Нэлли Крестова – Ануш и Борька (страница 5)

– Боренька, я думала, ты струсил и убежал! – встретила она его слабой улыбкой и протянула навстречу руки.

Борька с серьезностью взрослого плеснул в высокий стакан воды из прозрачного графина и выдавил на ладошку пару спасительных таблеток.

– Аскорбинка с глюкозой, – Ануш напрягла зрение, читая название лекарства. – Боря, так это же то, что мне нужно! Откуда ты узнал? – сквозь выступившие слёзы она обняла его за худенькие плечи. – Сразу полегчает! Спасибо, мой хороший!

Убедившись, что таблетки проглочены, Борька примостился рядом и ласково провел рукой по серебряным волосам Ануш.

– Давай книгу, почитаем! – как можно бодрее предложила она, незаметно растирая онемевшие губы.

Ануш как раз дочитала до момента, когда Гулливер на своем паруснике пристал к неведомым берегам, как трель дверного звонка грубо прервала его невероятные приключения. Ануш хотела было встать, но Борька, не дав ей и шелохнуться, пулей вылетел в прихожую.

– Это что за новый жилец у вас, Ануш Акоповна? – раздался из прихожей голос почтальонши Серафимы.

– Проходи, Симочка. Это Боренька, внучек мой, моя опора и помощник, – отозвалась Ануш.

– А вы никогда про внука не рассказывали, – Серафима, в сопровождении Борьки, вошла в комнату. – А мальчик и правда на вас похож, сразу видно – кровь родная, – заискивающе улыбнулась почтальонша, стараясь угодить.

Борька замер у стены, терпеливо ожидая, когда женщины закончат свою беседу. Как только Ануш расписалась в карточке и получила стопку аккуратно сложенных купюр, хлопнула входная дверь. Не разуваясь, в комнату вошел незнакомый Борьке мужчина. И Борька ахнул, пораженный его ростом и статью. Ну точь-в-точь великан из его книжки.

– Здравствуйте, Артём Сергеевич, – при виде здоровяка мышкой пискнула Серафима и, наспех попрощавшись с Ануш, юркнула в прихожую. – У вас отличный сынок, Артём Сергеевич, – крикнула оттуда.

– Кто-о? – взревел Артём, но Серафима, поняв, что сболтнула лишнего, втянув голову в плечи, выскользнула в подъезд.

Артём забрал из рук матери стопку купюр и только тогда заметил притаившегося у стены мальчишку.

– Это еще что за чудо-юдо? – он брезгливо задрал пальцами Борькин подбородок.

– Боренька, сосед. Мы с ним очень подружились.

Не дав матери, закончить, Артем толкнул перепуганного мальчишку к выходу из комнаты.

– Кыш отсюда, голота, и чтобы духу твоего здесь не было!

– Артём, не смей выпроваживать моего гостя! – Ануш вспыхнула, возмущенная грубостью сына.

– Совсем, мать, спятила! Нашла с кем водиться! Пригрела беспризорника? Обворует, потом ищи-свищи!

Артём схватил мальчишку за шиворот и, приподняв, как жалкого котенка, потащил к выходу.

– Не трогай мальчика! – Ануш разразилась рыданиями. – Не смей!

Борька вылетел в подъезд, как пробка. Вслед за ним на площадку полетели курточка и ботинки.

Прежде чем захлопнуть дверь, Артём впился взглядом в Борькину руку и, обезумев от ярости, схватил его за локоть.

– Откуда это у тебя? – он пытался содрать с запястья мальчишки старенькие отцовские часы. – Так и знал, что мать воришку прикормила! Что ты еще стащил? Колись! Выворачивай карманы!

Борька чудом вырвался из его хватки, но, получив удар в спину, кубарем покатился вниз по ступенькам.

– Артём, сынок, – рыдала Ануш, мечась у порога, – это я подарила ему часы. Боря хороший мальчик. Он не вор!

– Я поймаю тебя, мерзкий щенок! – не слушая мать, бушевал Артём. – Убью! Убью!

***

Борька вырвался на улицу и юркнул за створку подъездных дверей. Сглатывая ком обиды, он мерно покачивался из стороны в сторону, как маятник старых часов. Ушибленный бок отзывался ноющей болью, а шишка, набрякшая на лбу, пульсировала, отравляя каждый вздох.

«Ничего, прорвемся. Не впервой» – успокаивал себя Борька. «Дядя Коля, мамин ухажер, куда больнее лупил. И дуршлагом по темени прилетало, и шлангом по спине. А тут подумаешь, кубарем с пяти ступенек? Плёвое дело».

Борька решил переждать, пока утихнет гнев Артёма, вернуть Ануш злосчастные часы, и тогда всё непременно образуется, как по волшебству.

