Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 3 (страница 74)

Набережная была почти пуста. Под железным знаком остановки Густи заметила небольшого роста женщину, в старом пальто и намотанном на голову теплом, не по сезону платке. Коляска у нее тоже выглядела потрепанной:

– Один ребенок в коляске, а второй за ее подол цепляется, то есть цеплялся… – крепкий паренек, лет четырех, отойдя от матери, ковырял бетонный столб. Белокурые волосы мальчика светились золотом:

– У нас с Александром тоже появится малыш, – нежно сказала себе девушка, – осталось немного подождать… – захлопнув форточку, она вернулась к столу, где мистер Джеймс колдовал над чаем.

Выше по течению реки, на Фрунзенской набережной, свободную квартиру в ведомственном доме, выходящем окнами на Парк Горького, показывал начальник хозяйственной части здания. Капитан в отставке понятия не имел, за какие заслуги получил ее новый жилец, подтянутый, красивый молодой человек с военной осанкой:

– Ему на вид лет двадцать пять, – размышлял отставник, – интересно, откуда у него шрам на щеке? Похоже на след от пули, хотя он мог и пораниться… – шрам юношу нисколько не портил.

Спокойные серые глаза оглядывали половицы темного дуба, беленые стены, ухоженный балкон, смотрящий на реку. Весной, по распоряжению хозяйственной части Комитета Государственной Безопасности, апартаменты полностью отремонтировали. Отставник не знал, что за люди обитали здесь раньше. Домовые книги зданий хранились на Лубянке, почту принимали вахтеры в подъездах, состоящие в звании сержантов:

– У вас есть отдельное место для парковки, – осторожно сказал комендант юноше, – получив номер машины, мы подготовим табличку. Здесь ванная, туалет… – ванную и туалет заново отделали армянским мрамором:

– Гардеробная… – он открыл двери на роликах, – полки из сибирского кедра, встроенное зеркало… – новый жилец заехал во двор на таком же новом, цвета голубиного крыла, автомобиле. Начальник хозчасти оценил модель. На досуге он читал журнал «За рулем»:

– Похоже на ГАЗ-21… – отставник ездил на такой машине, – но это какая-то новая разработка… – он решил, что юноша, скорее всего, перспективный ученый:

– Физик или инженер, – сказал себе капитан, – они в фаворе после полета Гагарина… – физик или инженер говорил мало, отделываясь короткими репликами. Он заметил, что на квартире произведут, как он выразился, дополнительные работы:

– Все сделают тихо, – юноша обаятельно улыбнулся, – соседям технические усовершенствования не помешают… – комендант понял, что в апартаменты протянут правительственную связь. Вручив молодому человеку ключи, капитан пожелал ему приятного проживания:

– Мебель… – начал он. Юноша повел рукой:

– Обо всем позаботятся. Запишите номер моей машины, она на стоянке…

Открывая дверь, капитан оглянулся. Молодой человек приехал на квартиру в штатском, летнем костюме. Осень в Москве началась теплом. Светлый лен обтягивал широкие плечи, шелковый галстук он закалывал скромной серебряной булавкой:

Но часы у него золотые, – вспомнил комендант, – наверное, он совершил открытие, как в новом фильме об ученых… – теща капитана работала вахтершей на «Мосфильме». Семья получала самые свежие новости кино.

Замок мягко щелкнул, старший лейтенант Гурвич даже не обернулся.

Его «Волга» действительно была экспериментальной моделью. По распоряжению Комитета два года назад Горьковский автозавод начал разработку машины сопровождения и преследования, как проект назывался в документах. «Волга» Саши, пригнанная летом из Горького, достигала скорости в сто семьдесят километров в час:

– Усиленный мотор, отличная балансировка, – он вытянул из кармана пачку «Честерфилда», – но надо проверить ее в деле. Например, сгонять в Новосибирск, пока дороги сухие…

В октябре в Академгородке начиналась конференция физиков-теоретиков, где ожидался доклад дважды доктора наук Инге Эйриксена, заведующего лабораторией в институте Вейцмана в Израиле. На Лубянке не сомневались, что Викинг клюнул на приманку, но Саша был настроен скептически:

– Товарищи, – сказал он на совещании, – не случайно сюда явилась Невеста… – они отлично знали о назначении леди Кроу в технический отдел британского посольства, – она работает дымовой завесой, прикрывает появление в СССР нужного нам гостя… – кто-то заметил:

– Но не Викинга с Моцартом, они летят в Москву вполне легально… – афишами о выступлении Генрика Авербаха завесили весь город. Саша ради интереса забежал в кассы Консерватории на улице Герцена. Пожилая кассирша закатила глаза:

– Молодой человек, с июля все места на все концерты распроданы. В Колонный Зал не ходите, – любезно добавила она, – там та же картина. Езжайте в Новосибирск, куда летит маэстро. Может быть, вам повезет… – кроме концертов, Моцарт вел мастер-классы для студентов консерваторий. Саша понятия не имел, какого черта юный гений тащится в Сибирь:

