Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 2 (страница 128)

– Не понадобится, но мне нужно другое оружие, вдобавок к моему. Карабин я возьму напрокат, даже без бумаг. Машину мне оформили без документов, здесь провинция. Оставляй залог, плати и поезжай. До сельвы полсотни километров, а дальше лежит граница. Рано или поздно я найду фон Рабе. Хотелось бы как можно быстрее наткнуться на их нору… – он оставил неясный росчерк на договоре аренды автомобиля:

– Машина заправлена, уважаемый сеньор… – получив деньги, клерк стал еще более вежлив, – в багажнике лежит дополнительная канистра бензина. Давайте я покажу лучшие места для рыбалки… – Авраам прервал его:

– Меня интересует охота. Я знаю, куда направляюсь, я бывал в ваших краях. Лучше скажите, у вас есть карабины с оптическим прицелом… – клерк кивнул:

– На ягуара пойдете? Возьмите проводника, у меня есть телефоны местных гидов… – кабальеро отозвался:

– Я охочусь не в первый раз. Оформляйте карабин, на три дня, с боеприпасами… – Авраам надеялся, что быстро найдет логово нацистов:

– Иначе нельзя, судьба Мишеля в моих руках… – кинув ключи от машины в карман куртки, он забрал свой экземпляр договора:

– Покажете бумаги сторожу на складе, он выдаст все нужное. Наш склад на выезде из города в сторону сельвы… – клерк приподнялся, – я вам отмечу галочкой…

Коротко поблагодарив служащего, профессор Судаков пошел на стоянку, за прокатным виллисом.

Буэнос-Айрес

Иосиф Кардозо проснулся от настойчивого звона колоколов.

Аббатство святого Бенедикта, к его удовольствию, располагалось не в Сан-Тельмо и не в бедном, портовом районе, где находилась безопасная квартира Моссада. Определяя его на постой, священник в епархиальном управлении развел руками:

– У нас не так много монастырей, отец Мендес. Придется вам жить на окраине города, однако автобусное сообщение хорошее, путь в обитель занимает всего полчаса… – Иосиф не собирался трястись на автобусе, однако и подозрения у бенедиктинцев вызывать было незачем:

– Такси можно вызвать по телефону. Будка стоит на шоссе, через две остановки от монастыря, – закинув руки за голову, он разглядывал беленый, потрескавшийся потолок, – хорошо, что обитель в пригороде. Меньше шансов натолкнуться на улице на Шмуэля…

Вчера, после визита в епархиальное управление, Иосиф, тоже из городской телефонной будки, набрал хорошо знакомый номер квартиры на площади, рядом с кафе «Гиппопотам». В голосе младшего брата явственно слышалось облегчение:

– Слава Богу, что ты приехал, – выдохнул Шмуэль, – есть новости, надо встретиться… – они увиделись в захолустном баре неподалеку от квартиры Моссада:

– Опять в мужском туалете, – ухмыльнулся Иосиф, – мы до конца операции будем бегать по сортирам. Но что делать, если нам нельзя показываться вместе на улице… – в туалете, покуривая в форточку, он прервал брата:

– Незачем пороть горячку. Коротышка знает, что случилось… – Шмуэль даже обиделся:

– Разумеется. Вчера, когда папа улетел в Парану, я первым делом отправился к ребятам на квартиру… – приехавшие из Тель-Авива техники оборудовали апартаменты безопасной связью. Шмуэль был уверен, что, несмотря на разницу во времени, Харель не спит:

– Здесь десять вечера, а дома три утра… – он стоял с трубкой руке, – однако в Тель-Авиве постоянно ждут наших звонков… – ребята, следившие за Эйхманом, каждый день докладывали Коротышке о ходе операции. Услышав голос Хареля, Шмуэль быстро и толково рассказал о возникших, как он выразился, проблемах. Глава Моссада помолчал:

– Священники тебя вышколили лучше армии, – заметил он, – коротко и по делу. С другой стороны, – Шмуэль услышал щелчок зажигалки, – у твоего отчима большой военный опыт, у господина Маляра тоже. У нас мало народа в Буэнос-Айресе, мы не можем оголять фронт операции… – Шмуэль отчаянно встрял:

– Но я тоже могу отправиться в Парану, Иccер. Я служил в армии, я умею обращаться с оружием. У Иосифа есть все адреса, полученные мной от Рауффа. Он найдет подход к Эйхману, мое присутствие в городе не обязательно… – Харель вздохнул:

– Ты знаешь, куда поехал твой отчим… – Шмуэль помотал головой:

– Нет. Он говорил, что фон Рабе скорее всего засел в сельве, в диких местах. Иссер, можно навестить ювелира Вебера, допросить его с пристрастием. Он знает, где спрятался фон Рабе… – тикали часы, в голой комнатке пахло застарелыми окурками. С кухни доносился звук радио. Ребята, коллеги Иосифа, слушали футбольную передачу:

– Или давайте позвоним Каракаль, то есть тете Марте… – Шмуэль невольно положил руку на крест, – она немедленно прилетит сюда… – как и ожидал отец Кардозо, Коротышка только фыркнул:

– Еще чего не хватало. Это израильская операция, британцы или кто-то еще здесь не при чем… – Шмуэль помялся:

– Месье Маляр, то есть дядя Мишель, француз… – Харель отрезал:

– Поездка сюда его личная инициатива. Твой отчим тоже здесь с частным визитом… – в туалете, узнав о случившемся, Иосиф пожал плечами:

– Чего ты ждал от Хареля? У него, то есть у нас, есть задание, мы должны его выполнять. Я, например, должен позвонить сеньору Клементу, проживающему на улице Гарибальди… – под этим именем скрывался Эйхман, – и попросить о встрече, пользуясь рекомендацией, полученной от сеньора Гутьерреса в Пунта-Аренасе… – Шмуэль забрал у брата окурок:

– Все остальное тебя не касается, да… – гневно спросил он, – тебе наплевать, что дядя Авраам и дядя Мишель могут погибнуть в логове фон Рабе? Почему нельзя похитить ювелира Вебера, допросить его с пристрастием… – Иосиф соскочил с подоконника:

– Потому что у его лавки торчат парни с военной выправкой… – он поправил сутану, – у которых, в отличие от нас, с документами все в порядке. Не забывай, ты здесь с ватиканским удостоверением личности, то есть теперь я… – поправил себя Иосиф, – а у остальной группы паспорта фальшивые. Один неверный шаг, и мы окажемся в местной тюрьме. Израиль не рискнет возможностью отправить палача еврейского народа на эшафот, ради… – Шмуэль обернулся, от двери:

– Ради того, чтобы спасти праведника народов мира, чтобы призвать к ответу еще одного палача, чтобы не погиб наш приемный отец… – он добавил:

– Дядя Виллем отдал ради папы свою жизнь, Иосиф, а наша страна оставляет его на произвол судьбы… – капитан Кардозо посчитал удары колокола:

– Шесть утра, пора на мессу. Но что я мог сказать Шмуэлю? Я военный, я связан присягой, я обязан выполнять свой долг, как и все мы… – он отгонял мысли о возможной судьбе отчима и дяди Мишеля, – больше мне ничего не остается… – за умыванием в крохотном закутке он подумал о кузене Аароне:

– Ребята сказали, что он прошел испытание, но на весточку не отозвался… – Иосиф понятия не имел, в чем состояла проверка, – ладно, в засекреченные части никого на аркане не тянут. Они найдут другого человека. Аарон совестливый парень, соблюдающий. Таким всегда тяжелее, как, например, Шмуэлю. Я его никак увещевать не могу, он штатский, а не работник разведки. Пусть, что хочет, то и делает, пусть летит на помощь дяде Аврааму… – он придирчиво осмотрел себя в маленьком зеркале:

– Молодой, многообещающий прелат, отец Мендес, – Иосиф склонил светловолосую голову, – передает привет от сеньора Гутьерреса…

После мессы и завтрака он хотел набрать рабочий номер сеньора Клемента, сотрудника фабрики «Мерседес-Бенц»:

– И договориться о встрече, – усмехнулся Иосиф, – а там, как пойдет. В любом случае, без Эйхмана мы отсюда не улетим… – надев черную сутану иезуитского ордена, он закрыл за собой дверь кельи.

Вокруг бронзовой люстры, у сводов высокого потолка, порхали голуби. Парадный портрет маслом, в раме с завитушками, осенял главный зал почтамта Буэнос-Айреса. Президент страны Артуро Фрондиси, в смокинге, при орденах, строго смотрел сквозь профессорские очки на очереди, вьющиеся к стойкам темного дуба, к прорезанным в матовом стекле окошечкам.

От ручной тележки в углу зала пахло выпечкой. Молодой человек, загорелый, с коротко стрижеными светлыми волосами, взял чашку кофе со сливками и пару свежих медиалунас, аргентинских круассанов:

– На Бен-Гура похож, из кино, тоже красавчик, – продавец проводил его взглядом, – и тоже американец… – под мышкой юноша зажал Buenos Aires Herald, – хотя испанский язык у него хороший, бойкий…

Посетитель присоединился к очереди, тянущейся рядом с кабинками для международной связи. На механическом табло с треском выскакивали таблички с номерами. Пахло сургучом и клеем, в отделе посылок щелкали ножницы. За распахнутыми окнами на авеню Коррьентес гудели машины. Неожиданно теплый ветер шелестел развешанными на стойках газетами:

– Французское Того получает независимость от метрополии и становится Тоголезской республикой. Новые стычки в Конго, партизанская война продолжается. Бывший афганский падишах, Аманулла-хан, скончался в Цюрихе… – Шмуэль чувствовал себя неловко, в штатской, как он подумал, одежде:

– Я четыре года не носил ничего светского, со времен Будапешта, – вздохнул он, – а на Иосифа сутана села, как влитая. Он молодец, все отлично выучил. Нас никак не отличить, кроме того, что я чихаю, оказавшись рядом с цветущей сиренью. Но откуда здесь взяться сирени? На дворе весна, то есть осень… – Шмуэль никому не рассказал о своем плане. Ребята на квартире Моссада, во главе с Рафи Эйтаном, правой рукой Коротышки, занимались слежкой за Эйхманом и планированием операции. Шмуэль подозревал, что глава Моссада тоже появится в столице Аргентины: