Нельсон Демилль – Спенсервиль (страница 62)
– Не помню. Но когда я просыпаюсь утром, то самая первая моя мысль всегда о тебе.
– И у меня тоже.
Они подошли к кромке леса, к тому месту, где ручей расширялся и впадал в озеро. Кит и Энни выбрались на берег и оглядели поверхность воды и поросшие травой берега. Теперь по соседству с машиной Энни появились и другие, а в высокой траве лежало несколько велосипедов.
Группа подростков плавала по озеру на большом надувном плоту; чуть дальше Кит разглядел двух пожилых людей, удивших рыбу. Две молодые мамы с только начинавшими ходить малышами пускали возле берега игрушечные кораблики.
Поверхность озера была спокойна и блестела, как зеркало; лишь какая-нибудь рыбка время от времени выскакивала, хватая насекомое и оставляя на воде расходящиеся концентрические круги. Над водой кружились стрекозы, недалеко от берега покачивались заросли прудовых лилий – их сладкие корни можно было варить и есть; интересно, подумал Кит, знают ли об этом нынешние мальчишки?
В этот теплый субботний день озеро Ривз выглядело почти так же, как и тридцать лет назад; только раньше, как помнил Кит, здесь всегда резвилось гораздо больше ребят; это было последнее поколение, еще не познавшее организованного детского отдыха, – мальчишки типа Гекльберри Финна, варившие корни лилий и любившие пожевать жгучие длинные водоросли, ловившие рыбу на бамбуковые удочки и пускавшие старые удилища на поплавки, стрелявшие из рогаток, чем раздражали взрослых и мелких домашних животных, и гонявшие на тяжелых металлических велосипедах, которые весили больше, чем сами ездившие на них мальчишки.
– Чему ты улыбаешься? – спросила Энни.
– Вспомнил, как мы здесь с ребятами купались летом по ночам в чем мать родила. А заодно курили, пили пиво и говорили о девчонках.
– Я знаю. Мы обычно прятались на берегу, там, где трава была повыше, и подглядывали.
– Не может быть!
– Нет, правда, – рассмеялась она. – Я два раза тут была. Конечно, разглядеть нам почти ничего не удавалось, но мы говорили друг дружке, что видели все.
– А почему же вы к нам не присоединялись?
– Наверное, так и надо было сделать. Как-то раз мы даже хотели утащить всю вашу одежду, но потом струсили.
– Знаешь, что я тебе скажу: как-нибудь летом мы сюда приедем и искупаемся тут ночью голыми.
– Договорились!
Они постояли немного молча: обоим не хотелось расставаться.
– Наверное, в этом году это последние теплые выходные, – сказала Энни.
– Да, я уже чувствую запах осени.
– И я тоже.
Они понаблюдали за теми, кто был на озере; потом Кит спросил:
– Ты ведь знаешь пастора Уилкеса, того, что служит в церкви Святого Джеймса, да?
– Да.
– Я тут с ним говорил несколько дней назад.
– Как он?
– Постарел. Но по-прежнему бодр и проповедует.
– И что же он тебе проповедовал?
– Напоминал о некоторых заповедях.
– То есть?
– Советовал мне не домогаться жены соседа.
– Вот как? Ну, если он имел в виду миссис Дженкинс или миссис Мюллер, то это хороший совет, даже очень. Но, насколько я понимаю, он имел в виду меня. Это уже неприятно.
– Ты ему нравишься. И он не осуждал меня, просто советовал подождать, пока ты получишь развод. Вот после этого я могу начать тебя домогаться.
– Он прямо так и сказал?
– Да. В глубине души он просто старый романтик.
Энни помолчала немного, обдумывая услышанное, затем сказала:
– Не думала, что ты обратишься к кому-нибудь за советом, пусть даже и к пастору.
– Честно говоря, я и не обращался. Он сам поднял эту тему.
– Ты хочешь сказать, что он все знает… но откуда?..
– От преподобного Шенка, твоего пастора. Я тебе это все рассказываю на случай, если ты надумаешь обратиться к нему за советом, или отпущением грехов, или еще зачем.
– Я… да, я обсуждала с ним свою семейную жизнь. – Энни немного поколебалась, потом призналась: – Если уж быть честной, то я говорила с ним и о тебе.
– Вот как? И о чем же ты поведала ему, что я тебе являюсь в сексуальных снах?
– Ну уж нет! – Она рассмеялась. – Я ему мало что сказала.
– Если у тебя с ним будет еще разговор на эту тему, он тебе скажет то же самое, что Уилкес сказал мне: добивайся развода, а пока не получила его, не прелюбодействуй.
– Ну, этот совет уже немного опоздал.
– И кроме того, подобные разговоры имеют обыкновение распространяться.
Энни кивнула.
– Я дружу с Мардж, женой пастора Шенка… а что еще говорил тебе пастор Уилкес?
– Этого я не могу тебе сказать. Но, при всех их добрых побуждениях, знают эти пасторы слишком много.
– Буду осторожна. – Она посмотрела на него и спросила:
– Значит, через неделю, Кит?
– Ровно через неделю, считая от сегодняшнего дня.
Она уселась на землю и принялась расправлять колготки.
– Помоги мне вытереться, а?
Кит опустился перед ней на колени, нижней частью рубашки обтер ее ступни, помог ей натянуть колготки, одеть туфли.
– А трусики где же? – спросил он.
– Потеряла. – Энни протянула руку, и Кит помог ей встать. – О Господи, ты только посмотри на меня, – проговорила она. – Вся в листьях, одежда перепачкана… – Она рассмеялась. – Вид такой, словно переспала с кем-то прямо на земле в лесу. – Энни причесалась, потом, улыбнувшись, спросила: – Не заехать ли мне домой переодеться, прежде чем ходить по магазинам, как ты думаешь? Или: «Здравствуйте, миссис Смит. Да, вы правы, я
– А тебе все эти приключения нравятся, верно? – улыбнулся Кит.
– Да. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь: как у нас все сложится, когда не станет больше никакой опасности, не будет этого возбуждения от тайных встреч. Знаешь, с одной стороны, все это мне и впрямь нравится; а с другой, я боюсь, по-настоящему боюсь. Я просто хочу оказаться где-нибудь в безопасности, вместе с тобой; хочу, чтобы и через двадцать лет всякий раз, когда ты будешь входить в комнату, у меня бы по-прежнему сердце замирало от счастья.
– Я тебе верю.
– Разумеется, а иначе не стоит ничего и затевать. Я уеду отсюда в любом случае, Кит, и мне хотелось бы воспользоваться твоей помощью. Но ты не обязан ничего мне обещать. Вытащи меня отсюда, а потом можешь делать что хочешь. Я серьезно.
– Не может быть… – Он внимательно посмотрел на Энни. – А впрочем… быть может, и так. Но это не то, чего я хочу. Моя программа гораздо проще: я вернулся, чтобы быть с тобой.
– А что, если бы за эти годы я растолстела и весила сейчас за сто килограммов?
– Я бы прошел на улице мимо и сделал вид, что не узнал тебя; если, конечно, смог бы разминуться с тобой на тротуаре. Перестань меня проверять и испытывать.
– Тебе кто-нибудь писал обо мне?
– Да, несколько человек. Особенно моя мама. Она специально следила за твоим весом.
– Она уже пять лет как уехала.