Нэнси Холдер – Чертов герой (страница 30)
Мэл и Джинни проехали верхом на корове около полумили, после чего паника немного улеглась. Оглядевшись по сторонам, они увидели, что Джейми и Тоби последовали их примеру и тоже оседлали коров. Они ухмыльнулись друг другу от радости и облегчения.
– Это самая безумная выходка в мире – скакать верхом на быке, – сказал Джейми Мэлу. – Ни за что бы в это не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Но я подумал так: «Если Мэл Рейнольдс так может, то я тоже».
– Я дважды свалился, – сказал Тоби. – Синяки на жопе, наверное, за неделю не сойдут. Но дело того стоило. У нас всё получилось! Нам всё сошло с рук!
Они спешились, собрали вместе коров и повели их туда, где оставили лошадей. Оставшиеся коровы могли делать всё, что им заблагорассудится – а это означало, что рано или поздно они вернутся домой. Коровы были домоседками.
До фермы Хендриксонов оставалось совсем недалеко. Уже занималась заря, когда Четверо амигос подогнали скотину к главному входу, ожидая, что их встретят, как героев.
Вместо этого из дома навстречу им вышел Андерс Хендриксон в компании шерифа Банди. Хендриксон выглядел встревоженным и даже напуганным. Банди встал на крыльце, засунув большие пальцы за пояс, затянутый под раздутым животом.
– Слезайте с лошадей, – приказал он.
Они подчинились. У них не было оружия, а шериф держал руку рядом с пистолетом в кобуре.
– Нужно было догадаться, что это устроили вы четверо, – сказал он, печально качая головой. – Думаете, Морт Понтичелли не позвонил мне сразу же, как только у него похитили скот? Думаете, я не догадался, куда его могут пригнать? Я сразу же заглянул к Андерсу, и он заявил, что он тут ни при чем.
– Так и есть, – подтвердил Хендриксон. – Богом клянусь.
– Значит, не ты подбил парней на это дело?
– Нет, шериф.
– И я готов ему поверить, – сказал Банди, – ведь такую штуку способны провернуть именно вы четверо, и даже без чьих-то просьб. Особенно мне стыдно за вас, Джейми и Джинни Эдер. Вы двое могли бы добиться успеха, а вместо этого размениваетесь по мелочам. Тоби – желторотик, еще ничего не смыслит, а Мэл Рейнольдс был дурным примером для всех с самого рождения и, скорее всего, им и останется до самой смерти, которая – если учесть выбранное им направление – уже не за горами.
– Мне сложно уважать власть, – ответил Мэл, – особенно если вышеупомянутая власть – жирный, продажный законник, у которого проблемы с личной гигиеной и лицо, которым можно лосей пугать.
Банди спустился по лестнице и встал нос к носу с Мэлом.
– А ну повтори, – прорычал он.
– Про запах изо рта я говорил? – спросил Мэл. – Шериф, я серьезно. Мятные пастилки вам не повредят.
Мощный удар по лицу тыльной стороной ладони сбил Мэла с ног.
Прижав одну руку к лицу и стиснув в кулак вторую, Мэл вскочил. Пистолет Банди со взведенным курком, направленный прямо ему в лицо, остановил его.
– Только попробуй, Рейнольдс. Давай, попробуй, ты, непокорный кусок
Мэл стиснул зубы. Джинни заметила, что он готовится ударить Банди – а дальше будь что будет, – и положила руку ему на грудь.
– Не надо, – сказала она. – Не давай ему повод.
Мэл неохотно отступил. Возможно, он бы не послушал совета, если бы его дал кто-то другой, а не Джинни.
– Простите нас, шериф, – сказал Джейми. – Мы просто веселились, вот и всё, а зла никому не желали. Мы вернем старику Понтичелли его скот.
– Да уж конечно. И еще компенсацию ему заплатите.
– Почему? – спросил Мэл.
– Потому что я так сказал! – рявкнул Банди. Он назвал сумму, равную месячному заработку обычного работника, прекрасно зная, что она – гораздо больше того, что могут наскрести Четверо амигос. – Завтра до заката деньги должны быть у него, иначе вы отправитесь в окружную тюрьму. И я лично прослежу, чтобы вас кормили половинными пайками и выдали самые завшивленные одеяла, которые у нас есть.
Деньги для них раздобыл Тоби. По местным меркам его семья считалась зажиточной, ведь Лиам Финн был геодезистом, а Марла Финн – адвокатом. Он умолял родителей выдать ему нужную сумму, и они, хотя и неохотно, выполнили его просьбу. Каждая лишняя монета, которую Четырем амигос удалось заработать за следующие несколько недель, шла в уплату долга.
Оглядываясь назад, можно было сказать, что им удалась чертовски смелая проделка, но прошло месяца два, прежде чем Четверо амигос смогли вспоминать о ней со смехом, и еще два месяца, прежде чем они набрались смелости провернуть нечто столь же рискованное. За это время Тоби обрел немного уверенности и даже словно стал немного выше. Поскольку именно он их выручил – да, с родительской помощью, но всё-таки, – он, похоже, решил, это повысило его статус в группе. Он уже не был просто мелким парнишкой, который таскается за всеми хвостом. Он стал равным любому из них.
Очевидно, это создало у Тоби впечатление, что теперь у него больше шансов с Джинни, и поэтому он с новыми силами приступил к кампании по завоеванию ее сердца.
И к великому неудовольствию Мэла это, похоже, сработало. Джинни по крайней мере перестала относиться к Тоби как к младшему брату; она больше не похлопывала его по плечу и не улыбалась ему с нотой снисходительности, но стала его уважать – почти так же, как и он стал уважать сам себя. Теперь они делились друг с другом секретами. Иногда Мэл заставал их в такие моменты, когда они, сблизившись друг с другом, болтали о чем-то или смеялись.
Мэла это бесило. И всё же он не мог бросить Тоби вызов, не мог вступить с ним в борьбу за расположение Джинни. Только не сейчас. Сейчас это было бы неправильно. Они же Четверо амигос, закадычные друзья, не разлей вода, их объединила любовь к авантюрам, которая прославила их, создала им скандальную репутацию. Мэл не мог допустить, чтобы ревность всё это разрушила.
Не мог, верно?
17
– Тоби, – негромко сказал Мэл. – Тоби Финн.
Тоби, – его друг и брат по оружию. Человек, за которого он с радостью пожертвовал бы жизнью как до войны, так и во время ее.
Теперь Тоби стоял на платформе, и насколько Мэл мог судить по его виду, он сильно изменился. Он был худой, практически истощенный, и горбился, словно восьмидесятилетний старик. Его лицо вытянулось, а копна непослушных рыжих локонов, которую помнил Мэл, превратилась в скромную шапочку; ее редкие пряди были жесткими и перекрученными, словно медная проволока. В тренировочном лагере «бурых» все смеялись над морковного цвета локонами Тоби; новобранцы называли его «Ржавым» и «Апельсинчиком». Похоже, что послевоенные годы обошлись с Тоби сурово – как и с многими другими, и Мэлом в том числе.
Но Тоби был жив, он был здесь, и это чрезмерно радовало Мэла. Он сложил ладони рупором и крикнул:
– Тобиас! Тобиас Финн! Тоби!
Его голос срикошетил от каменных стен и потолка. Люди внизу повернули к нему головы. Бесстрастный взгляд Тоби озадачил Мэла. Неужели Тоби его не узнал?
– Тоби, это я, Мэл. Помнишь меня?
Его слова были встречены неодобрительным гулом и шипением. Мэл потрясенно сделал шаг назад, словно они – физическая сила, давящая на него. Какая-то косоглазая женщина с вытянутым лицом схватила его за руку и остановила. Неодобрительные крики становились всё громче, и для Мэла они были словно удары кулаков.
«Это какой-то бред, – подумал Мэл. – Такое чувство, словно я – главный враг народа. Что происходит, чёрт побери?»
Тоби поднял руку, призывая к тишине. Постепенно гул смолк.
– Дамы и господа, мои товарищи, – обратился он к толпе. – На это ушло много времени, но я сдержал слово и выполнил вашу просьбу. – Он выбросил руку вперед, указывая на Мэла. – Я привел сюда, на суд, человека, который вступил в сговор с Альянсом и украл у нас победу. Я привел вам предателя Малькольма Рейнольдса.
При слове «предатель», которое Тоби особо подчеркнул, толпа снова разразилась криками и проклятиями в адрес Мэла.
– Вздернуть его! – завопил кто-то, перекрикивая гул. – Вздернуть его!
Мозг Мэла с трудом осмысливал происходящее. Его похитители заулыбались и стали кивать друг другу, словно его унижение – это редкое, памятное и приятное событие.
«Этого не может быть, – подумал он. – Это неправильно. Наверное, я еще не отошел от газа, которым опрыскал меня Ковингтон, и сейчас сплю на полу в своем шаттле».
Но он не спал. И когда его глаза окончательно приспособились к тусклому и неверному свету, он заметил еще пару знакомых лиц – других «бурых», вместе с которыми он воевал в долине Серенити. Соня Зубури. Ее черные, словно вороново крыло, волосы рано поседели. Она, казалось, готова его укусить. Соню крепко держал за руку ее муж Дэвид. Мэл спас их обоих, рискуя собственной жизнью под вражеским обстрелом; он прикрывал их, чтобы они могли отступить из горящего сарая. Выражения их лиц говорили о том, что этот акт самопожертвования давно забыт и что сейчас чувства Сони и Дэвида к Мэлу совсем не похожи на вечную признательность.
Скандируя вместе с остальными, Соня погрозила Мэлу кулаком.
Наверное, Дэвид ослабил хватку, потому что Соня внезапно вырвалась, оттолкнула его и протиснулась между двумя крепкими мужчинами. Подбежав к стене, над которой возвышался уступ, она нагнулась и что-то подобрала с пола. При этом она с такой силой отпихнула еще одного ветерана, что он упал на землю.