Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 3 (страница 52)

– Тетя восемнадцатилетней отправилась на испанскую войну и написала бестселлер. Со мной тоже так случится… – Полина начала учить испанский язык в надежде попасть на Кубу. Брат, правда, считал, что к острову свободы, как Кубу называли в газетах, ее никто не подпустит:

– В стране всем заправляют русские, – скептически говорил Маленький Джон, – тебе никто не даст визы… – визы Полину не интересовали:

– Дедушка Берри рассказывал, что тетя Тони улетела в Испанию тайно, на военном самолете. Никто тогда не думал ни о каких визах… – от паруса раздался уверенный голос:

– Луиза, поворачивай. Час дня на дворе, мы должны вернуться к обеду…

Кузен Питер тоже носил шорты и аккуратные кеды. В вырезе кашемирового свитера блестел бриллиантами старинный крестик:

– Пара к нему погибла с маленькой Мартой, – вздохнула Полина, – у Ника даже не осталось снимка сестры… – по соображениям безопасности семейство Смит избегало фотографов. Ник держал на столе черно-белый снимок крупного пса:

– Корсара я помню, – грустно замечал кузен, – его фотографировать не запрещали… – днище лодки заскрипело по гальке, Луиза смешливо отозвалась:

– Мы вовремя, мистер-я-никогда-не опаздываю. Не волнуйся, без нас никто не… – оборвав себя, девочка вгляделась в серые камни пляжа:

– Он приехал… – Луиза ловко бросила канат Питеру, – он обещал приехать на Пасху и приехал… – выскочив на мелководье, девочка зашлепала к берегу, где стоял Сэмюель Берри.

Хрупкие пальцы с коротко остриженными ногтями без маникюра, осторожно разгладили смятую бумагу. Конверт был обычным, почтового ведомства ее величества. На марке Марта заметила знакомый профиль королевы Елизаветы. Судя по штемпелю, письмо отправили с Оксфорд-стрит за три дня до пасхального воскресенья:

– К субботе оно добралось в Кембридж… – глаза женщины возвращались к черным чернилам, – получив конверт, Инге сразу поехал сюда, то есть сначала позвонил… – по телефону Марта велела ему соблюдать осторожность. Доктор Эйриксен даже обиделся:

– В аспирантском общежитии каждый человек на виду, – заметил Инге, – никаких посторонних монтеров или вообще рабочих здесь не болталось. Я уверен в безопасности линии… – Марта вздохнула:

– Уверенным можно быть только в телефонной будке. У русских пока, слава Богу, нет ресурсов, чтобы всадить жучки во все общественные телефоны Лондона… – тетя велела ему не брать напрокат машину:

– Сейчас они тебя не похитят, – задумчиво заметила она, – они ждут, что ты клюнешь на приманку, но не след приводить сюда хвост… – Инге хотел что-то ответить, Марта оборвала его:

– Никакого риска. У меня дети, я не могу оставлять Волка и семью на произвол судьбы… – она опасалась, что на дороге Инге не сумеет оторваться от соглядатаев из советского посольства. Пользуясь проходными дворами, доктор Эйриксен дошел до переулка, где его ждало невинное на вид кембриджское такси. Машина охраны довезла Инге до авиационной базы Бриз-Нортон:

– Час на вертолете и он здесь… – Марта рассматривала упрямое лицо молодого человека, – Сабине он объяснил, что занят в лаборатории. Никто ничего не заподозрит… – Марта не сомневалась, что перед ней фальшивка. Она не хотела прерывать пасхальные каникулы ради возвращения в Лондон и работы в лабораториях. Бумагу придавливал бельгийский браунинг вороненой стали. В лучах полуденного солнца блеснула золоченая табличка:

– Semper Fidelis Ad Semper Eadem… – в доме царила тишина, но Марта уловила стук приборов из столовой. Бромли брали домашнюю обслугу из выпускников профессиональной школы для слабовидящих детей, расположенной неподалеку. Адвокат и его жена опекали заведение:

– Нехорошо так говорить, – заметила Марта мужу, – но это нам только на руку. В Мейденхеде всем заправляет миссис Мак-Дугал, мимо нее и нашей охраны и мышь не проскочит. Мы с Кларой слуг не держим, а персонал Бромли никогда в жизни нас не узнает на фотографиях… – на швейцарском хронометре Марты время подбиралось к часу дня:

– Сегодня русская уха, с расстегаями… – утром она побывала на кухне, – и постные щи ради Волка. Потом запеченная курица и цветная капуста в соусе карри, ради него же… – Марта незаметно улыбнулась. После завтрака муж заперся с мистером Бромли в кабинете. Насколько поняла Марта, речь шла о возможном звании королевского адвоката для Волка:

– Но не сейчас, у него еще мало опыта, ему идет всего пятый десяток. Но в будущем такое возможно, он сделал себе имя… – контора адвоката Волкова разрослась. Давешний парнишка, секретарь, ходивший с костылем, сдав профессиональный экзамен, женившись, стал вторым юристом в офисе:

– Секретарь, трое практикантов, – вспомнила Марта, – Луиза намекает, что хочет стажироваться у Волка, а не у деда. Но Бромли сам не будет разводить семейственность… – она подумала о заверенных показаниях Маргариты Кардозо, лежащих в сейфе на Набережной:

– Она видела так называемого Ритберга фон Теттау, описания ее и Генрика совпадают. Еще она видела доктора Хорста Шумана, а мальчик при Максе… – у Марты больше не оставалось сомнений, что деверь выжил, – это брат Маленького Джона по матери. Он сын Эммы и Воронова… – Марта не могла винить Маргариту:

– Она врач, она выполняла свой долг. Монах тоже бы так поступил. Но теперь Макс и Шуман растворились в джунглях, и непонятно, где их искать… – Марта была уверена, что деверь, торгующий грязными алмазами и ворованными картинами, не собирается всплывать на поверхность. Женщина повертела пистолет:

– Это фальшивка, – она подняла на Инге прохладные, зеленые глаза, – после побега Констанцы у Комитета остались ее записи. Послевоенное письмо было правдой… – Марта брезгливо пошевелила бумагу, – а это шито белыми нитками. Они знают, что ты ее ученик, что, несмотря на случившееся в Норвегии, ты не оставишь учителя в руках СССР… – Марта не хотела возвращаться в Лондон еще и из-за Густи. Она считала, что девушке надо отдохнуть:

– Она совсем одна. Западный Берлин, честно говоря, не самое веселое место. В «Золотом Вороне» устраиваются танцы, в Плимуте много моряков, летчиков. Пусть она развеется хотя бы здесь… – Марта подытожила:

– Надо сделать вид, что ты купил их ложь, что ты готов участвовать в придуманном от начала и до конца научном симпозиуме… – Инге взъерошил рыжие волосы над высоким лбом. Голубые глаза засверкали смехом:

– Может быть, симпозиум будет и настоящим… – похлопав себя по карманам пиджака, Инге щелкнул зажигалкой: «В любом случае я готов, тетя Марта. Готов поехать в СССР».

В лодочном сарае пахло скипидаром и солью. По беленым стенам развесили канаты. Ключи и мелкую яхтенную дребедень держали на старинной доске с медными крючками. Над разноцветным зданием с мелкими переплетами окон, вилась искусно вырезанная надпись:

– Гостиница и паб «Золотой Ворон», комнаты для джентльменов с пансионом… – Луиза подергала серебряную цепочку для очков:

– Твой дедушка подарил нам на новоселье… – зачем-то сказала она. Сэм сам вызвался помочь ей с яхтой:

– Я отведу детей в дом… – Питер обменялся рукопожатием с младшим Берри, – скоро обед, им надо помыться… – Полина фыркнула: «Мы давно не дети!». Питер отвесил кузине легкий подзатыльник:

– Особенно ты не ребенок… – Полина и Ник помчались по дорожке в скалах. Луиза поймала на себе испытующий взгляд Питера:

– Он часто на меня так смотрит, – поняла девочка, – но он младше на год, ему всего тринадцать… – неожиданно для апреля, Сэм щеголял ровным загаром:

– Это все горы, – юноша затащил бот в сарай, – наш колледж стоит на километровой высоте. Вокруг отличное катание, по выходным мы пропадаем на склонах… – кузина Леона в Америке тоже каталась на горных лыжах. В комнате Луизы висели фотографии тети Кэтрин с дочерью, сделанные в Аспене:

– Я никогда не каталась, – она складывала парус, – дедушке в прошлом году исполнилось семьдесят, бабушка его на пять лет младше. От них не стоит ждать поездки в Альпы… – после гибели родителей Луизы мистер Бромли с женой опасались летать на самолете:

– В Америку мы летаем, – подумала девочка, – но дедушка с бабушкой заранее пьют успокоительные таблетки… – обливая палубу пресной водой, Сэм рассказывал ей о колледже:

– Мой французский кузен приедет к нам осенью – заявил подросток, – от нас много требуют, но это отличная школа… – по словам младшего Берри они поднимались чуть ли не в четыре утра:

– В отелях так положено, – объяснил юноша, – надо приготовить завтрак сотням постояльцев, надо заниматься обедом, а если на носу торжество, вроде свадьбы, тогда еще больше работы… – Луиза заметила на его щеках смущенный румянец. Сэм расспрашивал ее о Квинс-Колледже:

– Я тоже много учусь, – отозвалась Луиза, – но после войны уроки домоводства отменили, сейчас все делают машины… – Сэм усмехнулся:

– Все да не все. Вы держите повара, домашнюю прислугу… – Луиза удивлялась тому, как ловко управляется на кухне тетя Марта. Женщина пожимала плечами:

– В мое время в Швейцарии девочек учили шить и готовить. Сейчас вы ходите в ателье и пользуетесь полуфабрикатами… – кузина Леона тоже понятия не имела о кухне:

– Она яйцо не может сварить, – прыснула Луиза, – она только умеет насыпать кукурузные хлопья в тарелку и заливать их молоком… – краем уха она слышала разговор бабушки и дедушки: