Нэнси Коллинз – Самое темное сердце (ЛП) (страница 12)

– Это чушь! У него же клыки! – резко возражает он.

Я сжимаю один из удлиненных клыков между большим и указательным пальцем и резко выкручиваю. Он разваливается у меня в руке, обнаруживая совершенно нормальный человеческий зуб.

– Они фальшивые, сделаны из небольшого количества стоматологического акрила, используемого для пломб и коронок – цвета смешиваются, чтобы было похоже на настоящий зуб, и закрепляются связующим материалом, который сохраняет белыми и гладкими жемчужные улыбки звёзд кино. Если бы ты был внимательнее к деталям, когда варил свой «трофей», ты бы понял, что эта голова принадлежит какому-то патетичному фанату, а не вампиру.

Усмешка исчезает с лица Эстеса, и его руки начинают дрожать.

– Ты лжешь.

Его голос звучит так, как будто он проглотил щётку для мытья бутылок.

– Хотелось бы, – отвечаю, и к моему удивлению, мне действительно хотелось бы. – Но я честно сообщаю тебе всё дерьмо, приятель. Если ты будешь продолжать в том же духе, ты станешь не более чем серийным убийцей. При условии, что ты ещё им не стал.

– Убирайся, – рычит он, уставившись на свои руки, как если бы они как-то были виноваты в преступлении, которое совершили.

В тот момент, когда за мной закрывается дверь, крик животной, дикой боли следует за звоном бьющегося стекла. Все бьется и ломается, снова и снова, пока это не превращается в финальный взрыв, после которого устанавливается тишина и раздается звук рыданий.

Я останавливаюсь, решая, должна ли просто уйти и оставить этого человека наедине с адом, который он вокруг себя выстроил. После секундных колебаний я снова открываю дверь. Эстес стоит на коленях среди обломков своей коллекции, как кающийся грешник, кровоточащие руки сжимают бедра. Под каблуками моих ботинок хрустят осколки стекол, как будто я иду по снегу. Он поднимает на меня взгляд красных и влажных, словно рана, глаз.

– Покажи мне, – шепчет он, его голос превращается в болезненный хрип: – Покажи мне, как видеть.

Моя улыбка похожа на улыбку наставника, который знает, что его ученик обречен на великие деяния. И раннюю смерть.

Глава 6

Согласно онлайн-агентству по продаже билетов, следующий самолет в Нью-Орлеан вылетал в 5.30 утра. Соня хмыкнула и вытащила кошелек, полный кредитных карт на различные имена.

После минутного размышления она вытащила одну и купила два билета в первый класс.

– Лучше отправиться в аэропорт прямо сейчас, – сказала она, глянув на часы. – У нас времени в обрез, если мы хотим сесть на этот самолет.

– Но я не упаковал вещи.

– Но ты же одет?

– Да.

– Ну, значит упаковал.

– Что насчет оружия?

Соня задумалась на секунду, стукнув себя по подбородку кончиком пальца.

– Ты прав, нам нужна подстраховка. Лучше взять несколько сотен лент с гранатами и другое оружие – всё, что влезет в одну сумку. У тебя есть рюкзак?

– Как ты собираешься протащить рюкзак, набитый пушками и боеприпасами, через металлоискатель?

– Расслабься и предоставь всё мне.

Они поймали машину и направились в аэропорт, замшевый рюкзак распирало от полуавтоматического огнестрельного оружия, двух сотен лент с гранатами, покрытых серебряной оболочкой, серебряного мачете и ножа Боуи^[18]. Соня спокойно смотрела в окно на полосу бульвара и стоянок подержанных машин, которые тянулись вдоль скоростной трассы.

Эстес заплатил таксисту, Соня закинула на плечи рюкзак, как будто там не было ничего, кроме смены одежды и косметики.

– После того, как возьмем билеты, пойдем на посадку. Когда будем проходить металлоискатель, веди себя как обычно и продолжай идти, что бы ни происходило.

Поскольку было рано, очереди в кассу за билетами не было, они быстро двинулись к выходу на посадку. Недалеко от конвейера с рентгеном и металлоискателем Эстес начал обеспокоенно поглядывать на Соню. Она просто пожала плечами и предложила ему пойти первым. Эстес сделал шаг вперед и выложил свою связку ключей в чашу перед скучающим офицером службы безопасности аэропорта, который его остановил, и шагнул через металлоискатель. Раздался сигнал, и скучающий взгляд на лице офицера тут же сменился небольшим интересом.

– Пожалуйста, отойдите в сторону, сэр, – сказал он, доставая палочку детектора.

– Это серебро на мысках ботинок, – автоматически подал реплику Эстес, пока офицер водил своим детектором вокруг него, как третьесортный волшебник. Его волновало, как, черт побери, Соня может с сумкой, полной оружия, пройти проверку. Он глянул через плечо в её сторону, но её нигде не было видно.

– Вы можете идти, – сказал офицер, совершенно удовлетворенный тем, что Эстес не прятал на себе оружия и ножей.

Эстес перевернул чашу, вытряхивая ключи в подставленную ладонь.

