Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 63)

Куча министров и генералов, большинство из которых ничего не понимали в этих светлых и темных пятнах, тоже слушали Адама, разглядывая собственные комплекты фотографий.

Адам положил на стол новую фотографию и обратился к премьер-министру:

— Как вы сами понимаете, господин премьер-министр, довольно трудно читать сделанные ночью снимки в условиях, когда… как вы его назвали?.. когда этот шерхи поднял тучи пыли, да и высота, с которой сделаны снимки, довольно большая. Нам действительно нужно сделать собственные фотографии с малой высоты, но я, конечно, понимаю, что политические…

— Это не ваша забота, молодой человек, — рявкнул генерал ВВС. — Предоставим премьер-министру беспокоиться об этом.

— Да, господин генерал. Вот фотография номер десять. Она похожа на остальные. Мне и раньше приходилось видеть подобные фотографии. Мелкие разбросанные источники теплового излучения. Можно предположить, что это идет бой.

— Или горят костры пастухов, — заметил армейский генерал.

— А может, это деревня, — добавил один из министров, который еще час назад ничего не знал о фотографиях в инфракрасном излучении, но быстро схватывал суть дела.

— Да, и такое может быть, — согласился Адам. — Но некоторые соображения говорят против этого. Во-первых, в этой зоне нет ни одной известной деревни. Посмотрите, пожалуйста, на ваши прозрачные накладки к археологическим картам Вавилона. Деревня Квейриш расположена в километре к югу от этих тепловых источников, рядом с воротами Иштар. И, кроме того, деревни выглядят иначе. Огни от деревенских очагов и ламп, а также костры пастухов оставляют иное тепловое излучение. Вы можете видеть это на примере деревни Квейриш. Основываясь на спектрографическом анализе, я имею основания предположить, что на этом склоне источником тепла является горящий фосфор. А вот здесь, в квадрате 1–3… обратите внимание на размер этого источника тепла. Вы видите, он слабый. Но довольно крупный. Видите? Это самолет, у которого двигатели не работают уже двадцать четыре часа или даже больше. А вот здесь серия полосок. Похоже на движущиеся грузовики… или, возможно, это взлетает легкий самолет. Видите эти пятна на каждой фотографии? Это, предположительно, легкий самолет летает над холмом.

Ласков понимал, что для собравшихся здесь дилетантов все рассуждения Адама кажутся неубедительными, но, к его удивлению, премьер-министр оборвал дешифровальщика:

— Я верю вам, сержант Адам. Бог знает почему, но я вам верю. — И, еще более удивив Ласкова, он обратился к нему, а не к своим военным помощникам. — Послушайте, Ласков, изложите вашу точку зрения, основанную на этих непонятных пятнах.

Ласков обвел взглядом зал заседаний.

— Мне кажется… что это, однако мы можем только предполагать…

— Нет, нет, — оборвал его премьер-министр. — Никаких предположений. Я хочу услышать одно из ваших чудесных озарений. Что все это… — он помахал в воздухе фотографиями, — что все это означает, генерал?

Ласков вытер лицо носовым платком.

— Это означает, господин премьер-министр, что «Конкорд» заставили приземлиться в Вавилоне. Заставил «Лир», мы знаем, как это было сделано. Террористов на борту, естественно, не было, поэтому пилот «Конкорда» Бекер при посадке вывел самолет из зоны, контролируемой террористами, которые ожидали на земле. — Ласков закрыл глаза, казалось, он думает. Через несколько секунд он снова открыл глаза, но взгляд его теперь был отсутствующим. Он продолжил: — В этом случае у пассажиров был выбор — попытаться спастись бегством или вступить в бой. Нет, у них не было выбора, «Конкорд», похоже, стоит на холме над Евфратом. Значит, путь к бегству у них отрезан, если только не попытаться переплыть реку. Но террористы наверняка немедленно окружили их и отрезали даже последний путь к спасению. Значит, они решили остаться на холме и драться. Холм представляет собой старую крепость, не такая уж плохая позиция для обороны. Посмотрите на ваши карты. А у них имеется один пистолет-пулемет «узи», винтовка M-14 с ночным прицелом и, возможно, пять-шесть пистолетов. Может быть, террористы попытались забраться на холм по склону и, встретив неожиданное сопротивление, отступили, оставив на поле боя несколько единиц оружия. Конечно, они попытались снова… — Ласков сделал паузу. — Радио «Конкорда» глушат, они не могут подавать сигналы. По сведениям наших источников где-то вблизи Хиллы находится передатчик, излучающий помехи. Вроде бы в этом факте нет ничего необычного, мы получали десятки таких сообщений, но в данном случае этот факт приобретает особое значение. — Он снова помолчал, оглядев присутствующих. — Значит, они держатся и ждут… ждут, чтобы кто-нибудь пришел к ним на помощь. — Ласков взглянул на премьер-министра.

Тот тоже посмотрел на него.

— Неплохая история, генерал. Не могли бы вы подключить меня к вашему небесному радио, которое передает вам подобные сообщения? — Он помолчал, постукивая карандашом по столу. — Что ж, значит, там всего несколько террористов? Их настолько мало, что пассажиры «Конкорда» могут оказывать успешное сопротивление?

В их разговор вмешался Адам.

— Господин премьер-министр, если там идет бой, то это чертовски серьезный бой. Тепловые источники обнаружены по всему склону на протяжении пятисот метров.

— Тогда это не наши люди, — заявил премьер-министр. — Они не смогли бы вести настоящий бой с крупными силами арабов. Возможно, то, что мы видим здесь, — он постучал карандашом по фотографиям, — просто какой-нибудь местный бунт.

— Но большой самолет, сэр, — напомнил ему Адам. — И легкий самолет над ним.

— Большой самолет! Черта с два! — рявкнул премьер-министр. — Какая-то расплывчатая чепуха. — Он отшвырнул стопку своих фотографий, зажал карандаш, поворошил какие-то бумаги, откинулся на спинку кресла и вздохнул. — Ну хорошо. Большой самолет. Большой бой. Почему бы и нет? — Премьер-министр повернулся к своему помощнику по связи, сидевшему в стенной нише, и крикнул: — Вы еще не связались с Багдадом?

— Багдад на линии. Через минуту сможете поговорить с их президентом.

В зале наступила тишина, медленно потянулись секунды.

— Президент Ирака. Четвертая линия, — сообщил помощник.

Премьер-министр оглядел присутствующих и снял трубку. Нажав кнопку номер четыре, он заговорил на вполне сносном арабском:

— Доброе утро, господин президент. Да, господин президент, разумеется, это касается «Конкорда». Вавилон, господин президент. Да, Вавилон.

Мириам Бернштейн и Эстер Аронсон продолжали официально находиться под арестом в салоне «Конкорда». Хоснер разрушил планы Бурга относительно немедленного проведения заседания трибунала, но Бург был очень настойчивым человеком, и Хоснер не сомневался, что он постарается воспользоваться этим инцидентом, чтобы лишить его власти. Хоснер даже пожалел, что не может вызвать в себе настоящую ненависть к Бургу, потому что, к несчастью, ему нравился этот человек.

Добавились к этому и другие проблемы. Министр иностранных дел опомнился и тоже решил поиграть во власть, и у него нашлось много сторонников, не только потому, что он законно являлся руководителем всей делегации, а потому, что предложил довольно привлекательное решение проблемы. По мнению Ариэла Вейзмана, на берегу Евфрата не осталось арабов, а значит, израильтяне могут спуститься по западной стене и убежать, перебравшись через Евфрат. Раненым и не умеющим плавать можно раздать спасательные жилеты, имеющиеся на борту «Конкорда».

Хоснер и Бург согласились провести короткое совещание, чтобы обсудить предложение министра иностранных дел. Совещание состоялось в захламленном салоне «Конкорда», председательствовал на нем министр иностранных дел.

Слово взял Хоснер.

— Согласен, что идея в определенной степени привлекательна, но я очень сомневаюсь, что Ахмед Риш пренебрег основами военной тактики и не отрезал все пути отступления противника. — Он пытался втолковать это большинству людей, рассуждавших сугубо как гражданские лица, но его слова встречали с их стороны все больший и больший отпор.

Изначально власть Хоснера отпиралась на шестерых абсолютно преданных ему людей: Брина, Каплана, Рубина, Яффе, Маркуса и Алперна. Теперь Брин был убит, Каплан, Рубин и Яффе ранены. Люди Хоснера не являлись больше единственными вооруженными людьми на холме. И сейчас, даже если Хоснер давал хороший совет, его встречали в штыки.

Бург поддержал Хоснера и подчеркнул, что, если им даже удастся переплыть реку, далеко они уйти не смогут, а Риш быстро обнаружит их отсутствие.

— И будете вы бежать в грязи по открытой местности, как кролики, преследуемые стаей шакалов… или и того хуже — вас просто заставят сдаться.

И все же более половины людей хотели убежать из Вавилона. Хоснер понимал, ему придется употребить всю силу, чтобы оставить их на месте. Будет жаль… нет, это будет просто трагедией — увидеть, что все их жертвы были напрасны, а храбрость и мужество вылились в поспешное бегство.

Министр иностранных дел настаивал на обсуждении вопроса о Мириам Бернштейн и Эстер Аронсон с Бургом, но Бург отказался, заявив, что женщины останутся под арестом, пока он, Бург, не подберет состав трибунала. Раввин Левин обозвал Бурга ослом и в ярости покинул салон «Конкорда». Совещание решили прервать, не наметив времени его возобновления.