Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 1)

Нелли Шульман

Вельяминовы. Начало пути. Том второй

ВЕЛЬЯМИНОВЫ

НАЧАЛО ПУТИ

ТОМ ВТОРОЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Пролог

Дубровник, февраль 1584

Легкие волны заливали ступени террасы. Выбитая из руки шпага со звоном полетела вниз.

—Браво, браво, — герцог Орсини слабо похлопал в ладоши, — синьор Бернардо, ловите клинок, не то он утонет.

—Вы, наверное, хотите воды, — обратился он ко второму, — дрались вы не на шутку, — засунув шпагу в ножны, мужчина улыбнулся.

—В общем, ваша светлость, я не устал.

—Для ваших лет вы удивительно хорошо выглядите. Я подумал бы, что передо мной юноша, — доброжелательно сказал Орсини.

—Седые виски не дают мне забыть о возрасте, — его собеседник прислонился к балюстраде, украшенной мраморными вазами.

—Итальянский язык у вас неплох, — Орсини потянулся за бумагами, — говорите вы с акцентом, но для поляка вполне достойно. Опять же, вы католик.

Мужчина набожно перекрестился.

—Да хранит святая дева Мария мою страну от протестантской заразы, ваша светлость.

Подставив лицо солнечным лучам, он добавил:

—Не верится, что на дворе февраль. Под Краковом в это время лежит глубокий снег.

—Здесь прекрасная погода,— согласился Орсини.

—Как вы себя чувствуете на море? Мой сын любит ходить под парусом, я купил ему бот.

Поляк развел руками.

—На капитана я не тяну, однако умею вязать узлы и плавать.

Они прогуливались по берегу моря в Грейт-Ярмуте. Взглянув на серую гладь воды, мужчина вздохнул.

—Запомни, — сердито велел собеседник, — прежде всего тебе нужен итальянский язык.

—Ты на нем со мной разговариваешь, — ехидно ответил мужчина, — или ты хочешь, чтобы я цитировал синьора Петрарку? Я нанимаюсь не в учителя.

—Завтра пойдем под парусом, — мстительно пообещал Джон, — проверю, каков ты на палубе.

—Рекомендации у вас отменные,— продолжил Орсини, — вы познакомились с королем Генрихом еще на родине?

—Я имел честь находиться при дворе его величества, — ответил мужчина, — я я не смею назвать себя его другом, но король относился ко мне благосклонно. В Париже он удостоил меня личной аудиенции.

—Отлично, — герцог спохватился, — вы садитесь.

—Благодарю, ваша светлость, — поклонился поляк.

—Что касается моего сына, — Орсини помолчал, — у меня нет ничего, кроме Джованни. У вас есть дети?

—Были, — кивнул мужчина, — моя жена умерла родами, и мальчики тоже не выжили.

—Очень сожалею, — Орсини перекрестился, — я не перенесу несчастья с Джованни. Он наследник моих владений. Его несколько раз пытались похитить, поэтому я и уехал из Италии.

—Похитителей нашли? – мужчина нахмурился.

—Одного. Его чуть было не отправили на плаху, однако он ускользнул, — Орсини выругался.

—У меня много врагов, а я, как видите, — он повел рукой, — не могу ходить. Большую часть времени я провожу в проклятом кресле. Поймите, — полное лицо герцога сморщилось, — у моего сына есть все. Лучшие учителя языков и фехтования. Я ничего не жалею для Джованни.

—У него нет матери, — грустно сказал его собеседник. —Я потерял мать в четырнадцать лет, ваша светлость, а ваш сын, наверное, совсем ребенком.

—Ему было два, — Орсини закашлялся, — я могу жениться, — губы герцога дернулись,— но, будем откровенны, синьор, хорошая женщина за меня не пойдет – зачем ей отвратительный калека, а плохая не нужна Джованни.

—Я уделяю мальчику много времени, но у меня есть дела. Имениями нужно управлять, надо представлять интересы Его Святейшества в Дубровнике. Моему сыну нужен не просто телохранитель, ему нужен друг.

—Что любит Джованни? – мужчина взглянул на герцога. —Верховую езду, шахматы, оружие?

—Все это и больше, — кивнул Орсини, — осенью ему исполнилось восемь, а он свободно говорит на четырех языках – итальянский, французский, испанский, немецкий. Если вы будете рядом, то поучите его польскому языку. Я считаю, что за вашей страной большое будущее. Через вас лежит путь на Москву.

—Я почти десять лет воевал с русскими, — мужчина усмехнулся, — поучу с удовольствием, ваша светлость.

—Он прекрасный мальчик,— сказал Орсини. —Я это говорю не потому, что я его отец и пристрастен, но любой бы гордился таким сыном. Я хочу, чтобы его телохранителем стал не грубый мужлан, умеющий только махать шпагой, а человек образованный. Человек, с которым Джованни было бы о чем поговорить.

—Ваша светлость, — наклонился к его уху слуга, — время перевязки.

—Пять раз в день, — тяжело поднявшись, герцог оперся на трость. —По дороге я представлю вас Джованни и вы можете начать знакомство.

Поляк почтительно шел сзади. Когда герцог встал, зловоние, окутывающее его, стало особенно сильным. Достав кружевной носовой платок, мужчина вдохнул аромат мускуса.

В просторной, залитой утренним солнцем комнате вдоль стен поднимались полки с книгами. Ребенок, углубившись в растрепанный томик, устроился у заваленного тетрадями стола.

— Что ты читаешь, Джованни? – нежно спросил отец.

— «Алгоритм» синьора Сакробоско, — обернулся мальчик, — по математике мы перешли к извлечению квадратного корня, батюшка.

—Молодец, — похвалил его Орсини. Темноволосый мальчик с приятным, но не запоминающимся лицом, поднявшись, ласково поцеловал отцовскую руку.

—Вам пора на перевязку, батюшка, — сказал мальчик,— не опаздывайте, пожалуйста.

—Я туда и шел,— ответил герцог, — но сначала я хотел представить твоего нового телохранителя.

Мальчик поклонился красивому, изысканно одетому мужчине с короткой золотистой бородкой.

—Меня зовут Джованни Орсини, рад познакомиться.

—Синьор Маттео, — герцог похлопал мужчину по плечу.

—Он знает четыре языка, ходит под парусом, и прекрасно владеет шпагой и пистолетом. Я пошел страдать, милый, — герцог закрыл дверь.

—Вы умеете извлекать квадратный корень, синьор Маттео? – озабоченно спросил ребенок.

—Нет, — широко улыбнулся мужчина, — но с удовольствием научусь.

Часть первая

Лима, весна 1584

Он ждал мужчину, но из-за бархатной занавески раздался женский голос.

—Простите, святой отец, ибо я согрешила.

Священник вздрогнул. Зашуршали юбки, запахло чем-то приятным вроде апельсина. Женщина начала говорить.

Священник сомкнул длинные красивые пальцы. Правила не менялись. В любом городе это был кафедральный собор, первый вторник месяца после утренней мессы. Им сообщали заранее – священник не знал, как. Он, в общем, и не хотел знать.

Город ему понравился. По сравнению с Мехико, здесь было спокойней, с ближнего океана дул легкий ветерок. Колониальная администрация оказалась менее заносчивой, чем те, с кем он имел дело на севере.