– Вряд ли присматривать за Викингом. Судя по донесениям от Стэнли, Моцарт сам нуждается в присмотре. Скорее всего, Викинг не хочет отпускать его от себя… – он не понимал, зачем Авербаху позволили гастроли в провинции, но о таком спрашивать было нельзя:

– Все равно мне ничего не ответят, – подумал Саша, – как не скажут, что случилось с Саломеей Александровной… – несмотря на ремонт и перепланировку, он узнал квартиру:

– Может быть, она работает на западе, как Стэнли… – он присел на подоконник, – ладно, я ее больше никогда не увижу… – Скорпион выпустил дым в форточку. Он подозревал, что у Комитета имелись свои соображения насчет Моцарта:

– Я в это лезть не собираюсь, это дела товарища Котова… – после возвращения из Африки Саша работал с наставником на подмосковной даче. Шумели сосны, они катались на лодке по озеру, ходили в русскую баню и пили чай на травах. Товарищ Котов намазывал домашнее варенье на свежий калач

– Баня лучше сауны, милый мой и варенья из райских яблок в Америке тоже нет… – варенье Саша обнаружил в посылке, ожидавшей его на Лубянке. Он читал ровный почерк генеральши Журавлевой:

– Мы завели дачу. Приезжай погостить, дорогой Сашенька, рыбалка на Волге отличная. Марта поздоровела, она передает тебе большой привет… – Саша намеревался заглянуть в Куйбышев по дороге в Сибирь:

– Надо понять, зачем сюда притащилась Невеста, – вздохнул он, – чей визит она прикрывает. Правильно сказал товарищ Котов, скоро придет время сбросить маски. Однако сначала Левины… – достав школьный блокнот, Саша щелкнул шариковой ручкой. Со времен суворовского училища, где воспитанников заставляли писать вставочкой, он ненавидел возню с чернилами:

– Паркеры только пачкают руки, – хмыкнул он, – хотя вещь красивая. Надо, кстати, подобрать обстановку для квартиры на складах… – он записал аккуратным почерком: «Девчонки».

Над Москвой-рекой горел огненный закат, по мосту ползли троллейбусы. Саша проводил взглядом белый теплоход, идущий вниз по реке, к Софийской набережной. Там, в бывшем особняке миллионера Харитоненко, обреталась Невеста:

– Надо дать ей время обустроиться, она позавчера прилетела. Но скоро мы с ней встретимся… – Саша взглянул на хронометр. Вечером он должен был появиться на репетиции танцевального ансамбля Моисеева:

– Тоже в Колонном Зале, – он запер дверь, – машину оставлю на служебной стоянке, выпью кофе в «Молодежном», и доберусь туда пешком… – сбежав по гулкой лестнице, он пошел к своей «Волге».

Возвращаясь с Загородного шоссе, из больницы Кащенко, где проходил экспертизу Лейзер, Фаина заехала на улицу Архипова за двухлетней Сарой. Девочка кашляла, Фаина не хотела везти ее в автобусах через всю Москву. Трехмесячную Ривку, родившуюся в начале лета, до очередного привода Лейзера в милицию, было никуда не деть. Фаина взбиралась по булыжнику улицы Архипова:

– Но Исаак хороший мальчик, он мне помогает… – старший сын крепко держал ручку коляски. Девочка спокойно спала:

– Она на меня похожа, – ласково подумала Фаина, – светленькая. Сара пошла в Лейзера, у нее темные кудри… – свидания Фаине не дали:

– Вы сюда каждый день ходите, – неприветливо заметила крашеная блондинка в регистратуре, – на время экспертизы такие частые встречи не положены…

Передачу она все же приняла. Фаина возила мужу свежий хлеб, судки с бульоном, жареную курицу, домашнее печенье и пироги. Она проводила взглядом авоську в руках медсестры:

– Лейзер собирается возводить сукку в больничном дворе. Если ему не разрешат, он будет спать на земле…

Фаина не сомневалась, что после Суккота муж получит очередную галочку в историю болезни, с диагнозом «вялотекущая шизофрения». Лейзера арестовали после Шавуота, когда он поехал в Ленинград. Габай, староста тамошней синагоги, подал властям прошение об открытии курсов п иврита:

– Как в нашей ешиве… – Лейзер махнул в сторону центра города, – он решил, что если позволено преподавать иврит в Москве, то позволено и в Ленинграде…

Фаина и Лейзером с детьми жили в покосившемся, но еще крепком домике, в глубине Марьиной Рощи. По соседству стояла деревянная синагога, где обычно вел молитву Лейзер. Два раза в неделю он ездил в хоральную синагогу, преподавать Талмуд ученикам разрешенной ешивы, «Коль Яаков». В Марьиной Роще Лейзер организовал ешиву подпольную. Фаина привыкла к жужжанию голосов на кухне:

– Больше пяти человек там все равно не помещается… – вздыхала она, – капля в море, как говорится…