Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 1 (страница 58)

– Мы не появлялись в третьем районе, – сухо ответила Марта, – за два квартала отсюда посольство СССР, храм кишит комитетчиками… – это слово она сказала по-русски. Увидев недоуменные глаза полковника, она вернулась к английскому языку:

– Работниками Лубянки, из Комитета Государственной Безопасности. Рядом, на Шварценберг-плац стоит памятник русским солдатам, погибшим при освобождении Австрии… – по дороге посольский кортеж миновал классическую колоннаду. Меир, с заднего сиденья, заметил:

– Когда я отсюда уезжал, в июне сорок пятого, монумент только строили. Потом началась неразбериха, с Аргентиной… – в личном досье Марты, хранящемся в бронированном сейфе, на Ганновер-сквер, под Аргентину было отведено с десяток папок:

– Слухи, сплетни, – вспомнила она, – якобы кто-то, кого-то видел на улице. Каждую неделю в Южной Америке встречают очередного Эйхмана, Барбье, или Менгеле… – пользуясь своими связями, полковник выяснил, что Барбье, действительно, находился на содержании американского правительства:

– Но это как с незаконными опытами над умалишенными, – невесело сказал Меир, – покойный мистер Зильбер разобрался бы, что происходит в моем ведомстве, а я не хочу прослыть сумасшедшим, Марта. Мне надо вырастить детей, я не имею права рисковать недовольством боссов… – после сорок седьмого года следы Барбье затерялись:

– Он растворился в сельве, – зло подумала Марта, – в джунглях можно прятаться всю жизнь… – она была уверена в смерти деверя, и свидетельские показания только укрепили ее уверенность:

– Никого похожего на Макса в Южной Америке не видели. Он мог сделать пластическую операцию, но, я думаю, он погиб в Антарктиде… – так же считали и Джон с Меиром. Потянув к себе пачку папирос, Марта подытожила:

– С нашим послужным списком мы не хотели разгуливать под носом у русских. Эстер и Авраам, наверняка, тоже поселились не рядом с проспектом Андраши… – потушив окурок, Джон потер глаза:

– Ладно. Пока Полина считает, что у матери простуда. Закончим дела, я вернусь, и объясню, что простуда перешла в воспаление легких. Циона скоропостижно умерла. Придется ставить памятник, на кладбище, высекать ее имя… – он вспомнил веселый голос миссис Клары:

– Раввин сказал, что теперь Адель точно проживет до ста двадцати лет. Камень мы, разумеется, убрали с участка… – Джон почувствовал горькую тоску:

– Вместо того, чтобы неделю сидеть в Британии, занимаясь поисками мерзавки, я должен был отправиться в Будапешт. Я люблю Адель, а получается, что я о ней не позаботился… – он надеялся, что девушка его простит:

– Я сделаю ей предложение. Нечего тянуть, я потерял слишком много времени. Правда, по закону придется ждать пять лет, хоть я и не венчался с Ционой. Ничего, Адель всегда говорила, что сейчас ей надо думать о карьере. Пусть поет, гастролирует. Через пять лет мне будет всего сорок шесть, у нас родятся дети…

Шуршание затихло, он услышал скептический голос Меира:

– Даже самый добросовестный золотоискатель бросил бы эту груду макулатуры, Джон… – полковник положил руку на папки, – мы не знаем, под каким именем она покинула Британию. Она могла перекрасить волосы, надеть очки… – Марта кисло добавила:

– Или ее вообще забрал советский корабль. Хватит заниматься ерундой, – она хлопнула по картону, – надо спланировать завтрашнюю миссию, на восток… – Марта пока ничего не говорила, но Джон не сомневался, что коллега не ограничится ролью шофера, в машине, идущей на границу. Герцог не мог отпустить Меира одного, в Венгрию:

– У него дети. У меня, правда, тоже, но мы с ним давно воюем рядом, двадцать лет. В тридцать шестом году мы лежали с винтовками в окопах у Мадридского университета. Мистер О’Малли и мистер Брэдли, товарищи по оружию. Мы не полезем на рожон, а тихо доберемся до Будапешта и оценим обстановку. Найдем Эмиля, отыщем остальных… – герцог вернулся к столу:

– Это больше для очистки совести, – признал он, – я понимаю, что все бесполезно… – с портрета маслом, на стене, на Джона строго смотрела Ее Величество:

– Она тоже ничего не сказала, она деликатный человек, – вспомнил Джон, – только пригласила Полину и наследного герцога на Рождество в Балморал. Она заметила, что детям сейчас будет лучше в семье… – Джон оставил дочь и сына под присмотром домоправительницы, миссис Клары с дядей Джованни, и Волка:

– То есть у него процесс, на Ганновер-сквер всем заправляют Густи и Теодор-Генрих. Они гордятся, что могут сами разобраться с хозяйством, без взрослых… – Меир протер очки носовым платком:

– Ты меня прости, Джон, но вся эта затея, сейчас, когда я услышал о ней, представляется мне… – полковник пощелкал пальцами, Марта выпустила колечко дыма:

– Авантюризмом чистой воды. Черного кобеля не отмоешь добела… – кузина опять перешла на русский:

– Это пословица, – объяснила она Меиру, – в английском языке говорят, что леопард не поменяет свои пятна… – Джону стало неуютно под пристальным взглядом Марты:

– И еще говорят… – она не стала возвращаться к английскому, – седина в голову, бес в ребро… – герцог буркнул:

– В Израиле мне было всего тридцать три года… – Марта вздохнула:

– Я не о ней сейчас, Джон… – герцог предпочел не отвечать кузине. Он резким движением сдвинул бесполезные папки на край стола:

– Черт с ней. Она ничего не знала, и ничего не выдаст. Я, предусмотрительно, держал ее взаперти. Надеюсь, что она попадет под очередную чистку и русские влепят ей пулю в затылок… – он был готов сам расстрелять жену:

– Сука водила меня за нос все это время. Правильно русские говорят, волк всегда смотрит в лес… – он расстелил на столе карту Венгрии:

– Судя по сообщениям подпольных радиостанций, господин Имре Надь обещал сформировать коалиционное правительство… – Марта фыркнула:

– Русские позволят ему поиграть в свободную Венгрию, пока они стягивают войска, на границы страны… – герцог кивнул:

– Именно так. Но в неразберихе, мы сможем проскользнуть к Будапешту… – зазвонил внутренний телефон. Джон, невольно, загадал:

– Если это Монах, если он привез Адель и остальных, то у нас все сложится, обязательно… – зеленые глаза Марты потеплели. Он догадался, что речь идет о хороших новостях. Кузина сказала:

– Сейчас я спущусь. Приготовьте чаю, сэндвичей, для наших гостей… – Марта взглянула в настороженное лицо Меира:

– Эстер не с ними. Но, может быть, они что-то знают… – она опустила трубку на рычаг:

– Внизу ждут мистер Авербах и мисс Майер… – женщина помолчала, – они оставили раненых Эмиля и Цилу в госпитале, и приехали сюда. Меир… – она погладила ладонь полковника, – я уверена, что Эстер сейчас тоже едет в Австрию. Не волнуйся, вы скоро увидитесь… – Джон не слушал нежный голос кузины:

– Звонил не Эмиль, а Генрик, но все равно, – сказал себе герцог, – Адель здесь, и мы больше никогда не расстанемся… – одернув серый пиджак, он понял, что улыбается.

Марта хорошо помнила шляпку с вуалеткой, из бархата, цвета слоновой кости.

До войны фрау Рихтер, обеспеченная женщина, два раза в год ездила в Париж, на примерки:

– Сейчас модные дома устраивают открытые дефиле… – Марта коснулась выцветших букв, на подкладке, – а тогда мама посещала приватные показы, для постоянных клиенток… – мерки фрау Рихтер хранились в ателье мадам Скиапарелли:

– Шанель тоже шила на маму, – Марта улыбнулась, – но мама ничего не говорила мадам Эльзе. Шанель и Скиапарелли терпеть друг друга не могли… – после выбора нарядов, на манекенщицах, в ателье создавали платья и костюмы по точным меркам заказчицы. В Швейцарию мать возвращалась через Милан, по дороге выбирая в Италии туфли и сумки:

– Сейчас мама ходит в джинсах и холщовых платьях. На острове ей больше ничего не нужно… – в Лондоне на женщин в брюках еще смотрели косо. Клару один раз попросили покинуть ресторан, в Fortnum and Mason:

– Она пришла в твидовом костюме, с широкими брюками, – вспомнила Марта, – она и мне такой сшила. Метрдотель не хотел пускать ее к столику. Дядя Джованни пригрозил связаться с журналистами. Человек скоро вырвется в космос, а у нас женщина не может выпить чая, если на ней надеты брюки… – Марта подумала о русском спутнике, отправленном на орбиту Земли в начале октября:

– Констанца утверждала, что за спутником последуют люди. Нам недолго осталось ждать. Но это будут не американцы, а русские. Пока в космической гонке выигрывают именно они… – юный Ворон собрал все вырезки из газет, о новом спутнике. Мальчик хотел стать первым британцем, в космосе:

– Пока ты вырастешь, русские устроят орбитальную станцию, как говорит Ник, – скептически замечал Питер, – после них станет неважно, кто еще полетит в космос. Они будут первыми… – лазоревые глаза Стивена холодели:

– Русские меня не интересуют, – чеканил мальчик, – хоть я и внук Горского. Русские убили маму и папу, я за них отомщу… – Марта узнавала голос Густи:

– Стивен смотрит ей в рот, все за ней повторяет. Он пошел в дедушку, то есть в Горского. Полковник Кроу был, все-таки, мягче… – Марта вернула шляпку на канцелярский стол. Адель отпила слабого чая:

– С лимоном и без сахара… – Марта наизусть помнила предпочтения детей, – Адель никогда не добавляет молоко, она заботится о фигуре… – девушка сняла грязный, испачканный засохшей кровью жакет, обнажив стройные плечи, в затасканной блузке: