Нэнси Дмитриева – До точки согласия (страница 5)
Марина растерялась.
– Я не это имела в виду. Просто… ты стала другой.
– Все становятся, – отрезала Ася. – Отстань.
Они разошлись до конца дня почти не разговаривая.
После уроков Ася собирала вещи медленно, как будто ей некуда было спешить. Марина ушла раньше, бросив на неё короткий, обиженный взгляд. Новенький что-то спрашивал у учительницы, стоя у доски. Его голос был низкий, спокойный.
Ася прошла мимо и даже не обернулась.
На улице было прохладно. Ася шла домой одна, сунув руки в карманы куртки. Мысли были вязкие, тяжёлые. Разговор с Мариной крутился в голове, но не вызывал привычного чувства вины или тревоги. Скорее – усталость.
Другая, – подумала она.
Ну и что?
Дома было тихо. Бабушка спала в кресле, телевизор шёл без звука. Ася прошла в комнату и села на кровать, не включая свет. Она сняла очки и вдруг поняла, что зрение стало странным – не хуже, не лучше, а как будто фокус сместился. Предметы казались чуть дальше, чем должны.
Она надела очки обратно и посмотрела в зеркало.
Лицо было её. Всё ещё её. Но что-то в выражении изменилось – взгляд стал более тяжёлым, неподвижным. Веснушки будто поблекли. Кожа выглядела суше.
– Перестань, – сказала Ася себе.
Она отвернулась от зеркала и легла, глядя в потолок. Мысль о новеньком не возвращалась. Ни раздражения, ни интереса. Пустота.
Позже, уже вечером, Марина написала сообщение.
– Ась, прости. Я просто переживаю.
Ася посмотрела на экран долго. Пальцы лежали на телефоне, но ответа не было. Не потому что она злилась – просто не хотелось объяснять. Не хотелось говорить.
Она положила телефон экраном вниз.
В коридоре скрипнула дверь. Прабабушка вышла из своей комнаты и медленно прошла в ванную. Ася слышала её шаги – ровные, уверенные.
Почему-то ей пришла странная мысль:
Она бы тоже не заметила новенького.
Ася нахмурилась, но мысль уже укоренилась, как будто всегда была там.
Перед сном она снова провела рукой по волосам.
На ладони осталось несколько рыжих волосков.
Ася посмотрела на них без удивления.
Без страха.
Как на что-то неизбежное.
И это испугало её сильнее всего.
Глава 5
Марина начала замечать вещи, которые раньше проходили мимо.
Не потому что вдруг стала внимательнее – она всегда была такой, – а потому что теперь эти вещи не складывались. Как пазл, в котором слишком много деталей одного цвета, и ни одна не подходит.
Ася опаздывала.
Раньше это случалось редко. Ася ненавидела приходить позже – говорила, что так чувствует себя «не на месте». Теперь она опаздывала второй раз за неделю, и Марина сидела на подоконнике у кабинета, болтая ногой и глядя в телефон, но на самом деле считала шаги в коридоре.
Когда Ася появилась, Марина сразу поняла: что-то не так.
– Ты чего так долго? – спросила она.
– Не заметила время, – ответила Ася и прошла мимо, даже не извинившись.
Марина спрыгнула с подоконника и пошла следом.
– Ты вообще спала сегодня?
– Спала.
– Ты так говоришь, будто это неважно.
– Потому что неважно.
Ася села за парту и начала доставать тетради. Движения были медленные, аккуратные, как будто каждое требовало отдельного решения. Марина смотрела на её руки и ловила себя на странном ощущении: Ася стала двигаться иначе. Не хуже, не лучше – просто иначе. Как человек, который долго жил в одном теле, а потом получил другое и ещё не до конца разобрался, где что.
На уроке Марина почти не слушала. Она смотрела на Асю, на её профиль, на то, как та держит ручку, как наклоняет голову. Иногда Ася замирала, будто прислушивалась к чему-то внутри себя, а потом продолжала писать, словно ничего не было.
Это не стресс, – подумала Марина.
И не усталость.
После школы Марина не пошла домой сразу.
Она шла медленно, обдумывая, прокручивая в голове разговоры, жесты, паузы. В рюкзаке лежала колода – старая, потёртая, с тёмными рубашками. Она носила её почти всегда, как другие носят наушники или блокнот. Не потому что «верила слепо», а потому что карты умели называть вещи, которые люди обходят стороной.
Дома пахло благовониями и яблоками. Мама сидела за столом, перебирая какие-то бумаги. Волосы у неё были убраны, лицо – сосредоточенное.
– Ты рано, – сказала она, не поднимая головы.
– Мам, – Марина замялась. – Можно вопрос?
Мама посмотрела на неё внимательно. У неё был такой взгляд – спокойный, но проникающий, от которого становилось не по себе.
– Слушаю.
Марина села напротив.
– А бывает так, что… – она искала слова, – что в семье что-то тянется по линии? Не болезнь. Не характер. А… другое.
Мама молчала.
– Бывает, – сказала она наконец. – Почему ты спрашиваешь?
Марина пожала плечами.
– У меня подруга. С ней что-то происходит. Она меняется. И не замечает этого.
Мама внимательно посмотрела на неё.
– Ты хочешь узнать, или ты хочешь, чтобы всё было проще?
Марина сглотнула.
– Я хочу правду.
Мама кивнула и достала колоду.
– Тогда смотри, – сказала она. – Но помни: не всё, что ты увидишь, тебе понравится.
Марина смотрела, как карты ложатся на стол. Не запоминала названия – ей и не нужно было. Она запоминала ощущение. Холод под кожей. Тяжесть. Повторяющиеся образы – старые фигуры, тени, замкнутые круги.