Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 79)

— Если бы у меня было время, я бы поспорил с тобой. До свидания, Иаков. Желаю удачи. — Бург хлопнул Хоснера по спине и убежал.

Хоснер слышал, как арабы подходят к его командному пункту с востока, звуки боя приближались и с юга, охватывая командный пункт полукольцом. Он вытащил пистолет 22-го калибра, опустился на колени и принялся ждать.

Из облака пыли выскочили Маркус и Алперн. Хоснер окликнул их, и они подбежали к нему.

— Оставьте мне один автомат и все боеприпасы. Я смогу задержать их, укрывшись за этим холмом. А вы возвращайтесь в «Конкорд» и помогите организовать там оборону. В качестве опорных пунктов используйте земляную насыпь и загон. Ладно, все приказы будете получать от Бурга. И никаких возражений. Выполняйте!

Они отдали ему один автомат и два наполовину пустых магазина. Хоснер вытащил из земли древко самодельного знамени, сделанного из футболки с изображением портовой части Тель-Авива, и протянул его Алперну.

— Возьми на память, Сэм. Всегда надевай ее, когда будешь рассказывать внукам эту историю. Но они не поверят ни одному твоему слову.

Алперн улыбнулся, взял знамя, и, взмахнув им на прощание, они с Маркусом убежали.

Хоснер выбрал себе позицию за холмом, сделал несколько пристрелочных выстрелов и получил несколько очередей в ответ.

За всю жизнь ни одна картина так не порадовала его взор, как появление истребителей Ласкова. Но на самом деле он понимал, что появились они слишком поздно. Яффе доложил ему о подлете транспортных самолетов «С-130» с коммандос, но если бы они приземлились даже прямо сейчас, то все равно это было бы слишком поздно. Ведь им придется сесть на покрытую грязью равнину, разгрузиться, надуть плоты и перебраться через Евфрат. А если они приземлятся на дороге и рулежка закончится там, где «Конкорд» свернул с дороги, то все равно расстояние до холма будет почти километр. А он даже еще и не слышал тяжелого гула турбовинтовых двигателей.

Их могли бы спасти десантники, но прыгать в условиях такой темноты и пыли равносильно самоубийству. Местность здесь ужасная, и половина десантников приземлятся в реку. Да, истребители провели прекрасную демонстрацию силы, но положение обороняющихся от этого не изменилось. На самом деле оно даже ухудшилось. До прилета истребителей ашбалы намеревались устроить резню, и тогда, по крайней мере, все бы закончилось. А теперь они будут пытаться захватить заложников, чтобы спастись самим, а с захватом заложников все начнется сначала. Хоснер надеялся, что Ласков предусмотрел такую ситуацию, когда он поймет, что с израильтянами покончено, он без колебаний сровняет холм с землей. Может, в этом случае им хотя бы удастся захватить Риша и Хамади, который, если его не схватить, мог, по мнению Хоснера, стать в дальнейшем еще более хитроумным противником, чем Риш.

В мыслях Хоснер уже попрощался с Мириам, но сейчас он разрывался между необходимостью остаться на месте и желанием вернуться в «Конкорд». Нет, он останется здесь, где хотя бы его чувства были в безопасности.

Возясь у передней стойки шасси с дополнительной силовой установкой, Питер Кан слышал все, что происходило. Слышал и крики, и торопливые шаги людей, спешащих к самолету, видел людей без оружия, забиравшихся по земляной насыпи на крыло «Конкорда». А чуть подальше вооруженные израильтяне вели огонь, несколько мужчин и женщин заняли позиции вокруг земляной насыпи, а одна девушка укрылась даже за холмиком, который Кан насыпал себе для удобства работы. Так или иначе, развязка приближалась, и все же Питер продолжал возиться с силовой установкой.

Внезапно он соскочил с холма вниз, перешагнул через лежавшую с автоматом девушку и вытер лицо и руки. Быстро подбежав к насыпи, Кан взобрался на крыло вместе с несколькими другими усталыми людьми в изорванной одежде. На крыле Мириам Бернштейн схватила его за руку.

— Ты не видел Иакова Хоснера?

— Нет, госпожа Бернштейн. Я все время торчал под опорой шасси. Честно говоря, я и сам его ищу. — Кан заметил, что люди притащили к самолету с периметра армированные листы и теперь прилаживали их изнутри, закрывая дыры в корпусе и иллюминаторы. Питеру понравилось, что даже в последнюю минуту люди проявляли находчивость и изобретательность. Послушайте, госпожа Бернштейн, вам лучше пройти внутрь самолета. Не стоит привлекать внимание противника. — Кан отошел от Мириам и направился к Бургу, который стоял на самом краю крыла. Возле него на крыле лежали шестеро мужчин и женщин, они стреляли в темноту.

Бургу, да и другим обороняющимся стало ясно, что ашбалы не хотят стрелять по крыльям, рискуя при этом взорвать самолет и лишиться шанса захватить заложников. Таким образом крылья самолета стали самым безопасным местом, откуда можно было вести огонь.

Кан хлопнул Бурга по плечу.

