Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 8)
Предангарные бетонированные площадки международного аэропорта Лидды сверкали, на стоянках, где стояли авиалайнеры, наблюдалось необычно большое количество израильских солдат с автоматами на груди. В зале для пассажиров агенты службы безопасности в неприметной одежде и солнцезащитных очках прикрывались газетами, делая вид, что читают их.
В дальнем конце аэродрома раскинулись военные палатки, коммандос в камуфлированной форме пребывали в различной степени готовности. Позади палаток на бетонной дорожке выстроились двенадцать истребителей F-14 «Томкэт» американского производства. Механики и оружейники обслуживали истребители, переговариваясь с летчиками и офицерами по безопасности полетов.
В Лидде, в греческой православной церкви Святого Георгия, собрались арабы-христиане и прочие местные жители, потомки крестоносцев и византийцев. Специальной службы не проводилось, но люди все же пришли в церковь, демонстрируя свое желание находиться в этот момент в святом месте. Желание хоть как-то принять участие в событиях, которым суждено было оказать влияние на их жизнь.
В городской синагоге люди сидели маленькими группками в ожидании вечерней службы, тихо переговариваясь между собой. На базарной площади, рядом с церковью Святого Георгия, еврейские женщины бродили среди покосившихся прилавков и покупали праздничную еду. Казалось, они даже торговались с какой-то радостью, покупали еды больше, чем обычно в пятницу после обеда, и бродили по рынку гораздо дольше, чем того требовали их дела.
В Рамле, на площади перед главной мечетью Джамиль-Кебир, люди собрались задолго до того, как муэдзин призвал мусульман на молитву.
И на арабском базаре народу собралось много, но там было более шумно, чем на базаре в Лидде. Арабы, медлительные по натуре, сейчас казались и вовсе заторможенными; улицы вокруг базара были заполнены самыми разнообразными транспортными средствами от «лендроверов» и «бьюиков» до арабских скакунов и верблюдов.
В военной тюрьме Рамлы у палестинских террористов затеплилась надежда, что, по крайней мере, некоторые из них смогут вскоре обрести свободу.
Настроение жителей Лидды и Рамлы было таким же, как и у других людей, населявших Израиль и арабские страны Ближнего Востока. Здесь, в этой части мира, на протяжении веков время от времени сталкивались различные силы, и объектом их споров была территория. Миллионы вооруженных людей прошли через эту маленькую точку на карте, известную как Священная земля. Здесь сталкивались идеологии и религии, они бились друг с другом, оставляя после себя реки крови. Почти каждая цивилизация Востока и Запада была представлена здесь руинами, возвышавшимися вокруг, словно памятники, или сокрытыми под землей, как и похороненные под ними трупы.
Рамла и Лидда ярко отражали агонизирующую историю древней земли, разобщенность и единство современного Израиля.
Шеф службы безопасности авиакомпании «Эль Аль» Иаков Хоснер швырнул разукрашенную трубку французского телефона на рычаг и повернулся к своему молодому помощнику Матти Ядину.
— Когда эти ублюдки перестанут дергать меня?
— Какие ублюдки, шеф? — спросил Ядин.
Хоснер смахнул соринку с крышки своего стола из атласного кедра в стиле Людовика XV. Хоснер обставил кабинет на собственные средства, и ему нравилось поддерживать в нем порядок. Он подошел к большому окну, выходившему на стоянку самолетов, и раздвинул тяжелые бархатные портьеры. Солнечные лучи, не проникавшие сквозь портьеры, хлынули в кабинет.
— Да все они. — Хоснер сделал жест рукой, означавший, что он имеет в виду всех окружающих. — Сейчас звонили из «Цитадели». Они несколько обеспокоены.
— Я их понимаю.
Хоснер бросил на Ядина холодный взгляд.
Ядин улыбнулся, потом посмотрел на шефа с сочувствием. Даже в лучшие времена это была трудная работа, а в последние несколько недель все буквально помешались на безопасности. Ядин изучал профиль шефа, который уставился в окно, погруженный в свои мысли.
Иаков Хоснер был ребенком пятой волны иммиграции в Палестину. Эта волна состояла главным образом из немецких евреев, покинувших свою старую родину и вернувшихся на историческую родину после прихода к власти Гитлера в 1933 году. Этим людям повезло, а может, они были просто более дальновидными. Они уехали, пока это было возможно, и избежали ужасов войны в Европе. Богатые, хорошо образованные люди, они привезли с собой так необходимые капиталы и знания. Многие из них расселились вокруг старой германской колонии в портовой части Хайфы, и дела у них пошли хорошо.
Когда началась Вторая мировая война, Хоснер, которому в ту пору только исполнилось семнадцать, поступил на службу в отдел МИ-6 британской секретной разведывательной службы. Пройдя подготовку у британцев, Хоснер позаимствовал у своих учителей дилетантскую манеру отношения к своей профессии. Но, как и многие британские разведчики, разделявшие подобное отношение к работе, Иаков здорово преуспел в своем деле. Он был богатым молодым человеком, который выглядел и вел себя отнюдь не как шпион, на что и делалась ставка.
За пределами Хайфы Хоснер легко сходил за немца. По роду работы ему приходилось посещать многочисленные вечеринки и сборища немецких колонистов в Каире и Стамбуле, и Иаков чувствовал себя на них как рыба в воде. Он моментально усваивал мельчайшие детали этой новой тайной, двойной жизни и любил ее почти так же, как любил Шопена и Моцарта.
Со скуки Хоснер перед войной стал членом английского летного клуба и один из немногих в Палестине получил лицензию пилота гражданской авиации. Между разведывательными заданиями он изводил британцев просьбами позволить ему полетать на «Спитфайрах», поэтому ему удавалось поддерживать в форме свое летное мастерство.
После войны Хоснер отправился в Европу, где приобрел потрепанные боевые самолеты для нелегальных в то время ВВС Израиля. Именно он купил первый английский «Спитфайр», на котором летал генерал Ласков, о чем тот не имел представления.
А после войны 1948 года Хоснер, с его опытом разведывательной и летной работы, вполне естественно стал одним из первых сотрудников службы безопасности авиакомпании «Эль Аль».
По сравнению с большинством евреев жизнь Хоснера протекала относительно легко. Сейчас он жил в Герцлии, в маленькой вилле на берегу Средиземного моря, куда приглашал многочисленных любовниц, но по религиозным праздникам строго навещал свою семью в Хайфе.
Внешне Иаков походил на европейского аристократа — тонкий орлиный нос, высокие скулы и густые светлые волосы.
Хоснер взглянул на Ядина.
— Надеюсь, они возьмут меня в этот полет.
Ядин покачал головой и улыбнулся.
— А кого же они будут пытать, шеф, если самолеты взорвутся?
— Мы не употребляем слово «взорваться» в одном предложении со словом «самолет», Матти. — Хоснер улыбнулся, он мог позволить себе эту улыбку. Все шло хорошо, у него прекрасный послужной список, и Иаков не видел причин, почему «Конкорды» 01 и 02 могут испортить его.
Матти Ядин встал и потянулся.
— Есть ли какие-нибудь тревожные сигналы от наших разведывательных служб?
Хоснер продолжал смотреть в окно.
— Нет. Наши палестинские друзья ведут себя очень тихо.
— Не слишком ли тихо?
Хоснер пожал плечами. Он был из тех, кто не строил предположений при отсутствии информации. Отсутствие новостей означало для него именно их отсутствие. Иаков твердо верил в разведывательные службы своей страны, они очень редко подводили его. Если какое-либо насекомое трогало паутину израильской разведки, то паутина дрожала, и паук, находившийся в ее центре, чувствовал это. А все, что находилось за пределами паутины, было слишком далеким, чтобы вызывать опасения.
Хоснер задернул портьеры и отвернулся от окна. Посмотревшись в висевшее на стене зеркало, он поправил пиджак и галстук, прошел через кабинет и открыл дверь в соседний зал для совещаний.
Ядин последовал за ним, прошел в конец зала, нашел там место и сел.
Зал для совещаний был полон людей, там стоял шум, но при появлении Хоснера шум стих, и все повернулись в его сторону.
За большим круглым столом расположились некоторые из самых влиятельных людей Израиля. Хайм Мазар — глава «Шин Бет», израильской службы безопасности; бригадный генерал Ицхак Талман — начальник главного штаба ВВС; генерал Бенджамин Добкин — представитель главного штаба сухопутных войск; Мириам Бернштейн — заместитель министра транспорта; Исаак Бург — командир специальной антитеррористической группы «Гнев божий».
Кроме Мириам Бернштейн, на совещании присутствовали еще пятеро членов кнессета. Вдоль стен в креслах расположились помощники и секретари, готовые делать записи. Хоснер подошел к столу.
Все собрались на это специальное совещание с целью убедиться в принятых мерах безопасности по обеспечению полета «Конкордов». Им предстояло расспросить Хоснера, и присутствующие готовы были приступить к этому.
Хоснер отметил про себя, что, как обычно, он единственный из присутствующих в костюме. Он посмотрел прямо на Мириам Бернштейн. Снова эти глаза. Ничего не выражающие. Почему же тогда ему кажется, что она смотрит на него оценивающе? Да еще эта ее сексуальность. Хоснеру не хотелось признаваться себе, что Мириам не специально подчеркивает свою сексуальность, а просто обладает ею. Это факт. Чувственная женщина. Хоснер отвел взгляд в сторону. Официально министр транспорта являлся его начальником, возможно, это и создавало натянутость в их отношениях. Хоснер остался стоять и откашлялся.