Нельсон Демилль – Ночная катастрофа (страница 11)

Я кивнул.

Мы дошли до конца причала, и Кейт указала рукой на запад — туда, где пять лет назад рухнул в океан авиалайнер компании «Транс уорлд эйрлайнз», направлявшийся рейсом № 800 в Париж.

— Если на борту и впрямь были технические неполадки, — сказала она, — люди из компании «Боинг», Национального совета по безопасности транспорта и все прочие, отвечающие за безопасность на воздушных судах, просто дадут рекомендацию изменить конструкцию счетчика топлива, чтобы полностью исключить возможность случайного взрыва в центральном топливном баке в будущем. — Тут она с шумом втянула в себя воздух и добавила: — Но если имело место массовое убийство, мы должны это доказать и только после этого взывать к справедливости.

Я с минуту обдумывал ее слова, потом ответил:

— Я искал убийц даже тогда, когда большинство полагало, что никакого убийства не было.

Кейт кивнула и спросила:

— А как ты поступал, если дело закрывали? Продолжал искать убийц?

— Продолжал.

— Ну и как — удачно?

— Один раз мне повезло. Через несколько лет открылись дополнительные обстоятельства, и дело подняли из архива. — Я пристально посмотрел на Кейт и спросил: — У тебя в загашнике что-то есть?

— Возможно, — сказала она. — Но прежде всего у меня есть ты.

Я ухмыльнулся.

— Не так уж я хорош.

— Ты хорош уже тем, что имеешь возможность взглянуть на это дело свежим глазом, оценить его объективно. Наши люди работали над ним больше года, пока его не закрыли, и, как мне кажется, основательно заморочили себе головы многочисленными свидетельствами, огромным количеством второстепенных деталей и заполнением бесконечных бумаг. Добавь к этому доклады десятков экспертов, часто противоречащие друг другу версии происшедшего и комментарии в средствах массовой информации, не говоря уже о постоянном давлении со стороны начальства и политиков. Необходим прорыв сквозь все эти нагромождения, скрывающие суть дела. Соответственно, нужен человек, способный этот прорыв осуществить.

Если разобраться, при раскрытии большинства дел, связанных с убийствами, я использовал стандартную полицейскую методику, основанную на фактах, показаниях свидетелей, данных экспертизы и тому подобным вещах. Но время от времени успешное завершение дела требовало элементарной удачи и того, что Кейт назвала «прорывом» — обнаружения золотого ключика, которым можно было отпереть заветную дверцу. За этой дверью открывался кратчайший путь к истине, заваленной кучами всякого хлама. Подобное иногда случается, но рассчитывать на это в таком деле, как катастрофа рейса № 800, было бы глупо.

Кейт повернулась и посмотрела на старое белое здание оперативного центра береговой охраны. В нескольких окнах там все еще горел свет, но никаких других признаков деятельности морских пограничников не наблюдалось.

— Уж очень здесь тихо, — заметил я.

— Базу опять собираются закрывать, — ответила Кейт. — Она была построена в начале Второй мировой войны для слежения за немецкими подводными лодками, действовавшими у Атлантического побережья Соединенных Штатов. Вторая мировая война закончилась, закончилась и «холодная война», ну а потом произошел инцидент с рейсом номер восемьсот авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз». Но теперь дело закрыто, и базу сохранят только в том случае, если возникнет серьезная угроза террористического нападения или подтвердится факт реальной атаки террористов.

— Понятно. Но ведь мы с тобой не собираемся заниматься подтасовкой фактов, не так ли?

— Конечно, нет. Но ты проработал в ОАС достаточно долго, чтобы знать, что такая угроза существует, хотя правительство и граждане не очень-то в это верят.

Я промолчал.

Кейт заговорила снова:

— Сравнительно недалеко от залива находятся Биологический исследовательский центр на Плам-Айленде, Брукхейвенская национальная лаборатория, база подводных лодок в Гротоне и атомная электростанция в Нью-Лондоне. — Она выдержала паузу и добавила: — Давай все-таки не будем забывать о террористической атаке на Всемирный торговый центр в феврале 1993 года.

— А также о мистере Асаде Халиле, который все еще хочет меня убить. То есть нас, — ответил я.

Кейт с минуту молчала, глядя перед собой в пространство, потом сказала:

— Никак не могу отделаться от чувства, что над побережьем нависла опасность — куда более серьезная, чем угрозы Асада Халила.

— Как сказать. Я лично в жизни не встречал другого такого сукина сына, как этот парень.

— Неужели он настолько ужасен? А как же мистер Усама бен Ладен?

Я плохо запоминаю арабские имена, но это врезалось мне в память. В кафе-баре ОАС даже висит его фотография с надписью: «Разыскивается особо опасный преступник».

— Я слышал, он стоит за нападением на эсминец «Коул».

— Он также стоит за взрывами в армейских казармах США в Эр-Рияде в Саудовской Аравии в ноябре 1995 года, когда было убито пять военнослужащих. Потом, в июне 1996 года, все в той же Саудовской Аравии он организовал взрыв жилого комплекса Хобар-Тауэрс в Дахране, где были расквартированы американские военнослужащие. Погибло девятнадцать человек. Кроме того, его тень маячит за взрывами американских посольств в Кении и Танзании в августе 1998 года. Тогда было убито двести двадцать четыре человека и ранено более пяти тысяч. Последний раз этот парень напомнил о себе девять месяцев назад, в октябре 2000 года, когда произошло нападение на принадлежащее Соединенным Штатам судно «Коул», в результате которого погибло семнадцать моряков. И все это, повторяю, дело рук Усамы бен Ладена.

— Да, видно, он та еще сволочь. И чем же данный господин занимается сейчас?

— Живет в Афганистане.

— На пенсию, что ли, вышел?

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывал, — ответила Кейт.

Глава 6

Мы направились к джипу.

— Куда теперь? — спросил я.

— Мы еще здесь не закончили, — ответила Кейт.

Признаться, я думал, что наша поездка — своего рода дань прошлому. Кроме того, эти места, по разумению моей супруги, должны были вдохновить меня на подвиг. Но, очевидно, за всем этим крылось что-то еще.

— Кажется, ты хотел допросить свидетеля? — спросила Кейт.

— Я хотел допросить много свидетелей.

— Сегодня вечером тебе придется ограничиться одним. — Кейт указала на заднюю дверь старого белого здания береговой охраны. — За этой дверью находится лестница, ведущая на пост наблюдения. Тебе нужно подняться на самый верх.

Было ясно, что Кейт со мной идти не собирается. Я не стал настаивать, открыл дверь и сразу оказался на лестнице.

Я начал подниматься по ступенькам и вскоре миновал четыре пролета. Это восхождение живо напомнило мне дом моего детства в восточной части Манхэттена. Там тоже не было лифта, и каждый день мне приходилось по несколько раз пешком преодолевать пять этажей. С тех пор я ненавижу лестницы.

Поднявшись еще на один пролет, я оказался в застекленном со всех сторон помещении наблюдательной башни. Свет здесь не горел, но я сумел разглядеть несколько столов и стульев, а также столик с телефонами, на краю которого помещалась портативная рация военного образца со светящимся индикатором. Доносившееся из нее негромкое потрескивание нарушало тишину комнаты.

Сквозь оконные стекла я видел ограждение узкого балкончика, проходившего по всему периметру верхнего этажа.

Казалось, здесь никого, кроме меня, нет. Быть может, я не туда попал? Но другой наблюдательной башни на базе не было.

Я открыл дверь и вышел на опоясывавший верхний этаж балкончик.

Летний вечер на море был хорош, а отсюда, сверху, казался еще более великолепным. Я сделал несколько шагов и остановился там, откуда можно было обозревать юго-западную часть горизонта. Глядя на залив Моричес-Бей, я видел барьерные острова и узкий пролив Моричес-Инлет, отделявший Файр-Айленд от песчаных дюн Уэстгемптона и национального парка Капсог-Бич, на пляже которого, выражаясь вульгарным языком полицейских патрульных, какой-то тип трахал свою подружку и, возможно, заснял на видеокамеру подробности катастрофы рейса № 800. Такого рода свидетельство могло бы заставить власти пересмотреть это давно уже отправленное в архив дело.

За заливами и барьерными островами открывался Атлантический океан, на поверхности которого светились огоньки рыбачьих лодок и больших океанских судов. На темном куполе небес мерцали звезды и мигали сигнальные огни авиалайнеров, направлявшихся к востоку и западу от побережья.

Я сосредоточил все внимание на двигавшемся в восточном направлении пассажирском самолете, который в эту минуту оказался как раз напротив заповедника Смит-Пойнт на Файр-Айленде. Самолет медленно поднимался и сейчас находился на высоте десяти-двенадцати тысяч футов в шести-восьми милях от берега. В этот момент он занимал примерно ту же точку в пространстве, что и рейс № 800 авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз» пять лет назад, и шел по воздушному коридору, по которому следовали вылетавшие из аэропорта Кеннеди в Европу авиалайнеры.

Я снова попытался представить себе, как выглядел предмет, который, по словам более чем двухсот свидетелей, поднялся с поверхности воды и устремился к самолету. Вполне возможно, вскоре мне предстояло встретиться с человеком, который видел этот предмет собственными глазами.

Я вернулся в помещение и уселся на вращающийся стул, так, чтобы видеть отверстие лестничного колодца. Через несколько минут ступени заскрипели и на лестнице послышались шаги. По привычке, а также потому, что я находился в полном одиночестве, я вытащил из закрепленной на щиколотке кобуры неуставной револьвер «смит-вессон» тридцать восьмого калибра и засунул его сзади за пояс брюк, прикрыв рукоять полой трикотажной рубашки, которую носил навыпуск. В следующий момент из люка в полу показались чьи-то голова и плечи. Кто-то поднимался по лестнице спиной ко мне. Выбравшись на поверхность, человек расправил плечи, огляделся и увидел меня.