– Спасибо, – пробормотал он, пытаясь вычислить, куда, черт её дери, могла подеваться Соня. Ему не оставалось ничего, кроме как следовать её инструкциям и продолжать свой путь, как ни в чем не бывало.

– Вот видишь, это было нетрудно, да?

Эстес испуганно вскрикнул, дыхание в горле перехватило.

– Господи, Эстес, – рыкнула Соня, – что я тебе говорила про естественное поведение?

– Как тут можно естественно?! – возразил он, прижимая ладонь к груди. Его сердце неистово билось о ребра, как пойманная в клетку птица. Мгновение назад её нигде не было видно, и вот она уже шагает рядом с ним.

– Как, черт возьми, ты это делаешь?

– Это называется овердрайв. Это значит, что я двигаюсь за пределами человеческого восприятия. Большинство Притворщиков это умеют, если они под кайфом от дури. Если вампир или демон не хочет, чтобы люди его заметили, они его просто не увидят. Так же, как никто не заметил меня, когда я обошла проверочный пункт службы безопасности.

Волосы на шее Эстеса встали дыбом, а рот как будто наполнился ватой. Он оглянулся, стараясь не выглядеть нервничающим.

– Есть какие-нибудь признаки, когда они это делают? – прошептал он.

– Да, – ответила она, – но ты не сможешь их заметить.

После пятнадцатиминутной задержки они наконец-то поднялись на борт самолета, летящего до Нового Орлеана без пересадок.

Они сели на свои места в салоне первого класса, и Соня закрыла окошко возле сиденья. Поскольку они покидали один часовой пояс и перелетали в другой, небо уже начинал рассекать рассвет. На одну долгую минуту Соня пристально засмотрелась на облака за окнами самолета, розовеющие румянцем начинающегося дня, потом плотно прикрыла пластиковую шторку. Она сняла свою потрепанную кожаную куртку, набросила её себе на грудь и откинула назад спинку кресла.

– Я собираюсь отдохнуть, пока самолет не приземлится. Несмотря на то, как я могу выглядеть, я не мертвая, – она сказала это обычным нейтральным тоном – на случай, если кто-то из попутчиков мог их услышать. – Однако я буду признательна, если бортпроводница не заметит, что я не дышу.

Она откинулась назад в своем кресле и по всем внешним признакам умерла. Эстес обнаружил, что это сильно сбивает с толку – смотреть, как кто-то вдруг становится таким тихим. Даже в фазе глубокого быстрого сна люди дышат, бормочут и двигаются, но Соня была тиха и неподвижна, как манекен из магазина. Он понял, что она положила куртку сверху не для того, чтобы было теплее, а для того, чтобы скрыть тот факт, что её грудная клетка не движется вверх-вниз.

Два часа спустя стюардесса прошла через салон, прося пассажиров вернуть кресла в вертикальную позицию для приземления. Соня, которая секунду назад была холодна словно камень, подняла свое кресло вертикально, напомнив то, как граф Орлок в исполнении Макса Шрека восставал из своего гроба в фильме «Носферату».

После того, как самолет приземлился на посадочную полосу, они невозмутимо дождались, пока их попутчики освободят узкий проход. Когда они пересекали аэропорт, Соня шла на несколько шагов впереди Эстеса, своей манерой поведения напоминая няньку мирового класса. Когда они проходили багажный транспортёр, туристы и пассажиры бизнес-класса нервно оглядывались на них, напоминая газелей, обнаруживших на водопое прайд изнывающих от жажды львов.

– Куда едем, кэп? – поинтересовался шофёр. Его бровь поползла вверх, когда он разглядел прикид Сони и Эстеса в зеркале заднего вида. – Дайте угадаю – Французский Квартал?

Соня наклонилась вперёд и передала водителю клочок бумаги. Он взглянул на адрес, потом – снова в зеркало заднего вида с лёгким удивлением и толикой тревоги в глазах.

– Ладно, дамочка, если вы туда хотите… – ответил он, включая счётчик.

Соня утомлённо откинулась на спинку сиденья, сгорбив плечи, как будто она внезапно постарела. Когда на её лицо упал луч солнца, она недовольно скривилась, но промолчала.

– Куда мы едем? – спросил Эстес спустя несколько минут.

– В надёжное место, – сухо ответила она. – Где я смогу спокойно отдохнуть.

– Мне казалось, ты упоминала, что можешь бодрствовать целый день.

Она одарила его испепеляющим взглядом.

– Только потому, что я могу, не значит, что мне это нравится. Кроме того, режим овердрайва отнимает много сил.

Эстес уставился в окно, погружаясь в молчание по примеру своей попутчицы. Может, если он не будет смотреть на неё, то хоть ненадолго забудет, что она не человек.

Вместо того чтобы ехать в город, шофёр свернул на старое двухполосное шоссе, которое огибало дамбу, закрывавшую пригород от вод Миссисипи. В конце концов, многоэтажки и кондоминиумы, окружившие Новый Орлеан как грибы, уступили место беспорядочно разбросанным лачугам и придорожным овощным палаткам.