Нелли Рачковская – Семь стен (страница 10)
***
Много лет назад, одним ненастным вечером, он нашёл эту невзрачную и самую обычную на вид книженцию в одеяльце принцессы и спрятал в библиотеке короля. Именно там король случайно и обнаружил Книгу.
Шло время…шут прикипел к этой девочке, Латании, и когда она в младенчестве осталась без матери, он взял на себя все заботы по её воспитанию, тогда как король был очень занят и часто отсутствовал по своим важным королевским делам.
Все эти годы Трикстар безуспешно искал Книгу! А оказалось-то всё просто: когда монарх заходил в библиотеку, Книга узнавала того и светилась, а стоило ему выйти, она становилась невидимой для всех.
– И вот такой шанс! Король считает, что Книга сожжена, можно не опасаться погони! Всё складывается, как нельзя лучше! – бормотал шут себе под нос. – Только вот, как там моя Латания? Всё ли с ней хорошо? Не обидят ли девочку в цирке? Кто о ней там позаботится? Сможет ли она, в конце концов, отцепиться от этого парня? – эти вопросы мучили и не давали карлику насладиться своей триумфальной находкой. – Ну ничего! Я обязательно разыщу принцессу, только вот сначала отправлюсь под землю, в своё царство!
***
Отойдя от ворот дворца на безопасное расстояние, юноша злорадно произнёс: «Вот видите, принцесса, вы презирали меня за мое уродство, непохожесть на других, зато теперь вы такая же, как я!
Вас отец держал, как красивую куклу, всем своим друзьям напоказ, а когда вы вдруг сломались, то стали ему не нужны! Он вас стыдится, потому что вы и есть – глупая и злая кукла! Ему легче вас разрубить, чем видеть ваше уродство!», – он зло засмеялся, но тут же заработал подзатыльник и несколько царапин на лице – Латания была в ярости и не смогла сдержать обиду.
Подбежавшая Мальда принялась их разнимать. И тут все обратили внимание на маленькую собачку, которая всё это время крутилась у ног ребят, обнюхивая их.
Девушка позвала собачку по имени, и та ловко запрыгнула к ней на руки и лизнула в лицо.
– Пери, Пери, дорогая моя, только ты меня и любишь по-настоящему! Мы уезжаем из моего родного дома, ты поедешь со мной? – Пери радостно взвизгнула и завиляла хвостиком в ответ. Её любовь к хозяйке была безмерной!
А вот на мальчишку собачка грозно зарычала, обнажив острые зубки! И когда тот протянул руку, чтобы дёрнуть девушку за косу, Пери куснула его за палец.
– Ай! Больно! – юноша с криком отдёрнул руку и, отвернувшись, тихо пробурчал: – Теперь надо будет действовать аккуратнее! Кто-то здесь всё-таки любит эту вредину!
– Эй, парень! – обратилась к нему Мальда, – нам нужно заезжать в твою деревню и спрашивать разрешения, чтобы они отпустили тебя с цирком?
– Уверяю вас, это лишнее, – ответил юноша, – из моих родных в деревне никого нет, а больше всего на свете я мечтаю разыскать свою маму. Я уверен, что путешествие с цирком – мой шанс! – добавил он и замолчал: сердце его забилось от счастья часто-часто, а всё оттого, что хоть и в таком виде, но он всё-таки смог выбраться за пределы своей деревни!
– Ну и отличненько! – ответила Мальда, довольная собой и тем, как всё удачно складывается: артисты ей достались совершенно бесплатно.
Надо сказать, что в те времена считалось совершенно обычным делом продавать детей в цирк, если семья была бедна и сильно нуждалась.
Хозяйка цирка дала указание выделить ребятам место в кибитке, и когда все устроились, приказала мчаться подальше от этих мест.
«Бойся своих желаний! Эта мудрость всегда срабатывала! – подумала она в который раз. – Ребята хотели свободы и увидеть мир, они его и увидят! Но какова цена, господа, какова цена! Как хитро устроена эта жизнь!».
И караван из кибиток «цирка-шапито пани Мальды» исчез из виду в пыли дорог.
Глава 3
Старуха Лепрозория
… не помня себя, она всё время куда-то шла…
В тот злополучный вечер мать мальчика выбежала за ворота деревни: она не могла вынести злых и обидных обвинений сына и особенно это новое выражение его лица – такое отстранённое, чужое и холодное.
Его горькие фразы стучали в голове, словно крошечные молоточки. Да и хорошо забытые воспоминания нахлынули на неё.
И сейчас страх, всё это время преследовавший её, вдруг полностью овладел женщиной:
– Я плохая, ужасная мать, именно я одна во всём виновата! – укоряла она себя и в слезах шла вперёд. – Почему забыла всё? И что же такого я натворила в прошлом, что мне пришлось убегать и прятаться? Кто мой муж и где он? Я забыла все имена! А главное, я не могу вылечить собственного сына! Чужих детей вон сколько спасла, порой от самых серьёзных хворей! Ходила, гордая, по деревне, в то время как собственный ребёнок был несчастлив, а я ничего этого не видела! Это я слепая, а вовсе не мой сын!».
