Нельсон Демилль – Ночная катастрофа (страница 10)

Наставив на нее палец, я сказал:

— Ты сама говорила, что эта катастрофа не моего ума дело. А потом почему-то потащила за собой на пляж, где эта парочка наблюдала за катастрофой и, возможно, снимала ее на видеокамеру. Не можешь ли ты объяснить мне причину своего столь непоследовательного поведения?

— Нет, — сказала она. — Никакой непоследовательности во всем этом я не вижу. Просто я подумала, что тебе это будет интересно. А поскольку мы оказались неподалеку от этого пляжа, я решила тебе его показать.

— Ладно. Решила так решила. Что нового и интересного для себя я узнаю, когда мы сделаем вторую остановку?

— Когда остановимся, тогда и узнаешь.

— Ты что же — хочешь, чтобы я покопался в этом деле? — спросил я.

— Не могу ответить на этот вопрос.

— А ты мигни. Один раз — «да», два раза — «нет».

— Надеюсь, ты понимаешь, Джон, что я не могу совать нос в это дело. Я агент ФБР, причем с хорошей репутацией. Если меня на этом поймают, то могут уволить.

— А как же я?

— Скажи честно, тебя сильно огорчит, если даже тебя уволят?

— Не особенно. Как-никак я получаю пенсию по инвалидности от Департамента полиции Нью-Йорка. Кроме того, я освобожден от уплаты налогов. — Тут я не удержался и добавил: — Но перспектива быть у тебя на побегушках меня тоже не вдохновляет.

— Ты не будешь работать на меня. Ты будешь работать со мной.

— В любом случае — что я должен делать? — спросил я.

— Смотреть и слушать. Ну и действовать сообразно обстановке. Но запомни: я ничего не желаю об этом знать.

— А если меня арестуют за то, что я буду шнырять и вынюхивать где не надо?

— Не арестуют.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Ведь я как-никак юрист.

— А что, если меня попытаются убрать?

— Это просто смешно.

— Ничего смешного тут нет. Наш бывший коллега из ЦРУ Тед Нэш раз сто грозился меня убить.

— Я в это не верю. Как бы то ни было, он уже отошел в лучший мир.

— Так ведь не он один мне угрожал.

Кейт рассмеялась.

Веселого мало, мрачно подумал я. И снова задал тот же волновавший меня вопрос:

— Чего ты от меня хочешь, Кейт?

— Я хочу, чтобы это дело стало твоим тайным хобби.

Я подумал о своем коллеге из ОАС Лайэме Гриффите, который именно от этого меня предостерегал. Я притормозил, съехал на обочину и сказал:

— Посмотри на меня, Кейт.

Она взглянула мне в глаза.

— У меня такое ощущение, что ты пытаешься мной манипулировать. И мне это не нравится.

— Извини, если что не так сказала.

— Что все-таки я конкретно должен делать, дорогая?

С минуту подумав, она ответила:

— Как я уже говорила, смотреть и слушать. Потом ты сам решишь, что делать и делать ли вообще. — Она через силу улыбнулась и добавила: — Короче говоря, будь тем, кто ты есть, — Джоном Кори.

— В таком случае тебе придется быть просто Кейт Мэйфилд, — сказал я.

— Я пытаюсь. Но все так сложно и запутанно… Я буквально разрываюсь на части… Мне не хочется, чтобы у нас… чтобы у тебя были неприятности. Но это дело не дает мне покоя вот уже пять лет.

— Оно не дает покоя множеству людей, Кейт. Но оно закрыто — как ящик Пандоры. Может, не стоит его открывать?

Она с минуту молчала, потом тихо произнесла:

— Боюсь, справедливость в данном случае не восторжествовала.

— Это был несчастный случай, Кейт, — ответил я. — Такие вещи плохо согласуются с понятием справедливости.

— Ты веришь в это?

— Нет. Но если бы я дергался из-за каждого дела, в котором не восторжествовала справедливость, то давно бы уже угодил в психушку.

— Это не «всякое» дело, Джон. И ты отлично это знаешь.

— Положим. Но я не отношусь к тем парням, которые суют член в огонь, чтобы убедиться, что он жжется. Я соглашусь заниматься этим делом только в том случае, если ты сама меня об этом попросишь и скажешь, зачем тебе это надо.

— В таком случае едем домой.

Я нажал на педаль газа и вырулил на середину дороги. Через минуту или две я сказал:

— О'кей. Куда направимся на этот раз?

Она показала мне, как выехать на Монтаук-хайвей, и мы покатили на запад, а потом свернули на юг, к океану.

Дорога заканчивалась высоким забором с металлическими воротами, рядом с которыми находилась будка охранника. Я осветил фарами висевшее на воротах объявление, гласившее: «База береговой охраны США в Моричес. Запретная зона».

Из будки вышел человек в форме береговой охраны, с кобурой на ремне, открыл ворота и подошел к машине. Я сунул ему под нос удостоверение федерала. Охранник, мельком на него взглянув, внимательно посмотрел на сидевшую рядом со мной Кейт, после чего, даже не спросив о цели нашего визита, скомандовал:

— Проезжайте!

Судя по всему, нас здесь ждали. Более того, у меня сложилось впечатление, что всем, за исключением вашего покорного слуги, было известно, по какому делу мы сюда приехали.

Я покатил вперед по затемненной дороге.

Впереди виднелось живописное белое здание с красной крышей и квадратной наблюдательной башней — типичная постройка береговой охраны середины прошлого века.

— Припаркуемся здесь, — сказала Кейт.

Я остановился у фасада и выключил зажигание. Мы с Кейт выбрались из машины и с тыла обошли здание, окна которого выходили на море. Ярко освещенный оперативный центр располагался на узкой полоске суши, далеко вдававшейся в Моричес-Бей. У самой воды находились крытые эллинги для катеров и моторных лодок, справа виднелся длинный причал, возле него качались на волнах два патрульных катера. Один из них напоминал судно, принимавшее участие в мемориальной службе. За исключением парня, встретившего нас у ворот, мы с Кейт не заметили ни одной живой души.

— Сразу после катастрофы на этой базе расположился командный центр спасательной операции, — сказала Кейт. — Все катера и лодки, занимавшиеся поисками в Моричес-Бей, доставляли сюда выловленные из воды обломки авиалайнера, которые затем отправлялись для изучения в Морской центр в Калвертоне. — Выдержав паузу, она добавила: — Туда свозили и тела жертв, прежде чем отправить в морг. — Еще с минуту помолчав, она сказала: — Два месяца я работала то здесь, то в Калвертоне и жила в мотеле поблизости.

Я ничего не ответил, но всерьез задумался над ее словами. У меня было несколько знакомых из Департамента полиции Нью-Йорка — как мужчин, так и женщин, — которые занимались этим делом в течение нескольких недель и даже месяцев и, как и Кейт, жили в недорогих гостиницах или мотелях. Почти все они видели во сне выловленные из воды мертвые тела, отчего в светлое время суток здорово налегали на виски. Я слышал, что ни одному из тех, кто занимался этим расследованием, не удалось полностью оправиться от пережитого тогда психического потрясения.

Я поднял голову, и наши взгляды встретились. Потом Кейт отвернулась и глухо сказала:

— Было очень много трупов… а еще оторванные верхние и нижние конечности. Попадались и головы без тел… и мягкие игрушки, куклы, чемоданы, рюкзачки… На летние курсы в Париж летело много молодежи. А одна девушка спрятала деньги в носке. Выловили даже коробочку, в которой лежало обручальное кольцо. Кто-то собирался обручиться в Париже…

Я обнял Кейт, и она положила голову мне на плечо. Так, прижавшись друг к другу, мы стояли на берегу и смотрели на залив. Что и говорить, моя Кейт — крутая, но даже очень крутым леди подчас бывает нелегко справиться со своими чувствами.

Но вот она выпрямилась, высвободилась из моих рук и пошла к пирсу, продолжая говорить на ходу:

— Когда я приехала сюда — через день после катастрофы — здесь царили хаос и запустение: за базой никто не присматривал, ее вообще собирались закрывать. Трава повсюду выросла такая, что доставала мне до пояса. Но через несколько дней все было уже заставлено тяжелыми грузовиками, микроавтобусами и машинами «скорой помощи». Рядом со старым белым зданием разбили огромную палатку с красным крестом, неподалеку от нее парковались передвижные морги… У нас имелись также мобильные душевые, чтобы обмывать выловленные из моря… останки. Через несколько дней на базе появились две бетонные вертолетные площадки. Все вкалывали как проклятые. Я гордилась тем, что мне пришлось работать вместе с такими прекрасными людьми — из Департамента полиции Нью-Йорка, береговой охраны и местной полиции. Сюда причаливали также местные рыбаки и яхтсмены, день и ночь занимавшиеся поиском тел и материальных свидетельств катастрофы… Самоотверженность спасателей поражала и трогала до глубины души. Правда. — Кейт повернула голову, посмотрела на меня и сказала: — Все-таки мы, американцы, хороший народ. Ты когда-нибудь думал об этом? Конечно, мы эгоистичны, заняты собой, изнеженны, но… Когда дело начинает пахнуть керосином, наши граждане сплачиваются и демонстрируют все свои лучшие качества.