Нельсон Демилль – Золотой берег (страница 24)

Она опять захихикала. Я был в ударе. Я подвинул свой табурет поближе к ней. Когда-то она была милашкой, но годы, как говорится, взяли свое. При этом у нее сохранилась прекрасная улыбка, веселый смех, все зубы и, как я предполагал, доброе сердце. Я мог заметить, что нравлюсь ей, а если еще немного постараюсь, то она и полюбит меня. Многие мои однокурсники баловались с дешевыми девчонками, но я себе такого никогда не позволял. Возможно, теперь я пытался наверстать упущенное. Кстати, в здешних местах есть обычай, сохранившийся до сих пор, — в среду вечером у прислуги выходной, и все бары на побережье заполнены очаровательными девчонками из Ирландии и Шотландии, приехавшими сюда на работу. Но это уже другая история. А что касается дела, то я должен признаться, что давненько не был один на один с женщиной из народа и не знал точно, как себя с ней вести. Вероятно, лучше всего быть самим собой. Кстати, с Салли Энн я ощущал себя значительно лучше, чем с Салли Грейс. При этом я чувствовал себя на коне. Мы еще немного поболтали, Салли прыскала со смеху уже в свою третью «мимозу», а компания в коже, похоже, начала подозревать, что ее надули с рассказом о жене, лежавшей в коматозном состоянии.

Я мельком взглянул на часы и понял, что пробило три. Следовало выбирать между Салли Энн и визитом в ее лачугу и посещением званого ужина у тетушки Корнелии. Скажу честно, мне не нравилось ни то ни другое.

— Ну, — сказал я, — мне пора.

— О… ты спешишь?

— Да, по правде говоря. Мне надо прихватить на вокзале герцога Суссекса и затем отправиться к тете Корнелии.

— Серьезно?

— Ты мне дашь свой телефон?

Она уставилась на меня, потом глупо улыбнулась.

— Я думаю…

— У тебя есть визитная карточка?

— Погоди… сейчас посмотрю… — Она запустила руку в свою сумочку и вытащила огрызок карандаша, которым, очевидно, записывала заказы клиентов. — Ты хочешь, чтобы я написала номер на карточке?

— Можно и на салфетке. — Я протянул ей чистую салфетку, и она нацарапала на ней свое имя и телефон.

— Я живу здесь, в Бейвилле. Почти у самого берега.

— Можно только позавидовать. — Я положил салфетку в карман, туда же, где уже лежала гильза от ружья. Мой карман потихоньку превращался в свалку. — Непременно позвоню, — пообещал я и сполз с высокого табурета на пол.

— До конца этого месяца я работаю по вечерам. С пяти вечера до полуночи. Поэтому сплю как попало. Так что звони когда захочешь, не стесняйся. К тому же у меня включен автоответчик.

— Понял. До свидания. — Я оставил на стойке деньги и вынырнул из «Ржавой якорной трубы» на свет Божий. Конечно, где-то в мире есть место и для меня, но вряд ли «Ржавая якорная труба» входит в число этих уголков.

Забравшись в свой «бронко», я понял, что теперь мне придется выбирать между доном Белларозой и тетушкой Корнелией. Я помчался на юг вдоль побережья, надеясь, по всей видимости, на то, что в ход событий вмешается провидение и что-нибудь случится с моей машиной.

Но в результате я оказался на Грейс-лейн. Я проехал мимо ворот Стенхоп Холла, они были закрыты. Алларды, вероятно, отправились в гости к своей дочери, а Сюзанна закатилась либо к моей тете, либо к Фрэнку в гости. Там она уже отъедает нос у бедного ягненка и прикидывает, что ей делать со мной.

Я проследовал дальше — до начала каменного забора, ограждавшего «Альгамбру». Здесь я притормозил и заехал на площадку, устроенную напротив ворот.

У ворот продолжали нести вахту двое джентльменов в черных костюмах — они сразу же уставились на меня. За их спинами у сторожевого домика стоял огромный, футов шести, если не считать ушей, пасхальный кролик. В лапах он держал большую пасхальную корзину, в которой, как я подозревал, были припрятаны раскрашенные к празднику ручные гранаты.

Я снова взглянул на двух помощников кролика: они продолжали сверлить меня глазами. Я не сомневался, что хотя бы один из этих охранников — «солдат» дона Белларозы — преследовал меня сегодня утром с собаками.

Дорога, ведущая в «Альгамбре» к главному дому, в отличие от нашей была прямой, в рамке ворот вы могли прекрасно наблюдать главный дом усадьбы. Она была вымощена булыжником, а не гравием и обрамлена рядами деревьев. Сегодня вдоль этой дороги стояла целая вереница машин, в основном черного цвета, с удлиненными кузовами. Я подумал, что эти машины и эти люди в черном пригодятся как нельзя кстати, если вдруг возникнет надобность организовать траурную процессию.

Наблюдая эту картину, я понял, что Фрэнк Беллароза, пожалуй, умеет организовывать большие приемы. Вероятно, подсознательно он подражал приемам, описанным в «Великом Гэтсби», на которых гости могли делать все, что им заблагорассудится, а хозяин имел возможность издали наблюдать за происходящим.

Любопытно, что, устраивая столь пышный прием по случаю Пасхи, Беллароза тем самым невольно повторял то, чем в двадцатых годах занимались здешние миллионеры, соревнуясь друг с другом в демонстрациях дурного вкуса. Так, например, Отто Кан, один из богатейших людей Америки, если не всего мира, устраивал соревнования по поиску пасхальных яиц на своей усадьбе площадью в шестьсот акров с главным домом в сто двадцать пять комнат. В числе гостей были миллионеры, знаменитые актеры, писатели, музыканты и девочки от Зигфельда. Чтобы сделать поиски яиц более увлекательными, в каждое из них запрятали по чеку на тысячу долларов. Народ был в восторге — еще бы, такой оригинальный способ отпраздновать воскресение Иисуса Христа!

Я знаю, что сам я не пошел бы на прием только из-за чеков на тысячу долларов — это годовая зарплата многих людей в двадцатые годы, — но на девочек от Зигфельда можно было бы посмотреть.

Сейчас имела место похожая история — меня вовсе не привлекала голова ягненка, но я был бы не прочь взглянуть на Фрэнка Белларозу, его семью и его клан. Пока я взвешивал «за» и «против» такого поступка, один из охранников, которому, видимо, надоело глазеть на меня, сделал рукой приглашающий жест. Так как я имел полное право стоять на Грейс-лейн в любом месте, при этом нисколько не мешая приему у мистера Белларозы, я опустил стекло и показал охраннику жест, известный как итальянское приветствие.

Человек, видимо, до крайности обрадованный моим знакомством с итальянскими обычаями, ответил мне тем же жестом.

В тот же момент к воротам подъехал лимузин с затемненными стеклами. Он притормозил у въезда в ворота. Стекла были опущены, охрана заглянула внутрь, а пасхальный кролик вручил вновь прибывшим подарки из своей корзины.

Неожиданно я услышал резкий стук с другой стороны автомобиля и обернулся. В окне белело лицо мужчины, он энергично предлагал мне опустить стекло. Я замешкался, но потом все-таки внял его просьбе.

— Да? — произнес я самым мужественным голосом. — Что вам нужно? — У меня бешено забилось сердце.

Мужчина просунул руку и показал мне запечатанное в пластик удостоверение с фотографией, затем еще раз подставил мне свое лицо для сравнения.

— Специальный агент Манкузо, — представился он. — Федеральное бюро расследований.

— О… — выдохнул я. Это уж слишком. Фантастика. Прямо здесь, на Грейс-лейн, — мафия, шестифутовый пасхальный кролик, муж, сбежавший от жены, а теперь еще и этот парень из ФБР. — Чем могу быть полезен?

— Вы ведь Джон Саттер, верно?

— Если вы — ФБР, значит, я — Джон Саттер. — Я сообразил, что они определили меня по номеру машины, связавшись с полицией в Олбани. Возможно, они заочно познакомились со мной еще несколько месяцев назад, когда Фрэнк Беллароза переехал сюда и стал моим соседом.

— Вероятно, вам известно, зачем мы здесь находимся, сэр?

В голове у меня мелькнуло несколько саркастических реплик, но ответил я просто:

— Вероятно, да.

— Вы, конечно, имеете право припарковывать машину в любом месте, и у нас нет полномочий просить вас уехать отсюда.

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Эта улица находится в частной собственности. В том числе и в моей частной собственности.

— Да-да, сэр. — Манкузо оперся ладонями на открытое окно моей машины и положил подбородок на руки. Со стороны это, наверное, выглядело как болтовня старых знакомых. Ему на вид было лет пятьдесят, я обратил внимание на его необычно широкие зубы. Глаза и щеки как бы ввалились, словно он долгое время ничего не ел. На голове у него была лысина, она явно не украшала его, так как хохолок, оставшийся на макушке, делал его похожим на клоуна.

— Я даже не уверен, что вы имеете право находиться здесь, — добавил я.

Мистер Манкузо поморщился, словно, я его обидел. А может быть, он просто учуял запах орешков и бифштексов, исходивший от меня.

— Ну ладно, — молвил он, — вы специалист в области права и я специалист в области права, и мы можем обсудить эту проблему как-нибудь в другое время.

Не понимаю, почему я так взъелся на этого парня? Может быть, он слишком агрессивно требовал, чтобы я опустил стекло? А может быть, я еще не вышел из своего утреннего дикарского образа. Как бы то ни было, я вдруг понял, что говорю так, как будто уже нахожусь на службе у дона Белларозы. Я постарался успокоиться.

— Ну так в чем все-таки дело? — поинтересовался я.

— Да вот, видите ли, у нас есть необходимость сделать несколько фотографий, а ваша машина загораживает нам кадр.

— Фотографий чего?