Нэнси Холдер – Крестовый поход (страница 62)

А полиция палец о палец не ударила, чтобы как-то помочь им.

Потом к ним пришел отец Мары; от горя он был похож на тень. И он узнал, что, оказывается, в элитных самурайских семействах уже много веков назад готовили воинов, которых называли «кариуудо»,[92] которые должны были вести незримую войну против демонических «киуукетсуки» — вампиров, не щадивших ни императоров, ни крестьян. В те времена вампиры еще прятались от людей; так же точно скрывали в тайне свою деятельность и эти воины-охотники.

У Эрико был брат по имени Кендзи, и он без особого энтузиазма согласился пойти тренироваться в расположенный неподалеку спортивный зал. Эрико умоляла родителей, чтобы ей разрешили тренироваться вместо него. Кендзи облегченно вздохнул и сказал родителям, что ему все равно.

Но отец отказал ей. Тренироваться должен Кендзи. Кендзи его сын.

А Эрико — всего лишь дочь.

Она сама не понимала, почему это так ее потрясло. Какому-нибудь «дайдзин», иностранцу, может показаться, что за несколько веков отношение к женщине в Японии изменилось, но поведение отца вполне укладывалось в строгие рамки традиции. Она все-таки попробовала записаться на тренировки, но сенсей — учитель киотской школы — сказал, что она пришла зря. В охотники за вампирами идут не для того, чтобы отомстить за смерть одного человека.

Но Эрико узнала, что подобная школа существует и в Испании. И что туда принимают не только испанцев. Тогда она в знак траура подстригла волосы, а в знак протеста отправилась в Испанию, поступила в школу Саламанки; на тренировках работала усерднее самого Джеми О'Лири, а училась лучше самой Скай Йорк, выкладывалась, не жалея себя, и каждую минуту помнила, как погибла бедная Мара, помнила сатанинский смех Юки, и ей казалось, что сможет отдохнуть, только когда перебьет всех вампиров на земле.

Кендзи стал Киото, Великом Охотником. Через полгода Эрико была избрана Великим Охотником Саламанки, а три дня спустя, ночью, брат насадил Юки на свой кол. Отец сообщил об этом Эрико по электронной почте и велел возвращаться домой. Ее подруга отомщена. Но Эрико уже не могла бросить учителя и свой отряд, хотя, выпив эликсир, она заняла среди японских самураев достойное место, по крайней мере, в своих мыслях.

Именно в это время Эрико стала исповедовать буддизм, в католической стране, окруженная огромными статуями и пышным великолепием церкви. Она раздарила свои шотландские юбочки, розовую сумочку с надписью «Hello Kitty», тетрадки с яркими наклейками, и теперь одевалась только в черное.

Но ей все равно чего-то не хватало. Эрико не знала, как это объяснить, да и не пыталась. Отец Хуан сделал свой выбор, указав на нее, но Эрико не могла избавиться от чувства, что он сделал ошибку. Она не ощущала себя по-настоящему Великим Охотником, истинным самураем. Эрико много думала об этом: уж не потому ли, что Кендзи сделал за нее то, что должна была сделать она? Но она ни за что не смогла бы пронзить сердце Юки колом.

— Наши ряды сильно поредели, — сказал Марк, помогая бабушке готовить к обряду алтарь «вуду» и вернув ее в настоящее.

Уже прошло два часа, как опустилась ночь, выставили часовых, Бернара и Джеми.

— Год назад на место каждого убитого в бою к нам приходило двое добровольцев. Еще есть люди, которые ненавидят вампиров, но они потеряли надежду и не верят в нашу победу. Живут по инерции, стараясь не высовываться.

Он посмотрел на Эрико, словно хотел спросить ее о чем-то. В руках у него был череп какого-то животного — очень странный череп, подумалось ей.

— А ты как? — спросил он, устанавливая череп на алтаре. — Веришь, что мы победим?

— Не об этом я думаю, — ответила она. — Каждый день я просыпаюсь с надеждой убить еще одного вампира. Других мыслей у меня нет.

— Да что ты!

Эрико видела, что он глубоко огорчен; ей и самой было горько. Она давно уже привязалась к ребятам из отряда, но сейчас у нее было такое чувство, что она и их в чем-то подвела, как когда-то подвела Мару, покинув ее в беде. Может быть, отец прав, и она взялась не за свое дело.

«Нет, за свое», — упрямо подумала она.

Вдруг мышцу на руке у нее свело, и она сморщилась от боли.

— Что с тобой? — спросил он.

— Зачем так много костей? — спросила Скай у Алис.

Марк с восхищением и слегка настороженно посмотрел на Скай. Кажется, он успел в нее влюбиться. А может, просто сексуально озабочен. Скай не обратила на это внимания, она была поглощена тем, что делает Алис. Губы Эрико скривились, задрожали; классическая Белая магия Скай не включала в себя приемов «вуду».

— Сама не знаю, милая, — ответила Алис, раскладывая их по столу. — Я знаю только одно: они мне нужны. Когда у меня все как следует, мои «лоа» обязательно придут.

— Твои «лоа», — повторила Скай, глядя через ее плечо на Эрико.

Эрико промолчала. Скай сжала губы и повернулась к ней спиной.

Чувствуя, что обманула ожидания Скай, Эрико занялась делом. Прошлась по скудно освещенной комнате, словно проверяя, все ли в порядке. Так откуда же вампиры знали, что они окажутся именно в том тоннеле и на них удобно будет напасть? А вдруг они и здесь затаились где-то рядом, под стенами особняка, и снова готовятся к нападению?

«В чем наша задача? — думала она. — Наша, саламанкийцев. И чем мы сейчас занимаемся?»

Алис взяла длинное черное перо и стакан, наполненный веществом, похожим на цветной песок. Она погрузила в этот песок кончик пера и помахала им в воздухе, словно разбрызгивая.

— Мой «лоа» — это все равно что бог. Он дух, который говорит со мной, — ответила она Скай.

— Как это? — спросила Скай.

— Вселяется в меня и говорит.

Алис кивнула Марку, тот прошел мимо Эрико, куда-то вышел, но сразу вернулся с большим барабаном. Эрико слегка вздрогнула: он напомнил ей барабаны Обон,[93] праздника поминовения мертвых, во время которого люди танцуют и приводят в порядок могилы предков.

— А вы должны слушать и запоминать мои слова. Я не помню, что говорю в эти минуты.

Марк сел возле стола на пол и скрестил ноги.

— Помогите, пожалуйста, — сказала Алис и вручила стаканы с водой и яйцами Скай и Эрико. — Поставьте их возле Марка, с обеих сторон.

Эрико исполнила просьбу, отошла к дальней стене комнаты и стала слушать, как Марк стал выстукивать на барабане медленный, гипнотический ритм. Алис стояла перед своим алтарем, брала в руку то один предмет, то другой, клала их обратно, словно искала что-то. Скай, наоборот, подошла совсем близко, внимательно вглядывалась в каждое ее движение, словно хотела их запомнить. От Авроры Скай вернулась в подавленном состоянии. Отряд саламанкийцев еще раз пережил неожиданное нападение… возможно, и не столь неожиданное, как для кого. Но вампиры откуда-то знали, где искать своего врага.

— Лоа — это как святые покровители. Мою лоа зовут Маман Бриджит, она покровительница кладбищ, — сказала Алис, раскачиваясь в такт барабану. — Она будет охранять твою могилу… если на ней будет крест, — подмигнула она. — Что-то знакомое, тебе не кажется?

— Правда? — вздрогнув, спросила Скай. — А если не будет?

— Тогда твой враг сможет превратить тебя в зомби, — сказала Алис, кладя перо и ставя на стол фиолетовую свечку. — Маман Бриджит жена Барона Самди.[94]

— А он кто такой?

— Повелитель мертвых. Ты разве не знала, что вампиры поклоняются разным богам, как и люди? — Она кивнула. — А вот католиков среди вампиров довольно мало.

— Да, мы об этом слышали, — спокойно сказала Скай, она даже бровью не повела.

— Поэтому трансформацию из человека в вампира они называют «обращением». Возрождением к новой жизни.

— Но если вампиры Нового Орлеана поклоняются Барону Самди…

— Ему поклоняются и люди, и довольно много. А Маман Бриджит — удивительная дама, просто очаровательная. Внешне, конечно, жутковатая, но очень милая. Она лечит людей, как и я тоже. Особенно тех, кто близок к смерти от колдовства.

— Правда? — сказала Скай, раскрыв широко глаза. — Отлично. Нападение вампиров можно к этому отнести?

— Нет, — Алис добавила еще две фиолетовые свечи, а к ним одну черную. — А еще она весьма положительно относится к мщению, если считает, что это оправдано.

— Похоже, на нашей стороне действительно неплохая дама, эта ваша «лоа», — сказала Скай. — Как считаешь, Эрико?

Эрико стояла в тени, но ей показалось, что в нее ударил луч света.

— Я буддистка, — ответила она. — У нас нет богов.

— Тогда во что же ты веришь, детка? — спросила Алис.

— В мой народ, — ответила Эрико.

Но так ли это на самом деле?

Она подвела свой отряд. Джеми и Антонио ненавидят вампиров не меньше ее. «Или, по крайней мере, делают вид».

Вампиры похитили у Дженн сестру, и она сейчас у них в лапах.

«Если девушка, которую видела Скай, точно ее сестра».

Скай никогда не демонстрировала своей ненависти к вампирам, а с ее прикидом по моде готов и неспособностью использовать приемы агрессивной магии, не исключено, что она скрывает горячую симпатию к вампирам или к одному из них. К Антонио? Или к кому-то, кого она оставила в Англии? Эта Скай весьма скрытная особа.

«Я стала охотником, потому что хотела убить вампира, а почему бы ей не стать охотником, чтобы спасти какого-нибудь вампира. Нас всех готовил отец Хуан, он учил нас убивать вампиров. А поди ж ты, одного из них приютил у себя и даже подкармливает собственной кровью, когда никто не видит».