Погружённая в свои мысли, она, не заметив, ушла далеко от деревни, ступив на «ту самую путь-дорогу», по которой возврата никому нет. Никто не знал, куда может увести эта дорога, для каждого она была своя…
Стоило только матери покинуть свою деревню, как сразу же её руки перестали быть тёплыми, они заледенели и, о ужас, внезапно начали опускаться и прорастать в землю, в подземный мир. Он был тоже обитаем, и его жители, словно почуяв добычу, тотчас принялись тянуть её к себе, пытаясь увлечь в свой мир навсегда; их прельстило её тепло, она нужна была им вся, со всей своей силой. И женщине слышались голоса:
–Ты нам нужна, у тебя тёплые руки… иди же к нам… мы тебя давно ждём… перестань сопротивляться, мы всё равно сильнее и заберём тебя…ты будешь наша! осталось совсем немного…, и ты будешь служить нам… тебе больше нечего делать на земле… тебя там никто не любит, никто не ждёт… смирись!
Удивительно, но боялись подземные жители только одного – звука обычного колокольчика! Чтобы отпугнуть их, матери пришлось пришить на свою одежду много маленьких колокольчиков, громко звенящих при ходьбе.
И теперь она не могла спать: стоило ей только замедлить ход и остановиться, чтобы перевести дух от усталости, как она тут же засыпала, а колокольчики замолкали. Руки её сразу же переставали подчиняться ей и моментально, словно змеи, тянулись вниз, к земле. Они будто корнями прорастали в землю: в том мире особенно ценили её умение оживлять неживое.
От этой постоянной муки бессонницы и звона колокольчиков, мысли женщины путались и теряли ясность, память притуплялась, и мать мальчика уже плохо помнила, откуда она пришла и куда идёт.
И только тихий и далёкий неведомый звук в её голове тянул и манил к себе, заставляя идти прямо на него и не сбиваться с пути. Только ей одной слышалась уже несколько лет эта прекрасная мелодия колокола, что призывала к себе, притупляя чувство голода и другие лишения.
Когда же встречающиеся на её пути люди интересовались, откуда она родом и есть ли у неё семья, она почему-то не могла произнести ни слова, и начинала горько плакать, сотрясаясь при этом всем телом, а из её горла доносился некрасивый, страшный клёкот, будто это каркала старая ворона.
Очень скоро мать мальчика из молодой, цветущей женщины превратилась в старую, страшную старуху, с длинными спутанными космами. Новая её одежда представляла собой серый безликий балахон, напоминающий больше старый дырявый мешок, нежели платье.
Деревенские дети, завидев такое чучело, пугались, убегали и прятались, а самые отъявленные смельчаки даже кидались в неё камнями.
Пища женщины была скудна, она обходила большие города стороной; изредка сердобольные жители деревень подкармливали странницу, но мало кто впускал в свой дом – все опасались страшной и беспощадной болезни – проказы.
Женщину прозвали старуха Лепрозория.
Считалось, что люди, заболевшие проказой, прокляты, их отлавливали, как зверей, и отправляли в специальные колонии за решётку.
Именно поэтому несчастная женщина опасалась, что её могут схватить и заточить в неволю по ошибке, потому как никто и не догадывался, что никакой проказой она вовсе не болела, а звонкие колокольчики спасали её от злых подземных сил!
По иронии, все прокажённые в те времена тоже ходили с колокольчиками, пришитыми по подолу и к рукавам их просторных рубищ. Они специально шили себе такие широкие одежды, чтобы одеяния никак не соприкасались с их телами, изъеденными кровоточащими язвами и покрытые струпьями.
Это были изгои, к ним никто никогда не подходил, так как болезнь эта была очень заразна и не было лекарств, которые могли бы излечить этих бедолаг.
Достаточно было прокажённому коснуться человека, как тот мгновенно заболевал, и поэтому люди, чтобы уберечься, заставляли больных проказой звенеть в колокольчики, задолго объявляя о своём приближении.
Ими пугали детей, рассказывая страшные сказки на ночь, и одну такую наша путница как-то услышала, присев отдохнуть тёмным вечером у открытого окна какого-то деревенского дома.
Это была «Сказка о двух особо непослушных братьях», которые однажды, ослушавшись родителей, подбежали к такому путнику и из озорства позвонили в колокольчики на его поясе, а тот возьми да схвати их за вороты рубах! Да так крепко схватил, что не вырваться мальцам никак. Закричали они тогда громко-громко, только никто не пришёл им на помощь, а родителей-то не было дома, уехали с утра они на ярмарку.
И вот, уже протянул он к детям свои страшные скрюченные руки, изъеденные болезнью, чтобы посадить в мешок и утащить с собой так далеко, где ни один родитель не найдёт, как вдруг дёрнулся злодей, изогнулся, словно натянутая тетива, да как заверещит от боли! Глазищи как выкатит!