Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 87)
Хоснер понимал, что Риш специально выводит его из себя, пытаясь заставить нажать на спусковой крючок.
— Ты все сказал?
— Да. Я сказал все, что хотел сказать тебе. А теперь быстрее убей меня.
— Боюсь, что в отношении тебя у меня другие планы. — Хоснеру показалось, что, несмотря на слой пыли, покрывавший лицо Риша, он побледнел. — Вы захватили в плен генерала Добкина? А как насчет девушки с наблюдательного поста? Они у вас? Отвечай, Риш. Только говори правду, и я пущу тебе пулю в голову, убью быстро и аккуратно. В противном случае…
Риш пожал плечами.
— Да, мы схватили их обоих. Когда я видел их последний раз, они еще были живы. Но мне передали по радио из гостиницы, где их держали, что ваши солдаты разнесли гостиницу и перестреляли из пулеметов раненых. — Он снова пожал плечами. — Так что трудно сказать, живы ли они.
— Госпиталь и штаб не размещают в одном здании, Риш, так что не пытайся одурачить меня подобной чепухой. — Хоснер закашлялся и сплюнул пыль изо рта.
— Может, хочешь водички?
— Заткнись! — Риш стал бы хорошим подарком для людей из разведки. Он ответил бы на множество вопросов, интересующих израильские спецслужбы. Но кое-что Хоснеру хотелось выяснить и самому. — Кто передал тебе информацию о полете?
— Полковник Ричардсон.
Хоснер кивнул, потом внезапно спросил:
— Где муж Мириам Бернштейн? Где другие? Что с ними?
Риш улыбнулся.
— Отвечай, сука!
— Пожалуй, эту информацию я заберу с собой в могилу.
Палец Хоснера, лежавший на спусковом крючке, напрягся. Если он оставит Риша в живых, то остаток своей жизни Ахмед проведет за колючей проволокой в тюрьме Рамлы. Пожизненное заключение более суровое наказание, чем легкая смерть от пули в голову. И все же Хоснера обуревало примитивное чувство мести, ему хотелось увидеть, как прольется кровь Риша. Этот человек — безусловно, дьявол, и нет гарантии, что даже колючая проволока сможет обуздать его злобу. Пока он живет и дышит, он будет так же опасен, как инфекционная болезнь.
— Мы убили твою любовницу, не так ли? И это было для тебя двойным ударом, потому что она была твоей сестрой, правда? — В досье с психологическим портретом об этом факте упоминалось неопределенно, однако Хоснер понял, что попал в точку.
Риш ничего не ответил, но его губы растянулись в зловещей усмешке, от которой у Хоснера пробежал холодок по спине. Риш стоял на ветру, закинув руки за голову, лицо и одежда были в пыли, лучи восходящего солнца высветили злобный блеск в его глазах. И Хоснер увидел Пазузу — злого духа восточного ветра, предвестника беды и смерти. Тело Хоснера затряслось от усталости и переполнявших его эмоций, он опустил ствол автомата и выстрелил.
Коленная чашечка Риша разлетелась, и он рухнул в пыль, завыв от боли.
— Застрели меня! Ты обещал!
Хоснер почувствовал необъяснимое облегчение, увидев кровь и раздробленные кости своего заклятого врага, услышав его вопль.
— Ты обещал!
— А когда мы сдерживали данные друг другу обещания? — Хоснер снова выстрелил, разбив Ришу вторую коленную чашечку.
Риш завыл, как зверь. Он колотил кулаками по земле и так сильно закусил язык и губы, что из них пошла кровь.
— Ради Аллаха! Ради твоего Бога, Хоснер!
— Разве твои предки не жили в Вавилоне, Риш? И разве мои предки не были пленниками Вавилона? Не поэтому ли мы встретились с тобой в этой пыли много веков спустя? Какова была твоя цель? — Хоснер выстрелил еще дважды, прострелив Ришу запястье и локоть правой руки.
Риш зарылся лицом в пыль и захныкал.
— Пощади! Пощади, прошу тебя!
— Пощадить? Мы, семиты, никогда не щадили друг друга. Разве ты пощадил Моше Каплана? А думаешь, он бы тебя пощадил? Наши люди безжалостно уничтожают друг друга со времен Потопа, а может, и раньше. Территория между Тигром и Средиземным морем является самым большим кладбищем на земле, и это дело наших рук. И если в Судный день мертвые восстанут из могил, то им не хватит места, чтобы стоять. — Хоснер прошил очередью левое предплечье Риша, при этом рука араба почти оторвалась.
Риш потерял сознание. Хоснер подошел, вставил в автомат новый магазин и пустил ему пулю в затылок.
Он жестоко пнул безжизненное тело, оно перекатилось через край стены, скользнуло вниз по склону и рухнуло в Евфрат.
