Нелли Штерн – Волчья луна, или Ошибка альфы (страница 9)
Полуночные вернули себе власть, но уже ничто не радовало князя. Он медленно угасал без своей луны, и даже сын не мог удержать его в этом мире. Уступив ему престол, первый альфа умер у него на руках от тоски спустя всего год после ухода пары. Его отпрыск много сделал для своего народа, поднимая влияние и значимость волков на невиданные высоты. При нем была заложена и построена Темная твердыня. А тот самый мощнейший камень-артефакт спрятан где-то в ее фундаменте. Он питает волчьих шаманов, позволяет многократно увеличивать их силы. В княжестве, наконец, наступил мир и покой в отличие от души его правителя. Его безмерно страшила возможная встреча с истинной парой. Он считал это проклятьем, слабостью, недопустимой для волка. Вот тогда князь обратился к сильнейшему из колдунов, чтобы тот придумал способ лишить правителя столь пагубной зависимости, и волк его нашел. Он создал зелье, с которым смешал кровь князя, а потом с помощью древних рун, выжженных прямо на его теле, придал ему особую силу – блокировать тягу к истинной. Теперь ни одна волчица или человечка (такое тоже случалось) не смогла бы повлиять на правителя, заставляя его терять голову и совершать необдуманные поступки. Совсем скоро он встретил свою луну, но зависимости так и не появилось в отличие от девушки. Как только волчица родила наследника – следующего Полуночного князя – деда Торвуда, ее отослали в пустующую усадьбу на самой границе и приставили охрану. Воспитанием сына занялся лично правитель, а его мать быстро сгорела от тоски по истинному и собственному малышу. На сей раз обряд провели над крохотным волчонком, предопределив тем самым судьбу еще одной истинной пары. Так продолжалось из поколения в поколение. Как ты понимаешь, Тор также прошел обряд, но встретить свою истинную в Талларии ему так и не посчастливилось. Тогда он снова обратился к шаману. Вилрод провел ритуал и призвал тебя из далекого мира.
– Так значит все это правда, истина, которая просто не укладывается у меня в голове, – все еще находясь под впечатлением от рассказа Дария, прошептала я. – Многие поколения правящих засранцев издевались над женщинами, любившими их без памяти, отправляя умирать в одиночестве. А нынешнего богиня вообще решила лишить возможности продолжить род, но он и тут выкрутился. И теперь мне уготована здесь та же судьба, за одним исключением. Я не питаю к вашему князю никаких теплых чувств, лишь черная ненависть наполняет мое сердце.
– В этот раз, дочка, все по-другому, – еле слышно произнес он и прислушался. От его обращения «дочка» все внутри сжалось и заныло. Снова вспомнила своих родителей, которых никогда больше не увижу, наш дом, всю свою прошлую жизнь, к ней нет возврата, и загрустила. – Мы с Августом уверены, что ритуал дал сбой, – заговорщически прошептал он у меня над ухом.
– И что это значит? – удивленно подняла глаза.
– С каждым днем тяга Торвуда к тебе становится все сильнее. Ты не знаешь, но его волк ночует на полу возле твоей камеры, наотрез отказываясь уходить. Он уже зависим от тебя, как и его человеческая половина.
Глава 8
Потянулись дни моего заточения. Жизнь постепенно обрастала маленькими, но значимыми ритуалами. Каждое утро начиналось с совместного завтрака с Дарием. Мой отец (именно так я с некоторых пор стала называть его) спускался в подземелье, едва всходило местное солнце. Неслышно ступая, пробирался в мою камеру и садился в кресло, ожидать, пока проснусь. Но вот ведь в чем дело, каждый раз я ощущала его приход, и сон мой становился более спокойным, почему-то именно он стал символом абсолютной безопасности. Проворочавшись до самого рассвета, чутко реагируя на каждый шорох и даже на едва слышные разговоры стражи, засыпала глубоким сном лишь в присутствии Дара. Тихонько, успокаивающе привычно шелестели страницы очередной книги, которую приносил отец. Этот звук, а еще его размеренное дыхание действовало на меня лучше любой колыбельной. После мы вместе завтракали, дальше прогулка. Совсем недавно Дар выбил для меня эту возможность, буквально выгрыз зубами. Правда гулять мне разрешалось только в небольшом внутреннем дворике для тренировок стражи, огороженном глухим забором. Но и этому я была рада. В один из дней расположившись на простой лавке на улице, Дарий показал мне книгу по истории Талларии. Открыв первую страницу, поняла, что не только говорю, но и прекрасно читаю на местном языке. Волки из моей охраны не рисковали подходить близко к нам, все, кроме одного. Луис, начальник стражи, частенько присоединялся к нашей прогулке. Этот немногословный громила подолгу и пристально разглядывал меня, ужасно этим смущая, пока я не спросила о причинах его интереса. Мужчина вспыхнул, широкие скулы мило заалели, и, буркнув что-то неразборчивое, волк удалился. Я лишь пожала плечами, а отец загадочно улыбнулся и продолжил свой рассказ о мире, в котором мне предстояло жить.
