Нельсон Бонд – Удивительные изобретения (страница 8)
Краудер резко сказал:
– Вы слишком сентиментальны. Я – человек логики. Ну, неважно. Мы можем работать вместе. Ваша мастерская будет готова к утру.
Четыре месяца спустя, в дымке октябрьского заката, двое мужчин снова сидели вместе. Но на этот раз не в офисе Краудера в башне. На этот раз они сидели на корточках в кабине небольшой дискообразной машины, изготовленной инженерами Краудера по чертежам Уилкинса.
Снаружи собралась огромная толпа, чтобы понаблюдать за испытательным полетом. Они зашевелились и зашептались в беспокойном ожидании, пока в рубке управления кораблем Уилкинс устанавливал последнюю секретную деталь. Он не раскрыл эту деталь тем, кто создавал его приводное устройство.
Маленький человечек закрепил проволоку, немного подрегулировал. Краудер нетерпеливо проворчал.
– Ну, Уилкинс? Что нас задерживает?
– Пока ничего. – Уилкинс отложил свои инструменты, подошел к внешнему краю аппарата необычной формы и поднял металлический экран, позволивший ему взглянуть на испытательный полигон. – Хотя, может быть, это – сентиментальность. Желание еще раз взглянуть на знакомые пейзажи Земли.
– Ты сентиментальный дурак, – фыркнул Краудер, – или просто трус. Возможно, ты решил, что твое изобретение все-таки не сработает?
– Оно сработает.
– Тогда включи свой мотор. Дай мне услышать его рев и почувствовать толчок. Когда мы освободимся от земного притяжения и полетим в космос, возможно, я разделю твои чувства. Маленький человечек опустил иллюминатор и вернулся к пульту управления. Он дотронулся до рычага и нажал клавишу. Его руки мечтательно задвигались по панели управления. Краудер раздраженно сказал:
– Я начинаю терять терпение, Уилкинс. Если все это розыгрыш, то когда мы собираемся взлетать? Вы сказали, ровно в пять, а сейчас… – он взглянул на часы, – сейчас уже две минуты шестого. Ну? Мы влетаем или нет?
– Мы уже взлетели, – сказал Уилкинс.
Он снова поднял экран, закрывавший иллюминатор и Краудер увидел пурпурно-черный космос, усеянный мириадами звезд. За ними удаляющаяся Земля казалась игрушечным воздушным шариком… десятицентовиком… светлячком.
– Боже мой! – воскликнул Краудер, с трудом поднимаясь на ноги. – Боже мой, ты сделал это, Уилкинс!
Уилкинс улыбнулся. Огромный восторг охватил Краудера. В этот момент, наконец он познал эмоции. Этот холодный, суровый человек торжествующе воскликнул:
– Значит, я был прав! Нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги. Я поклялся стать человеком, который покорит космос, и я это сделал. Это сила и честолюбие.
– И сентиментальность, – добавил Уилкинс.
– Если бы не я, твои мечты давно умерли бы. Я сделал это возможным, Уилкинс, никогда не забывай об этом. Мой капитал, моя сила, моя воля.
Он смотрел на далекую Землю горящими глазами.
– Это только начало, – сказал он. – Мы построим модель большего размера. Такая модель будет достаточно большой, чтобы вместить сотню человек. Мы начнем первое вторжение в мир. Я создам новую империю – на Марсе. А теперь поворачивай назад, Уилкинс.
– Нет, – сказал изобретатель. – Думаю, что нет.
– Что? Мы доказали, что этот корабль может летать. Теперь мы вернемся и подготовимся к большим полетам.
– Это не так, – возразил маленький человечек. – Мы продолжим.
– Как это? – взревел Краудер. – Ты бросаешь мне вызов? Ты сумасшедший?
– Нет, – сказал Уилкинс. – Я – сентиментальный.
Он снял пиджак, галстук и рубашку, сбросил брюки и ботинки. Под одеждой у него было другое одеяние, странное, совершенно не похожее ни на что, что Краудер когда-либо видел раньше. Блестящая, плотно облегающая ткань золотистого оттенка, странным образом подчеркивающая совершенно нечеловеческие черты его маленького телосложения. Он улыбнулся Краудеру, и это была дружеская улыбка. Но это была улыбка не существа, рожденного на Земле.
– Ваши деньги и амбиции проложили мне путь, – сказал человек с Марса, – но чувство юмора было решающим фактором, который привел меня к вам. Видите ли, я хотел вернуться домой…
Удивительное изобретение Уилберфорса
Уилберфорс забрал последний, бросив безнадежный взгляд на страницу перед собой, Ни у кого не заставив себя взглянуть на предпоследнюю страницу, он, помедлив, решительно закрыл книгу указательным пальцем. Он закрыл глаза, нахмурил брови и начал упрямо повторять текст: «Несмотря на то, что стоимость изъятого имущества включена в общую сумму убытков Отдела подержанных автомобилей, они не должны учитываться при установлении причину…»
Плотная паутина крошечных белых морщинок вокруг его глаз разгладилась. Его пальцы дрогнули и книга слегка приоткрылась…
Уилберфорс приоткрыл один глаз, а затем, покраснев, он поспешил продолжить: «Общий ущерб, непосредственно связанный с покупкой, ремонтом и продажей подержанных автомобилей. Доход…»
Из соседней комнаты донесся знакомый вой: «Дядя!»
Напряженная память Уилберфорса дрогнула, забуксовала и остановилась как вкопанная. Он вздохнул и ответил:
– Да, Херби?
– – Я хочу водички, дяденька!
– Ты только что пил воду. – терпеливо ответил Уилберфорс. – Иди спать. Поздно уже.
– Я не хочу другой водички! – настаивал жалобный голос.
Устало поднимаясь, Уилберфорс взглянул на часы. Если бы три часа назад кто-нибудь сказал ему, что за сто восемьдесят коротких минут человек может возненавидеть одно-единственное слово, Уилберфорс бы только рассмеялся. Но не в этот момент, потому что между половиной восьмого и половиной одиннадцатого он научился ненавидеть и презирать одно слово. Слово, означающее его самого – «Дядя!», издаваемое через равные промежутки времени четырехлетней блондинкой в соседней комнате.
Уилберфорс наполнил стакан в ванной, предварительно спустив воду до холодной, затем он зашел в детскую и включил свет. Херби стоял в своей кроватке, сна ни в одном галуз у него не было, как и три часа назад, когда Уилберфорс раздевал его и укладывал спать.
– Вот твоя вода, Херби! – сказал Уилберфорс. – А теперь я хочу, чтобы ты немедленно лег спать!
Он надеялся, что его голос прозвучит достаточно строго и по-отечески добродушно. Это был первый раз, когда он «присматривал за домом» для своей сестры и шурина, и хотел, чтобы это было в последний раз.
– Спасибо, дядюшка! – кротким голосом ответил малыш.
При этом он сделал маленький, воробьиный глоток воды, вернул стакан и обезоруживающе улыбнулся.
– Расскажи мне сказку, Дядя.
– Нет! Тебе уже давно пора спать. – категорично ответил дядя. – Что скажут мама с папой, если придут домой и обнаружат, что ты еще не спишь? Спокойной ночи.
Он вышел и выключил свет. На мгновение он постоял за дверью, надеясь услышать, как ложится в постель маленькое тельце. Затем, предчувствуя грядущие неприятности, он вернулся к учебе.
Уилберфорс был продавцом автомобилей. Он был не особенно хорош в этом деле, но знал определенные пункты своего ремесла. У него были пружины с пятью витками, Y-образная рама, 93-сильный двигатель Savo-Gas Master с винтовочной передачей. Он знал, что на нем были полосы. Рама кузова с ударопрочным стеклом и многоцентровым рулевым управлением, но…
Он не мог этого произнести вслух! Потому что, несмотря на свои длинные ноги, атлетическое телосложение и привлекательную внешность, Уилберфорс был ужасно застенчив!
Каждый раз, когда он приглашал потенциального клиента на демонстрацию, он замирал от внезапного приступа паники. Возможно, Уилберфорсу нужно было изрядно поработать над своим смущением, потому как самое трудное было для него сесть с автомобиль. Особенно, когда ему приходилось полностью отодвигать ручку регулировки сиденья, прежде чем он мог протиснуться под руль. К тому времени, как Уилберфорс заводилл машину, он уже забывал все, чему его учили. Он забывал указать на значительное усовершенствование системы смазки с потоком промывки по сравнению со старой системой двойного разбрызгивания. Он забывал обратить внимание покупателя и на однотонную отделку приборной панели. Он забывал обо всем и просто сидел, заикаясь, как старомодный дирижабль!
У компании был выход из этой ситуации. Они снабдили своих продавцов иструкциями, которые всего-лишь нужно было запомнить. Но Уилберфорс изучал свое уже больше двух месяцев. И ни к чему хорошему это не привело! Он надеялся, что сегодня вечером, оставшись один в доме своей сестры, он сможет запомнить раздел, посвященный использованным Льготы на обмен автомобилей, но…
– Дядя!
Уилберфорс застонал. Снова! Причина, по которой завтра старый хрыч Петерсен вызовет его на ковер и вручит ему все необходимые документы!
– Да, Херби?
– Я хочу в туалет!
– Ну же, – нетерпеливо ответил дядя Уилберфорс, – Херби, в этом нет необходимости. Ты…
Затем он замолчал, внезапно вспомнив, сколько раз Херби требовал воды и сказал:
– Очень хорошо. Но потом я хочу, чтобы ты сразу пошел спать, ты понял?
– Да, дядя. – Покорно ответил малыш.
Поход в ванную прошел благополучно. Херби уложили в постель в десятый или двенадцатый раз, Уилберфорс сбился со счету, и снова наступила тишина.
Он снова начал: «Хотя стоимость конфискованного имущества включена…»
– Дяденька!
Уилберфорс застонал. Его пальцы крепко сжали книгу в приступе отчаяния и он закричал: