Нэнси Холдер – Чертов герой (страница 31)

Соня с искаженным от ярости лицом швырнула в Мэла камень. Окружавшие его люди стали уклоняться от летящего снаряда, но Мэл остался на месте и почувствовал дуновение ветерка в ту секунду, когда камень просвистел в нескольких миллиметрах от его левого уха.

– Хватит! – крикнул Тоби Финн толпе. – Соня, не вмешивайся. Мы же не чернь, чёрт побери. Мы – солдаты, и поэтому будем действовать дисциплинированно.

Мэл повернулся к стоящему рядом с ним человеку и спросил:

– Что, по-вашему, я сделал?

Ответом ему стал ничего не выражающий взгляд – словно Мэл говорил на иностранном языке. На секунду ему показалось, что этот человек – робот с дефектной нервной системой. У него снова усилилось ощущение нереальности происходящего. Он бы решил, что это – какой-то болезненный бред, однако не мог отрицать тот факт, что оказался в затруднительном положении. Всего десять минут назад его самой главной проблемой был полный мочевой пузырь. Теперь же его больше беспокоила возможность погибнуть от рук линчевателей.

Снизу донеслись крики «ура»: на платформу, где стоял Тоби, залез лысый человек с мотком веревки в руках. Он остановился почти на самом верху и выставил вперед кулак, из которого свисала петля палача. Под одобрительный рев он привязал веревку к ограждению.

Неистовство толпы усиливалось и скоро должно было достигнуть точки кипения. Мэл был уверен: когда это произойдет, они найдут в себе смелость его вздернуть.

Стадное чувство. Настроения толпы так быстро меняются. Во время войны Мэлу рассказывали про мирных жителей, которые плакали, когда в их город на помощь им приходили «бурые». Однако эти слезы высыхали, когда становилось ясно, что несмотря на всю храбрость сторонников независимости, город всё-таки перейдет в руки Альянса. Местные жители во всём винили тех, кто взял в руки оружие, чтобы бороться за их свободу. Они нападали на изможденных солдат, выдавали их командирам Альянса и даже умоляли, чтобы те убили этих «бурых». Иногда люди сходили с ума от отчаяния и убивали «бурых» сами.

«Они во всём винили нас, потому что поверили нам, а мы их подвели, – подумал Мэл. – Неужели поэтому я здесь?»

– Повесить его! Повесить его! – кричала толпа, продвигаясь к стене.

Резко, оглушающе прозвучали выстрелы. К краю помоста подошли несколько вооруженных людей и прицелились в зрителей.

– Я требую порядка! – закричал Тоби. – Мы действуем по закону. Обвиняемого будут судить равные ему по положению. Я знаю: вы мечтаете о возмездии, но мы же не бандиты. Малькольм Рейнольдс предстанет перед судом.

– А потом мы его вздернем! – заорал кто-то из толпы.

– Все процедуры должны быть соблюдены, – сурово возразил ему Тоби Финн и указал на Мэла. – Мы – не преступники. Мы – не такие, как он. Предатель – худшая разновидность злодея; он не будет драться ни за флаг, ни за бригаду, у него только одна цель – спасти свою вонючую шкуру. Посадите пленника под замок и охраняйте как следует. Мы не хотим, чтобы кто-то совершил противозаконный поступок. Все меня поняли?

– Тоби, просто послушай меня минуту, – сказал Мэл. – Пожалуйста.

За шумом Тоби едва мог расслышать его. Он сделал знак всем умолкнуть.

– Парень хочет что-то сказать. Минута у тебя есть, Мэл. Говори.

– Не знаю, что на тебя нашло, Тоби, – сказал Мэл, – но, думаю, мы во всём можем разобраться. Давай сядем за кружечкой, только мы вдвоем, как в «Серебряном стремени» в старые времена, и поговорим. Мы были друзьями. И, насколько я знаю, мы всё еще друзья. Я понимаю, что на Тени всё закончилось не так, как нам хотелось бы – особенно, что касается Джинни Эдер. Это… Это одна из самых страшных трагедий в моей жизни. Но мне всегда казалось, что эта история уже в прошлом. По крайней мере, насколько я мог судить по твоему отношению ко мне во время войны. Что изменилось с тех пор?

– Что изменилось, Мэл? – отозвался Тоби. – Ну, всё изменилось. Я уже не тот наивный парнишка, которым был раньше. Я стал старше, мудрее. Я многое понял.

Мэлу показалось, что за отведенное ему время от Тоби он ничего не добьется, и поэтому обратился к толпе.

– Я не понимаю, что происходит. Мы же все тут «бурые», так? Все мы воевали, все сражались против Альянса. Я – один из вас, и вы должны это понимать. Я ничем не заслужил бы подобного обращения. Не знаю, какое преступление я, по-вашему, совершил – и мне бы очень хотелось послушать, в чем меня обвиняют – но я невиновен.

– Прекрасные слова! Послушайте этого лжеца, этого та ма дэ хунь дань. – Тоби ткнул пальцем в сторону Мэла. – Ты прекрасно знаешь, что ты сделал. И тебе всё сходило с рук – до сегодняшнего дня. Но теперь ты, наконец, ответишь за все свои прегрешения. Что ты сейчас чувствуешь? Возможно, ты всегда знал, что рано или поздно этот день настанет, и теперь ты рад, у тебя почти камень с души свалился. Можно больше не прятаться, не выдавать себя за достойного человека. Ты наконец-то примиришься с тем, кто ты есть на самом деле.

Толпа заревела.

– Да ерунда это всё, Тоби! – крикнул Мэл. – Если кто и ведет себя недостойно, так это ты и твои клоуны. Ты распалил этих кретинов льстивыми речами, но это ты лжец, а не я. Рано или поздно они это поймут, и что с тобой тогда будет? А?

Мэл понимал, что ничего не добьется, оскорбляя Тоби и других «бурых»-ветеранов, но, чёрт побери, он не собирался играть роль мальчика для битья или козла отпущения. Без боя он не сдастся, и пока что его лучшим и единственным оружием были слова.

Толпа, естественно, рассвирепела; люди затопали ногами и завопили. Они требовали крови – его крови, – и Тоби без колебаний принялся их провоцировать.

– Послушайте его! Вот как невысоко он вас ставит. Вот как настроен человек, который готов продать своих братьев и сестер. Уведите его отсюда с глаз долой!

Волна ненависти обрушилась на Мэла. Тюремщики, возглавляемые узколицей женщиной с ленивым взглядом, сгрудились вокруг него и повели обратно по тоннелю. Ноги у Мэла подкашивались. Веревки натерли его запястья. Всё, что не ныло, болело, а всё, что не болело – ныло. Он чувствовал себя столетним стариком.

Когда на этот раз они добрались до развилки в тоннеле, они выбрали другой путь – тот, который вел прочь от криков и ярости. Прочь от Тоби Финна, одного из лучших друзей Мэла на Тени, который по необъяснимой иронии судьбы собирался стать его палачом.

Женщина с узким лицом остановилась в свете фонарей, повернулась направо и рывком распахнула дверь из ржавой сетки. Завизжали петли. Узколицая нетерпеливо подала знак рукой, указывая на проход. Сопровождающие окружили Мэла. Они словно надеялись, что он попытается сбежать, и тогда они смогут его избить. Примитивная часть его мозга посоветовала ему дать деру. «Действуй, чёрт побери. Посмотрим, что из этого выйдет». Он знал, что если пройдет в эту дверь, то никогда оттуда не выйдет. Так что с тем же успехом можно дать бой прямо здесь, даже если это ускорит неизбежный финал.

Когда тюремщики стали подталкивать Мэла вперед, ему показалось, что время замедлилось. Детали окружающей среды вдруг увеличились в размерах. По одной из стен тоннеля текла вода, капля за каплей, и исчезала в темной грязной луже. Вокруг горящего факела летал мотылек, заигрывая с огненной смертью. Чуть дальше, во тьме тоннеля, кто-то негромко поскрипывал – возможно, летучая мышь. Быть может, она сейчас висит вниз головой и пытается снова заснуть.

Они подошли к двери, и Мэл заглянул туда, куда его собирались посадить. Наверное, когда-то здесь был склад. Голый пол – ни соломы, на которую можно лечь, ни одеяла, чтобы укрыться. Только земля и камни. Спиной он чувствовал общую массу своих тюремщиков, которые заблокировали ему выход. Его душа снова запротестовала, завопила о том, что нужно спасаться. Что нужно сделать хоть что-нибудь.

Нет. Более разумным будет подчиниться. Выждать. Тогда у него будет время подумать о том, как выпутаться из этой ситуации.

Так утверждала более спокойная часть его разума.

Но затем власть над ним захватил адреналин, инстинкт «бей-или-беги», импульс, чьи приказы невозможно оспорить. Никакого сознательного решения действовать не было. Это просто произошло само собой – так же, как вода, которая течет сверху вниз. Развернувшись, Мэл пригнулся и бросился на ближайшего охранника. Он ударил его плечом в грудь и сбил с ног. К Мэлу потянулись руки. Мэл использовал созданное им свободное пространство, чтобы ударить охранника правой ногой между ног. Мэл не мог использовать руки для балансировки, и поэтому нога ушла чуть в сторону, однако и этого оказалось достаточно, чтобы противник охнул и завизжал от боли. Мэл снова сделал разворот, набирая скорость. Противник уже стоял на коленях, раскрыв рот, поэтому Мэлу не пришлось высоко задирать ногу, чтобы заехать ему в челюсть. Ударная волна дошла даже до тазобедренного сустава. Это было приятно.

Кто-то схватил его за плечи; Мэл бросился на нового врага и боднул его головой в живот. Враг разжал руки. Мэл развернулся к человеку, который закрывал собой проход – к самой Узколицей. Но прежде чем он успел до нее добраться, на него со всех сторон посыпались удары. Кулаки врезались в его солнечное сплетение, в челюсть, били по почкам. Мэл пошатнулся под этим натиском, упал на колени, а затем ничком.