Был еще один взгляд, преследовавший меня, тяжелый, липкий, словно его обладатель каждый раз боролся с собой, пытаясь не смотреть, но и оторваться не мог, испытывая болезненное удовольствие. В эти мгновения меня захлестывала паника. Страх, глубинный, первобытный, поднимался вверх по позвоночнику, скручивая его своими ледяными когтями, дыхание перехватывало, я никак не могла согреться. Мелко дрожа всем телом, жалась к теплому боку отца в поисках защиты. Жаль, что от этого монстра даже он не в силах меня оградить. Секунда, другая, и все прекращалось, и становилось легче дышать. Мир снова обретал краски. Я скидывала со своих плеч давящее, ненавистное внимание и вновь была готова постигать новое.
Прогуливаясь по отсыпанной мелким песком площадке, слушала истории отца о высоких неприступных горах на самом севере волчьих земель. Их пики всегда укрыты толстым слоем снега и льда. Говорят, в тамошних пещерах обитают хрустальные пауки – порождения магической аномалии. Они сотканы изо льда, а размерами способны поспорить даже с самым крупным волком. Им не требуется ни пища, ни вода, ни сон. Идеальные стражи, по легенде они охраняют глаз богини – артефакт, с помощью которого можно увидеть любую точку мира, причём не только Талларии. Старики рассказывали, что сокрыто сие чудо в самой глубокой пещере тех гор.
– А ты сам видел этих созданий? – с чисто научным интересом спросила его.
– Нет, – ответил отец. – Давненько не находилось смельчаков, чтобы попытать счастья и найти заветное сокровище. Да и пауки никогда не спускаются ниже уровня ледяной корки. Они зарываются в сугробы и столетиями неподвижно наблюдают, появляясь лишь в случае угрозы. Многие и верить перестали в их существование. Так, рассказывают страшные истории волчат попугать. Много богатств таят в себе наши земли. Леса обширны и населены пушным и иным зверем. В охотничьих угодьях никогда не переводится дичь. Ягоды, грибы, орехи есть на каждом столе. Горные реки и озера полны рыбы. Из шкур животных мастера шьют шубы, невесомые, словно перышко, но очень тёплые. Двуликие обычно не слишком подвержены влиянию низких температур, горячая оборотническая кровь не даёт замерзнуть, но многие волчицы с удовольствием носят их, дабы продемонстрировать состоятельность и знатность собственного рода. Даже бурые медведи и особенно дикие коты платят за них много монет.
– А на востоке Алмазных гор, – внезапно в нашу беседу вклинился Луис, – есть особые пещеры, где волчьи шаманы призывают жилы с драгоценными камнями и металлами. Из них ювелиры создают украшения, что ценятся во всей Талларии. Особенно редки и дороги голубые бриллианты. Твои глаза, о прекраснейшая, – волк склонился в поклоне, – сверкают, совсем как они, – от неожиданности и удивления опешила, едва не уронив челюсть на землю. Переглянулась с отцом, тот лишь хмыкнул весело, предоставляя мне право реагировать на комплимент самостоятельно.
– Благодарю, – выдавила с трудом и несмело улыбнулась.
После начальник стражи частенько прогуливался с нами, поддерживая общую беседу и все чаще отваживался подходить к моей клетке, каждый раз интересуясь, не нужно ли чего. А в один из дней даже принёс мне маленький букетик удивительных колокольчиков. Формой это чудо как раз напоминало наши одноименные цветы, только были немного больше. Белоснежные, с голубыми прожилками, они источали дивный, тонкий аромат. По всему выходило, что мужчина оказывал мне знаки внимания. Ума не приложу, что с этим делать?
Проклятье! Почему, ну почему повторный ритуал не помог? Сначала Вилрод полдня выводил дополнительные руны на моей груди и спине, потом снова пришлось пить его жуткое пойло, не иначе как по ошибке названное зельем. И все ради чего? Чтобы ночью обнаружить себя на каменном полу в собственном подземелье в образе жалкой пародии на волка? Свободный, сильный самец, альфа, никогда и ни от кого не зависящий, лежал на брюхе, как преданная домашняя зверюшка, ожидая знака внимания от хозяина, в нашем случае – хозяйки. Моя вторая половина по-прежнему не слушала меня и отказывалась подчиняться. Чтобы не сойти с ума, приходилось идти на уступки, договариваться с собственным зверем, каждую ночь пуская его сюда. Но сегодня он банально уснул, и я получил возможность взглянуть на девчонку. Сердце радостно запело в груди, оба наших сердца. Во сне ее лицо было почти безмятежно, лишь горестная складка на лбу выдавала беспокойство, пухлые, сочные губы слегка приоткрыты, ресницы подрагивали, волосы черным шелком разметались по подушке. Малышка металась и бормотала что-то еле слышно. Внезапно мне захотелось утешить ее, забрать все горести и страхи, и я запел тихую волчью песню, что самец поет своей паре. Девочка замерла, расслабилась и затихла. Дыхание выровнялось. Облегченно вздохнув, она легла на бок и крепко уснула, подложив ладошку под голову. На губах играла улыбка…