которых спутанными оказываются даже более крупные объекты в макромире – убедительное доказательство того, что принципы наблюдения, применимые к квантовому миру, также действуют на макроуровне.
– Спутывание макроскопических объектов? Как же это?
– Вот вам несколько примеров. Во-первых, международная группа ученых успешно запутала пару бриллиантов диаметром в три миллиметра – вполне ювелирного размера; такие, например, вставляют в женские серьги. Антон Цайлингер и его коллеги из Венского университета отправили огромные молекулы, так называемые бакиболлы, через дифракционную решетку, и детектор за решеткой показал четкую интерференционную картину волнообразного поведения. Ученые из Делфта спутали маленькие осцилляторы, расположенные в восьми дюймах друг от друга, – осцилляторы, состоящие из 1010 атомов.
В другом эксперименте, также проведенном в Венском университете, исследовалось гигантское соединение, состоящее примерно из пяти тысяч протонов, пяти тысяч нейтронов и пяти тысяч электронов. В присутствии наблюдателя эти гигантские молекулы проходили через щели в барьере, как маленькие пули, – то через одну щель, то через другую. А вот без наблюдения молекулы вели себя волнообразно и проходили более чем через одну щель одновременно. Другими словами, вели себя как субатомные частицы, хотя и были в тысячи раз больше!
Квантовые эффекты проявляются даже на живых существах. В семнадцатом году исследователи из Оксфорда успешно запутали бактерии фотонами. Кэролайн, вы понимаете, что это значит? Наука перенесла эксцентричные обычаи квантового мира прямо в макроскопический и биологический мир. Наш мир! Все больше и больше ученых сходится на том, что квантовый и макромир не отличаются друг от друга.
От изумления Каро решилась дара речи. Если макроскопические предметы тоже подчиняются квантовой запутанности… Если простое наблюдение может воздействовать даже на такие относительно крупные предметы, как серьги…
– Теперь перейдем ко времени, – сказал Вейгерт.
– Погодите, – отозвалась Каро. Ей казалось, что голова ее безостановочно кружится, как зеркальный шар на дискотеке, под нажимом противоречивых мыслей. Чтобы привести их в порядок, требовалось время.
– Конечно, – ответил Вейгерт и добавил со все той же неожиданно озорной улыбкой: – Для времени у нас хватит времени.
18
Лоррейн быстро восстанавливалась, и Каро уже не сомневалась в том, что следующую операцию – Эйдену – можно будет сделать по плану. В таком случае до отъезда Ральфа Игана она успеет установить имплант еще и Бену Кларби. Впрочем, об этом у Джулиана появились какие-то новости. Он перехватил Каро на выходе из больничного корпуса, когда она закончила очередной осмотр Лоррейн.
– Каро, какие у вас планы на сегодня? – Он держался с нею так же дружелюбно, как и прежде, правда, без малейшего намека на флирт или сексуальное напряжение. Создавалось впечатление, что, как только влечение Каро к нему рассеялось, исчезло и его влечение к ней. Она знала, почему изменилось ее отношение: она поняла, что ею манипулировали, а это всегда напрочь разрушало у нее всякое сексуальное желание. А вот Джулиана она не так хорошо понимала. Было ли его влечение к ней притворным с самого начала или он смог просто выключить его – как завернул бы водопроводный кран, – не получив соответствующе ответной реакции? Возможно, нескончаемые победы вселили в него такую уверенность в себе, что, если какая-нибудь женщина не поддавалась обаянию его внешности, он просто пожимал плечами и переходил к следующей.
– Мы с Барбарой и Молли собрались перекусить в курортном отеле на Брак-риф, а потом Джордж продолжит открывать мне свои тайны.
– Очень хорошо. Но, может быть, вам стоило бы погуглить вашего нового ассистента. Сегодня утром Сэм окончательно договорился с ним, и он прилетит через три дня. Мне кажется, он произведет на вас впечатление. Его зовут Тревор Мартин Абруццо.
– Он недавно сертифицировался или работал где-то в больнице?
– Он… Софи, что случилось?
Одна из немногочисленных женщин, работавших у Джулиана, чуть ли не бегом кинулась к нему.
– Эйдену плохо! Он заблевал всю службу безопасности!
– Заблевал? У вас что, вчера была вечеринка?
– Ничего не было. Да если бы и было что-то – Эйден никогда не выпивает лишнего! Он попросил меня позвать вас, или Каро, или Камиллу.
– Какие еще у него симптомы? – спросила Каро.
– Он скрючился, держится за живот и обливается потом.
Эйден лежал на полу, чуть ли не уткнувшись лицом в лужу рвоты. Каро наскоро осмотрела его. Сильно повышенная температура, учащенный пульс, сильнейшая одышка и боль в животе, которую больной с трудом описал как «на восемь десятых переносимости». Куда больше ее тревожила одышка Эйдена, хотя в легких патологии она не услышала.
– Может быть, пищевое отравление, – сказала Каро. – Эйден, вы ели что-нибудь необычное за последние сутки?
– Н-нет.
Джулиан и Софи подняли Эйдена и донесли до его комнаты. Тут же появились Ласкин и Камилла, пришедшие из покоев Уоткинса. В комнатушку сразу же набилось множество народу; сотрудники технической службы приходили один за другим и стояли возле двери, бессильно сочувствуя больному. Оказалось, что Эйдену многие симпатизировали. Софи рухнула на колени у кровати, гладила его по плечу и что-то шептала.
– Прошу всех уйти, – сказал Джулиан, – и дать доктору Ласкину возможность осмотреть Эйдена. Займитесь своими делами. Софи, тебя это тоже касается. Я буду держать вас в курсе о его состоянии.
Народ неохотно разошелся.
– Я доктору Ласкину не нужна, так что поеду, как собиралась, с Молли и Барбарой на обед, если, конечно, вы не возражаете.
– Нет, езжайте, конечно. Вряд ли вы сможете чем-то здесь помочь. Вот только… У Эйдена запланирована установка импланта через два дня. Если он действительно чем-то отравился, можно ли будет его оперировать?
– Скорее всего, да. Пищевые отравления обычно заканчиваются через сутки.
– Вы не думаете, что он мог заразиться от Сэма каким-нибудь вирусом? И накануне вечером у нас было совещание.
– Не сомневаюсь, что доктор Ласкин сделает все необходимые анализы.
– Ладно, отправляйтесь на свой девичник. Не забудьте попробовать пирог из кассавы – это местная достопримечательность.
Каро собиралась еще посмотреть информацию о новом хирурге, но по дороге ее перехватила Молли, облаченная в розовый облегающий сарафан и в босоножках на высоких каблуках.
– Каро, неужели ты собираешься идти в этом?
– А почему бы и нет? – ответила Каро, покосившись на свои легкие шорты цвета хаки и простую белую футболку. Она уже посещала этот бар в почти точно таком же наряде.
– Барбара тебя не предупредила?! – ужаснулась Молли. – Четверг в отеле – парадный день. Придумали явно для того, чтобы туристам было куда надеть свои лучшие шмотки. У тебя есть что-нибудь? Из моего тебе ничего не подойдет – больно я фигуристая, – а Барбара очень высокая.
– Сейчас подберу. Пойдем со мною, будешь советовать. Ты выглядишь сногсшибательно, и вообще, если рыжая умеет носить розовую одежду, у нее следует консультироваться по вопросам моды.
Молли сочла желтый сарафан и босоножки без каблуков приемлемыми и добавила к образу массивную золотую цепочку и серьги-капельки из своих запасов. А тут появилась и Барбара, одетая в простое, но очень выразительное темно-синее платье-макси и с африканскими ювелирными украшениями ручной работы.