Нельсон Демилль – Лев (страница 37)

Борис лихорадочно думал. Эту девушку, Таню, приведет сюда охранник, и он заметит… что-нибудь. Труп. Кровь на полу…

Халил, казалось, читал мысли своего бывшего учителя.

— Владимир позвонил вниз и велел от вашего имени отослать девушку. Так что вы не будете пить шампанское и закусывать икрой, и блудить не будете, потому что я отрежу вам яйца.

Борис не отвечал, напрягая мозг в поисках выхода. В конце концов он признал, что единственное, что он может сделать, это достать пистолет. Это или спасет его, или… все закончится быстро. Он смотрел на Халила, дожидаясь, чтобы тот отвлекся хоть на мгновение, но видел только черные глаза Халила, уставившиеся прямо на него, и черное дуло пистолета, нацеленное на него.

Халил снова словно бы прочел мысли Бориса.

— Сделайте что-нибудь. Будьте мужчиной.

Борис глубоко вздохнул и мысленно полез под пиджак за пистолетом: поднырнуть в сторону, упасть, перекатиться, выстрелить. Но понял, что, сколько ни подныривай и не перекатывайся, Халил сначала выстрелит, чтобы ранить его, а потом прикончит, причем так изобретательно, что Борису даже не хотелось думать об этом.

Он кашлянул и доверительно сказал:

— Здание под наблюдением полиции и ФБР.

— Они не более компетентны, чем ваши придурки охранники.

— Ты не выйдешь живым из этого здания.

— Это вы не выйдете живым из этого здания.

Все это время Халил не отходил далеко от двери, и вдруг он шагнул назад и прижал к ней ухо.

— Кто-то идет, — сказал он Борису.

Борис вдохнул и приготовился выхватить пистолет.

— Ослышался, — улыбнулся Халил. И рассмеялся.

Борис выкрикнул несколько полузабытых арабских ругательств и добавил по-английски:

— Ублюдок! Кусок дерьма! Сын шлюхи!

Халил целил в солнечное сплетение, и Борис увидел, как рука его дрогнула от ярости. Борис ждал пули, надеясь, что Халил либо промажет, либо попадет ему в сердце.

Но Халил вытащил из-под пиджака разделочный нож, которым уже убил двух охранников, отвел руку назад и метнул в Бориса. Нож вонзился в ковер у его ног. Борис вздрогнул. Он понял, что будет дальше.

— Можете взять нож — в обмен на ваш пистолет, — сказал Халил.

Борис молча смотрел на него.

— Вы решили не доставать пистолет, и взамен я предлагаю вам этот нож, — сказал Халил. — Это очень щедро с моей стороны, хотя для вас и болезненнее. Вы тренировались с ножом после нашей последней встречи? — Он улыбнулся. — Или только с ножом и вилкой?

Борис оценивал ситуацию, которая свелась к выбору из двух возможностей — лезть за пистолетом, в надежде быстро получить пулю в голову или в сердце, или согласиться драться на ножах.

— Сегодня вы неспособны к принятию решений. Я сделаю это за вас. — Халил пригнулся и стал в позицию для стрельбы.

— Нет! — крикнул Борис, подняв руки, а потом медленно опустил левую и отодвинул полу пиджака, открыв кобуру на поясе.

Взяв пистолет за рукоятку большим и указательным пальцами, Борис вытащил его из кобуры и бросил на ковер под ноги Халилу.

Шагнув вперед, Халил взял оружие — браунинг, вытащил магазин и бросил в хрустальную вазу с черной икрой.

— Мне хватит вашего слова, что у вас нет второго пистолета, но все-таки покажите.

Борис кивнул, приподнял обе штанины, показывая, что ножной кобуры нет, и вывернул карманы. Потом медленно снял пиджак и повернулся кругом.

— Я удивлен, что вы не следуете собственному совету насчет второго пистолета.

— Если бы у меня и был второй пистолет, я все равно предпочел бы перерезать тебе горло, — сказал Борис.

— Я предпочел бы то же самое, — улыбнулся Халил.

Он вынул из-за пояса два «кольта» 45-го калибра, вытащил магазины и сунул в ведерко со льдом для шампанского. Из собственного «глока» он тоже вынул обойму и положил пистолет на стол, на салфетку. Потом вытащил из-за пояса короткий тяжелый охотничий нож, метнул, целясь в пол, и нож вонзился в ковер.

— Вы готовы? — спросил он, взглянув на Бориса.

Не отвечая, Борис снял галстук, ботинки, носки и обернул пиджак вокруг левой руки.

Халил одобрительно улыбнулся и сделал то же самое.

Мужчины пристально смотрели друг на друга, их разделяло футов пятнадцать, из пола перед каждым торчало по ножу.

В первый раз с момента появления Халила Борису показалось, что у него есть шанс убить его.

Они стояли, глядя друг на друга и выжидая.

Начал Борис; он бросился на Халила, схватив нож.

Халил наклонился, схватил свой нож и, перекатившись вправо, упруго вскочил, пригнулся и стал в оборонительную позицию, заслоняясь обмотанной пиджаком рукой и широко расставив ноги.

Борис на миг застыл, развернулся и пошел на Халила.

Халил стоял в той же позиции, и Борис сделал ложный выпад вправо, потом влево, шагнул вперед, назад, повторил. Насколько он помнил, главным недостатком Халила была нетерпеливость, что приводило к импульсивным, безрассудным выпадам. Но Борис понял, что теперь Халил явно знает, когда следует нападать, а когда обороняться.

Борис изменил тактику и отпрыгнул назад, увеличив расстояние между ними. Халил оставил оборону и пошел прямо на Бориса, и они закружили друг против друга в центре просторной комнаты.

Наблюдая за Халилом, Борис видел, что ливиец гораздо проворнее него и находится в значительно лучшей форме, но ему казалось, что он сильнее физически.

Халил опять пригнулся, расставив полусогнутые ноги и держа обмотанную пиджаком руку горизонтально, и Борис подумал, что он начинает нервничать.

Поверив в это, он сделал мгновенный выпад, рассчитывая заставить Халила отступить и раскрыться, но вместо этого Халил неожиданно подался вперед, встретил Бориса на полпути, и, поднырнув под его нож и обмотанную руку, нанес ему удар снизу под ребро. Борис удивленно вскрикнул от боли и обрушил удар на опущенную голову Халила. Они отпрыгнули друг от друга, ни один не стал продолжать атаку.

— Очень хорошо, — кивнув, сказал Халил.

Борис осторожно ощупал рану — точечное проникающее ранение, если и глубокое, то не слишком кровоточащее и не смертельное. Но он понял также, что этого боя ему не выиграть — он уже стал задыхаться и слабеть от полученного ранения. Он признал, что Халил лучше владеет ножом и обладает необходимой волей и мужеством для схватки. Борис не был уверен, что у него самого они остались.

— Закончили. Ты победил, — сказал Борис.

Халил рассмеялся.

— Да? Я надеялся получше попрактиковаться с вами перед встречей с еще одним человеком, который должен умереть сегодня вечером. А вы оказались слабым противником — слишком старым, неповоротливым и трусливым.

Борис почувствовал, как в нем опять закипает гнев. Он размотал пиджак и швырнул в Халила, который выбросил вперед правую руку с ножом.

Халил шагнул назад и, поскользнувшись на ковре, упал, уронив нож. Борис бросился на него и слишком поздно понял, что это уловка: Халил поднял ноги и ударом в живот швырнул его на витрину с фарфором, которая с грохотом разбилась.

Халил подхватил нож, вскочил и стал смотреть, как Борис с изрезанным осколками лицом нетвердо поднимается на ноги и кровь заливает ему глаза. Выронив нож, он пытался вытереть глаза руками.

Борис, прижимаясь спиной к разбитой витрине, двинулся вдоль стены, и Халил не сразу понял, что он собирается сделать.

Борис же нащупал торшер, обеими руками схватил его и обрушил тяжелое основание на Халила, целясь ему в голову.

Халил отпрянул, и Борис промазал, но шагнул к нему и повторил попытку, держа торшер ниже. Основание задело вытянутую руку Халила, выбив из нее нож. Халил быстро отступил, и Борис, понимая, что это его последний и единственный шанс убить этого человека, ринулся вперед с торшером наперевес.

Халил нырнул вправо, потом влево и ударил Бориса по ноге, свалив с ног. Борис упал на пол, выпустив торшер, и Халил вскочил ему на спину, широко расставленными коленями прижимая крупного русского к полу и сжимая ему горло правой рукой.

Борис лежал совершенно неподвижно, не желая провоцировать ливийца. Голова Халила была совсем рядом, Борис чувствовал на шее его тяжелое дыхание. Вдруг Халил шепнул ему в ухо:

— Вы хорошо учили меня, мистер Корсаков, поэтому я не стану вас калечить и причинять мучительную смерть.

Борис попытался кивнуть, но Халил сжал ему горло сильнее.

— Но вы дали мне один плохой совет, — сказал Халил.

Перед полуослепшими глазами Бориса появилось нечто, и он не сразу понял, что держит Халил в свободной руке. Потом понял — это был длинный тонкий нож для колки льда.