— Простите…

Бург обернулся.

— О, привет, Кан. Ты долго бился с этой силовой установкой, сынок.

— Да. Как раз об этом я и хотел поговорить с вами… или с господином Хоснером…

— Поговори со мной, сынок. Хоснер все еще там. — Бург махнул рукой в сторону командного пункта.

— Хорошо. Понимаете, мне кажется, я починил ее.

— Починил?.. — Неожиданно даже для самого себя Бург внезапно разразился смехом. — Что? Черт, да кому это нужно, сынок? Залезай в самолет и прячь подальше свою голову.

Но Кан не двинулся с места.

— Похоже, вы не поняли меня. Пока они не добрались до нас, мы сможем…

Оглушительный взрыв сбил его с ног. Над головой пронесся истребитель, за ним второй, ведя огонь из двадцатимиллиметровой пушки. А следующий истребитель выскочил со стороны Евфрата и выпустил ракеты класса «воздух — земля». Ракеты оставили огненный след над «Конкордом» и взорвались в траншеях старой линии обороны. Четвертый истребитель сбросил управляемую бомбу с лазерной системой наведения, которая взорвалась на западном склоне, разметав в разные стороны древние кирпичи. Тонны земли обвалились по склону в реку, прихватив с собой нескольких ашбалов.

Земля раскалывалась и вздымалась, песок и глина взлетали в воздух на сотни метров, ударные волны от взрывов сталкивались с шерхи, красные следы ракет прорезали небо.

Бург лежал там же, где и упал.

— Что? — крикнул он, стараясь перекричать грохот взрывов. — Что?

— Я думаю, мы сможем включить дополнительную силовую установку и запустить двигатели, — прокричал в ответ Кан.

— Ну и что? Какая, черт побери, разница? Сейчас мы совсем не нуждаемся в работе кондиционеров.

— Но мы сможем уехать отсюда! Вот в чем дело!

— Ты рехнулся?

Ракета вонзилась в землю и взорвалась невдалеке от хвостовой части «Конкорда», по корпусу самолета застучали комья земли и осколки.

Кан вскинул голову.

— Нет, я не рехнулся. Эта большая птичка сможет двигаться.

— Двигаться куда?

— Да какая, черт побери, разница? Просто двигаться к чертовой матери отсюда. Куда угодно!

Бург оглянулся. Он надеялся увидеть Хоснера, поднимающегося на крыло по насыпи с теперь уже знаменитым равнодушным и одновременно угрожающим видом. Но на крыле находилась только Мириам Бернштейн, вглядывавшаяся в огненную ночь. Бург хотел позвать ее, но она все равно бы не услышала. Он повернулся к Кану.

— Передай командиру — пусть попытается запустить двигатели.

Прежде чем Бург успел уточнить свой приказ, Кан вскочил и рванулся к аварийному выходу. Влетев в салон, он поспешил к кабине.

— Давид!

Бекер, разговаривавший с Ласковом по рации, замахал ему, чтобы он не мешал.

— Давид!

Бекер пользовался американской системой наведения и корректировки огня истребителей, и в данной ситуации она оказалась очень эффективной. Хотя он и мало что видел из кабины, но все же всячески старался помочь истребителям. И, надо признаться, сейчас он был чрезвычайно доволен собой.

— Отлично, Гавриил, если у вас еще остались огневые средства, пора вводить их в бой. Сделайте один заход вдоль берега реки у подножия холма, на тот случай, если там еще кто-то остался. Возможно, мы все-таки попытаемся уйти через западный склон, так что желательно, чтобы он был чист. А другой заход сделайте прямо справа от меня, метрах в двухстах. Я буду мигать посадочными огнями.

— Понял насчет реки, но на «Конкорд» заход делать не будем. Слишком близко.

Кан тряс Бекера за плечо и кричал ему на их родном английском:

— Ты не слышишь меня, черт побери? Я починил эту гребаную силовую установку. — Кану нравились американские выражения, воспроизвести их на иврите было невозможно. — Заводи эту толстозадую гребаную птичку и давай уносить свои задницы из этой кучи дерьма!

На несколько секунд Бекер лишился дара речи.

— Починил?

— Починил. Починил! — «Наверное, починил», — подумал Кан.

Пальцы Бекера потянулись к кнопке запуска дополнительной силовой установки. Он не верил, что у аккумуляторов хватит мощности запустить ее, но попытаться все же стоило. Бекер нажал кнопку и посмотрел на приборы, пытаясь услышать что-нибудь сквозь шум ветра и грохот взрывов, врывавшихся в кабину через разбитое лобовое стекло. Двигатель силовой установки определенно заурчал, но не завелся. Бекер выключил самолетные огни. Хватит ли у аккумуляторов мощности держать двигатель включенным, пока не воспламенится топливо? Не говоря ни слова, Кан и Бекер наблюдали за индикатором температуры силовой установки. Глаза их высматривали хоть малейшее движение стрелки, что должно было означать начало запуска. Но белая стрелка словно прилипла к нижней отметке. Бекер произнес фразу, которую обычно всегда произносят в таких случаях: