Нельсон Демилль – Тайны острова Плам (страница 56)

Ленч прошел достаточно приятно. Почти никого не было. Подавали чисто американскую пищу, ничего замысловатого, что, впрочем, устраивало мои плотоядные вкусы. Эмма Уайтстоун оказалась настоящей американкой, простой в обращении, что также соответствовало моим плотоядным вкусам.

Мы не обсуждали ни убийство, ни Тобина, ничего, что могло бы испортить аппетит. Она говорила только об истории, и я зачарованно слушал. Может быть, я преувеличиваю, но история из уст Эммы Уайтстоун легко доходила до меня.

Она рассказывала о его преподобии Янгсе, который привел свою паству сюда из Коннектикута в 1640 году, и я громко поинтересовался, переправлялись ли они на нью-лондонском пароме, чем заслужил холодный взгляд Эммы. Она упомянула капитана Кидда и менее известных пиратов, которые плавали в этих водах триста лет назад, затем рассказала мне о Гортонах, один из которых построил этот постоялый двор. Затем разговор перешел к генералу революционной войны Фрэнсису Мэриону, прозванному Лисой Болот, имя которого, утверждала она, сейчас носит место Ист-Мэрион. Я оспаривал это, утверждая, что в Новой Англии вряд ли найдется город под названием Мэрион. Но она знала свое дело. Она продолжала сыпать неизвестными мне именами.

Снова резкий звук в ушах. Если Пол Стивенс наводил смертельную скуку своим компьютерным голосом, то Эмма Уайтстоун заворожила меня придыханиями, с которыми она произносила некоторые слова, не говоря уже о серо-зеленых глазах. В любом случае результат получился тот же – я услышал нечто, замедлившее реакцию моего почти всегда бодрствующего мозга. Я прислушивался, ожидая, что она скажет это еще раз, все равно что, и пытался вспомнить, что же она такого сказала и почему мне это показалось важным. Напрасно. На этот раз я чувствовал это клетками своего мозга и был уверен, что скоро все прояснится.

Мы не заметили, что стрелка часов вплотную приблизилась к трем, и официант стал проявлять признаки нервозности. Терпеть не могу, когда в плавное течение событий вмешиваются женские юбки. Бесспорно, первые трое суток любого расследования являются решающими. Однако мужчине приходится реагировать на определенные биологические позывы, а мои становились все сильнее.

– Когда у вас найдется время, можем покататься на моем катере, – сказал я.

– У вас есть катер?

Честно говоря, у меня его не было, следовательно, я взял не совсем верный курс. Но у меня была собственность в районе порта и пристань, и потом можно сказать, что катер ушел на дно.

– Я остановился в доме своего дяди. Это в районе порта.

– В районе порта?

– Верно. Поехали.

Мы проезжали через район ферм и виноградников.

– Осень здесь скучная и тянется долго, – сказала Эмма. – В садах полно фруктов, и большинство овощей еще не убрано. В Новой Англии ко Дню благодарения случаются снегопады, а здесь в это время мы собираем урожай. Я болтаю без умолку?

– Нет. Ваши слова рисуют чудесную картину.

– Спасибо.

Мне почудилось, что уже пройдена первая лестничная площадка на пути к спальне.

В основном же мы вели себя непринужденно и весело, как люди, которые немного нервничают, зная, что все завершится постелью.

Мы приближались к длинному подъезду большого викторианского дома.

– "Большая накрашенная леди", – сказала Эмма.

– Где?

– Дом. Мы так называем старые викторианские дома.

– А! Верно. Между прочим, моя тетя когда-то была членом исторического общества Пеконика. Ее звали Джун Боннер.

– Знакомое имя.

– Она знала Маргарет Уили. Моя тетя родилась здесь, поэтому она и уговорила дядю Гарри приобрести этот дом.

– Как ее девичья фамилия?

– Не помню – может быть, Уайтспунгемптоншир.

– Вы смеетесь надо мной?

– Вовсе нет, мадам.

– Выясните девичью фамилию своей тети.

– Хорошо. – Я остановился перед "накрашенной леди".

– Если она из старинной семьи, я могу найти ее фамилию. У нас на всех достаточно много информации.

– Да? Много семейных тайн?

– Встречаются.

– Может быть, Джун из семьи, в которой занимались конокрадством и проституцией?

– Возможно. В моей родословной таких много.

Я рассмеялся.

– Может быть, ее и моя семья имеют родственные связи. Мы оба, возможно, тоже связаны.

– Не исключено. – Мысленно я стоял на верхней площадке в десяти футах от двери спальни. В самом деле я еще сидел в джипе.

– Вот мы и приехали, – сообщил я, выходя из машины.

Она тоже вышла и смотрела на дом.

– И это ее дом? – спросила Эмма.

– Был. Она умерла. Дядя Гарри хочет, чтобы я купил его.

– Он слишком большой для одного человека.

– Могу разделить его пополам.

Ладно, скорее в дом, надо обойти первый этаж, послушать автоответчик, там, конечно, ничего нет, затем на кухню выпить пива и на заднее крыльцо, где ждут два плетеных кресла.

– Я люблю смотреть на море, – сказала она.

– Это место как раз создано для этого. Я сижу здесь уже несколько месяцев.

– Когда вам надо возвращаться на работу?

– Точно не знаю. Во вторник мне идти к врачу.

– Как получилось, что вы занялись этим делом?

– Начальник Максвелл.

– Я не вижу вашего катера.

Я посмотрел в сторону запущенной пристани.

– А! Он, должно быть, потонул.

– Потонул?

– Ах да, вспомнил. Он в ремонте.

– А что у вас есть?

– Китобойное судно.

– Вы умеете управлять лодкой?

– Вы хотите сказать, парусной лодкой?

– Да. Парусной лодкой.

– Нет. Я интересуюсь моторными катерами. А вы управляете парусной лодкой?

– Немного.

И так далее и тому подобное.

Я снял пиджак, обувь и засучил рукава. Она сняла сандалии, и мы оба стояли босиком. Бежевые трусики сползли.