Нельсон Демилль – Реки Вавилона (страница 52)

Три дополнительных автомата были розданы двум мужчинам и женщине. И все же инициатива по-прежнему находилась в руках ашбалов, сейчас они оказались в той специфической ситуации, которая иногда возникает в ходе боевых действий, — отступление грозило им большими жертвами, чем наступление. Арабы слишком близко подошли к вершине холма.

Израильтяне расчистили склон перед своими позициями, разровняли землю, срыли глиняные бугорки, но ашбалы находились так близко от их позиций, что могли с учетом значительного превосходства в оружии и боеприпасах вести кинжальный огонь по брустверам, не давая высунуться обороняющимся. Каждый раз, когда израильтянам удавалось выглянуть из-за бруствера, они замечали, что автоматные вспышки становятся все ближе и ближе.

Пули впивались в брустверы, частично разрушали их, пробивали насквозь, валили на землю алюминиевые листы. Падали от пуль и заостренные алюминиевые пики, оставляя незащищенным пространство перед позициями израильтян. Тех обороняющихся, кто никогда не видел боя, просто изумило, какие огромные повреждения может нанести огонь стрелкового оружия.

Хоснер, Бург и Добкин стояли на командном пункте и выслушивали доклады посыльных. Добкин понимал, что инициатива находится в руках арабов и через несколько минут они ворвутся на позиции израильтян. Он положил руку на плечо Хоснера.

— Я остаюсь.

Хоснер грубо стряхнул с плеча его руку.

— Уходи, генерал. Прямо сейчас. Это приказ.

Добкин повысил голос, что делал крайне редко.

— Послушай, как военный, я нужен тебе здесь. Мне больше нет необходимости отправляться за помощью.

— Это верно, — согласился Хоснер. — Все кончено. Но ведь ты хотел уйти, когда положение казалось более или менее сносным. Так что теперь я приказываю тебе уйти, чтобы спастись. Необходимо, чтобы кто-нибудь спасся, тогда у оставшихся в живых будет хоть какая-то надежда на спасение, пока они будут находиться в плену. А теперь уходи!

Добкин замялся.

— Уходи! — крикнул Хоснер.

В их разговор вмешался Бург.

— Иди, Бен. Даже лучший в мире командир не сможет спасти нас. Сейчас все в руках наших людей… и Господа. Поэтому иди.

Добкин повернулся и спрыгнул с бугорка, не сказав ни слова на прощание, он направился к позиции Макклура на западном склоне.

А на восточном склоне двое ашбалов взобрались на бруствер в том месте, где у израильтян не было ни автоматов, ни пистолетов. Стюард Дэниел Якоби и стюардесса Рашель Баум, вооруженные самодельными алюминиевыми пиками, бросились на них и закричали, предупреждая других обороняющихся. Ашбалы увернулись от пик и открыли огонь. Якоби и Баум погибли. Преодолев бруствер, арабы спрыгнули в окоп.

Сотрудник Хоснера Алперн рванулся на помощь, ведя огонь из автомата. Ашбалы свалились на дно окопа, Алперн добил их самодельной пикой. Двое с самодельными носилками из алюминиевых стоек и ковровой дорожки забрали тела Дэниела Якоби и Рашель Баум и понесли их в загон. Алперн подозвал двух невооруженных женщин и передал им оружие убитых арабов. На этот раз им повезло, но Алперн, как ветеран войны 1973 года, прекрасно понимал, что конец близок, если не сработает последний, отчаянный, план обороны.

Глава 22

В кабине «Конкорда» капитан Давид Бекер, откинувшись на спинку кресла, закурил последнюю сигарету. Он подумал о своих детях в Америке и о новой жене-израильтянке. Из динамиков радиостанции раздавался пронзительный визг, но Бекер, похоже, не обращал на него внимания. Шальная пуля с громким хлопком пробила обшивку фюзеляжа, несколько пуль ударили рикошетом по кабине, две из них попали в стекло, по которому паутиной разбежались трещины. Бекер смял сигарету и швырнул ее на пол. Он потянулся к выключателю, чтобы отключить аварийное питание, но потом вспомнил, что решено было оставить его включенным для последней военной хитрости. Бекер пожал плечами. Все источники питания в мире бессильны против орд дикарей. Во время войны в Корее среди американских пехотинцев ходила шутка о том, что отделение китайцев состоит из трех орд и одной банды. Да, забавная шутка. Орды дикарей одерживали верх над цивилизованным миром. Постепенно, как было, например, с Римской империей. Бекер поднялся, собираясь покинуть кабину.

Но в этот момент помехи стихли, и из динамиков раздался голос, говоривший на плохом иврите.

— Прекращайте. Передайте X, что он должен все бросить.

Бекер уставился на рацию. Араб говорил быстро, примитивно шифруя текст на тот случай, если кто-то перехватит его передачу. Через секунду вновь раздался шум помех.

— Да пошел ты, — буркнул Бекер и вышел из кабины, чтобы присоединиться к сражающимся.

Отделение ашбалов, двигавшееся к выступу, где находилась позиция Брина, приблизилось уже почти на сто метров к зеленому огоньку ночного прицела. Здесь же устроили себе позицию и охотники за снайпером, Мурад тихо и точно стрелял в головы израильтян, высовывавшиеся над бруствером.

Бург повернулся к Хоснеру.

— Думаю, они подошли достаточно близко.

Хоснер кивнул. Добкин советовал им придерживать последние меры обороны и психологическое оружие, воспользоваться ими только в случае крайней необходимости. Хоснер понял, что этот момент наступил. Поручив посыльному передать приказ воспользоваться последними средствами обороны, он повернулся к Бургу.

— Пойду посмотрю, как дела у Брина. Ты остаешься за командира.

Как только Хоснер ушел, сзади к Бургу подбежала девушка-посыльная.

— Они поднимаются по западному склону, — сообщила она.

Бург раскурил трубку. Ему не нравилось задание руководить боем, да и солдатом он был тридцать лет назад. Добкин ушел, а Хоснер отправился на периметр, чтобы покончить жизнь самоубийством, в этом Бург не сомневался. Уже давно не было никаких известий о министре иностранных дел. Возможно, он убит, ранен или сражается, как и все остальные. А его, Бурга, оставили за командира. Но он один, не с кем даже посоветоваться. Бург подумал, каково сейчас Хоснеру, и ему стало жаль его. Посыльная продолжала стоять позади него. Бург повернулся и внимательно посмотрел на нее. Эстер Аронсон, одна из помощниц министра иностранных дел. Она дрожала, голос срывался.

— Что нам делать? — спросила Эстер.

Бург выпустил струю дыма. Он слышал, что у обороняющихся сейчас по крайней мере десять автоматов «АК-47». Безусловно, каждый автомат им нужен, и все же он не мог позволить арабам беспрепятственно подняться по западному склону. За этот участок обороны отвечал министр иностранных дел, но он наверняка сам понимал свою некомпетентность в военных вопросах. Западный склон обороняли всего восемь человек, да еще Макклур и Ричардсон. Бург указал девушке на восточный склон.

— Беги туда и выпроси, возьми на время или укради два автомата и хотя бы два заряженных пистолета. Отнесешь их на западный склон и передашь господину Вейзману, чтобы пускал в ход последние средства обороны. Поняла?

Эстер кивнула.

Бург взглянул на нее. Слишком большая ответственность для одного человека. Ведь ей надо было выпросить оружие и боеприпасы, отнести их на западный склон и разместить там, где они могли бы принести наибольшую пользу. Да еще и передать приказ министру иностранных дел, которого уже, возможно, одолевают сомнения. И все это надо успеть до того, как ашбалы взберутся по западному склону. Бург похлопал Эстер по плечу.

— Все будет хорошо. Просто надо поторопиться.

— Я постараюсь.

— Вот и отлично. А ты случайно не видела там генерала Добкина?

— Нет.

— Ладно, тогда иди. Желаю удачи.

Эстер побежала на звуки выстрелов.

Добкин стоял в окопе вместе с Макклуром и Ричардсоном.

— Я знал, что рано или поздно они попытаются атаковать этот склон.

Макклур высунулся вперед, держа револьвер двумя руками. Он выстрелил дважды вправо, дважды перед собой, а две оставшиеся пули выпустил влево.

— Чертовски трудно удерживать пятьсот метров обороны, имея всего лишь шестизарядный револьвер. — Макклур сунул руку в карман в поисках патронов.

— Они пришлют какое-нибудь оружие с восточного склона, — заверил его Добкин.

— Очень надеюсь, — ответил Макклур, заряжая револьвер.

Стрельба прекратилась, и Ричардсон посмотрел вниз. В наступившей тишине изредка раздавался шум скатывающихся камней, где-то выругался араб, соскользнувший вниз по склону.

— Когда же, черт побери, они собираются использовать последние средства обороны? И где посыльная? Где наши автоматы?

Добкин выбрался из окопа.

— Спросите генерала Хоснера. А я здесь больше не работаю. — Он присел на корточки, как при низком старте. — Прощай, Техас, — бросил Добкин Макклуру. — Увидимся в Хайфе или в Хьюстоне.

Он распрямился и шагнул вниз. Казалось, Добкин на мгновение завис в воздухе, он вспомнил, что когда-то этот склон был крепостной стеной, круто спускавшейся прямо к берегу реки. Он рухнул в темноту, пролетев половину почти отвесного склона меньше чем за три секунды. И неожиданно оказался лицом к лицу с двумя изумленными арабами. Они машинально выставили перед собой автоматы с примкнутыми штыками.

Хоснер нашел Ноеминь Хабер, на ее коленях покоилась простреленная голова Натана Брина. Теперь ему по крайней мере, стало ясно, почему арабам удалось так близко подойти незамеченными.

— Где винтовка? — рявкнул Хоснер.

Ноеминь подняла голову.

— Он мертв.