Провожая взглядом тонущее тело Риша, Хоснер увидел у подножия стены двух
Тедди Ласков подождал долю секунды, а затем нажал кнопку пуска последней ракеты.
Затвор автомата Хоснера щелкнул, он опустошил весь магазин. Никаких шевелений у подножия стены не наблюдалось, цепочки трассеров больше не тянулись к «Конкорду». Сначала Хоснер услышал шум приближающейся сверху ракеты, потом увидел истребитель, проскочивший над Евфратом. Он понял, что все его действия, и не только в последние дни, а и на протяжении последних лет, являлись просто самоуничтожением. Господь — безжалостный, а не великодушный — только и ждал того момента, когда он, Хоснер, вообразит, что теперь у него есть ради чего жить. И в этот момент решил покарать его. Хоснер знал, что так оно и будет, поэтому не испытывал ни огорчения, ни сожаления. А если он хоть о чем-то и сожалел, так это только о Мириам.
Последнее, что увидел Хоснер, был хвостовой номер истребителя Ласкова. Гавриил 32. Мелькнула ослепительная вспышка, все тело охватило ласковое тепло, и в воображении промелькнул образ Мириам — очень спокойной, обедающей в залитой солнечным светом комнате.
Ласков оглянулся и увидел вспышку оранжевого пламени на гребне западного склона.
Салем Хамади собирался действовать решительно. Подойдя сзади к Бургу, он схватил его за редкие седые волосы и откинул его голову назад. Взглянув на сидящего в кресле, он узнал шефа столь ненавистного подразделения «Гнев Божий». У Хамади аж затряслись руки. Это же как будто приставить нож к горлу самого Сатаны. Лезвие врезалось в край шеи Бурга, Хамади уже собрался описать ножом полукруг, как вдруг заметил слева какое-то движение. Он посмотрел на Бекера, который пришел в сознание и теперь уставился на Хамади. В глазах Бекера Салем увидел только ненависть и презрение. Ни малейшей искорки страха. Руки Хамади снова начали трястись, губы перекосились. Он опять посмотрел на Бурга, смерть которого уже никак не могла повлиять на ход событий, а вот если сохранить ему жизнь, то это может пригодиться в дальнейшем. Впервые он не воспользуется шансом убить врага.
Бекер показал на разбитое лобовое стекло.
Хамади кивнул и медленно заговорил на иврите:
— Скажи в Израиле, что Салем Хамади спас ему жизнь. А самому Исааку Бургу передай, что за ним должок. — Возможно, когда-нибудь он и вернет ему этот должок. Кто знает? Для большинства агентов, как среди израильтян, так и среди арабов, подобные услуги были гарантией сохранения собственной жизни. — Значит, за ним должок, а я — Салем Хамади. — Он проскользнул между креслами Бекера и Бурга, взобрался на приборную панель, через разбитое лобовое стекло вылез на носовую часть и с нее съехал в воду.
Бекер уже окончательно пришел в себя. Он понял, что это был не сон, потому что видел рану на шее Бурга. Да, странный случай. Странный случай в незнакомой стране. Хамади. Салем Хамади. Он доложит об этом, если когда-нибудь снова окажется в Иерусалиме.
Обернувшись через плечо, Бекер посмотрел на Кана и окликнул его:
— Питер! — Ответа не последовало. Кровавых пузырей на груди бортинженера Бекер не заметил, а это могло означать, что рана оказалась не столь опасной или что Кан мертв.
«Конкорд» держался на воде главным образом за счет огромной поверхности своих крыльев, но Бекер понимал, что долго на плаву самолет не продержится. Он убедился в этом, взглянув в боковое стекло, — маленькие волны уже начали захлестывать крылья. Вода в отсеках под летной палубой тянула самолет вниз, под тяжестью двигателей покореженная хвостовая часть ушла глубоко под воду. Бекер почувствовал, что нос самолета начинает подниматься, а хвост все больше погружается.
Дверь из пассажирского салона распахнулась, и в кабину ворвался Иаков Лейбер.
— Капитан, хвостовое багажное отделение… — Он заметил Кана и Бурга, повисших на ремнях в креслах.
Бекер отметил про себя, что Лейбер держится хорошо, и сейчас его надо было подтолкнуть к выполнению своих служебных обязанностей.
— Продолжайте, стюард. Докладывайте.
— Слушаюсь. Хвостовое багажное отделение и кухня залиты водой, я эвакуировал… потенциальных самоубийц. Через пол видно воду в нижних отсеках. И еще пропал Алперн. Когда мы тронулись, мне кажется, он находился в хвостовой части.
Бекер кивнул.
— Хорошо. Прошу вас, пригласите сюда Бет Абрамс и кого-нибудь еще. Пусть они позаботятся о господине Кане и господине Бурге. Проследите, чтобы все надели спасательные жилеты, если до сих пор не сделали этого. И доложите мне более полную картину ущерба, причиненного падением.