Но Артём всё не появлялся, и Борька успел продрогнуть до костей. Он уже подумывал о возвращении домой, но тут к подъезду подкатила белая машина с мигалкой и красным крестом на боку. Точь-в-точь такая же, на какой его, неудачно выпорхнувшего из окна, увозили в больницу. Вот бы ещё разок прокатиться! Какому-то счастливчику сейчас повезёт! Помчится сейчас с ветерком, да с сиреной: «уи-уи-и-уииии». Борька вынырнул из своего укрытия, и настолько живо представил себе мчащуюся по дороге скорую, с воющей сиреной, что едва не угодил под ноги санитарам, выкатывающим из подъезда тяжёлые носилки.

– Эй, мальчишка, прочь с дороги! – прорычал один из них.

В ту же секунду на улицу, в распахнутом пальто, выскочил встревоженный Артём. В два шага добежав до машины, широко распахнул задние двери, и санитары затолкнули носилки в салон.

Сердце Борьки затрепыхалось испуганной птичкой, когда он рассмотрел на зеленом брезенте Ануш. Ее лицо, искаженное болью, было мертвенно-бледным.

– Ануш… бабушка Ануш… – прошептал Борька, и словно подхваченный неведомой силой, рванул следом за уносящейся машиной. Добежав до угла дома, он, задыхаясь, смотрел, как тает вдали белый силуэт, и сорвал голос в отчаянном крике: – Ану-у-уш!

***

– Ты, где шлялся? – Анна кинулась на сына, едва он переступил порог квартиры.

Взгляд её тут же зацепился за багровую шишку, вздувшуюся над бровью Борьки. Она ахнула, прикрыв рот ладонью. – Откуда «красота» такая? Ты на себя посмотри! Весь в пыли! Господи, за какие грехи мне это наказание? Раздевайся!

– А это откуда? – Анна схватила руку сына, на которой красовались старенькие механические часы на потемневшем кожаном ремешке.

Борька дернулся и спрятал руку за спину.

– Та-ак! – подозрительно протянула она. – А где твоя новая книжка?

Заметив, как Борька потупил взгляд, расплакалась.

– Все? Профукал подарок? Ты хоть знаешь, сколько я за книгу отвалила? Знаешь? Я пашу, как проклятая, с утра до ночи, а ты… Дурачок неблагодарный! Неужели ты думаешь, я не догадалась, что ты свою новую, дорогую книгу выменял на этот старый хлам? Да что же ты за бестолочь такая?

Резким движением распахнув дверь, Анна вытолкнула Борьку в подъезд.

– Проваливай! И без книги домой не возвращайся!

На шум, из квартиры напротив выглянула Ольга Петровна, соседка с вечно недовольным лицом.

– Анечка, ты бы присмотрела за своим-то! Совсем распоясался. Не ровен час, в психушку загремит.

– Сами разберемся! – огрызнулась Анна, втягивая сына обратно в квартиру.

– И нечего на меня злиться! – не унималась соседка. – Лучше прислушайся! Нормальный ребенок не будет за машиной скорой помощи носиться и орать, как очумелый.

– Орать? – Аня подавила смешок. – В следующий раз, Ольга Петровна, очки лучше протирайте, когда в окно пялитесь. Борька и орать? Ну и сказанули!

– Да-да! Орать! Так орать, что голуби с проводов чуть не попадали, – обидевшаяся на грубость Анны соседка с грохотом захлопнула дверь.

– Слышал, Борька, опять соседи жалуются! – Анна замахнулась кухонным полотенцем. – Вот что прикажешь с тобой делать, а? Ни дома, ни на улице от тебя покоя нет, – она замолчала на мгновение, что-то, обдумывая, и спросила: – Борь, а ты и правда кричал?

Не дождавшись ответа, отхлестала сына полотенцем и усевшись на пол, разревелась в голос.

– Сил моих больше нет! Брошу все к чертям собачьим и уеду куда глаза глядят!

– Мамочка, не уезжай, – Борька прижался к ней и зарылся носом в ее светлые кудри. – Я больше не буду за машиной бегать и кричать не буду.

Перестав плакать, Анна подняла на сына глаза, боясь поверить тому, что слышит его голос.

– Повтори, что сказал! – попросила она.

– Мамочка, я больше не буду кричать, – осипшим голосом выдавил из себя Борька.

– Кричи, Борька, всегда кричи! – Анна плакала и смеялась одновременно. – А голос-то почему такой охрипший? Деньги, что Галина дала, на мороженое спустил? Точно, знаю я тебя как облупленного.

Не выпуская руки сына, она схватила телефон и, набрав номер подруги, разревелась в трубку:

– Галка, не поверишь, Борька заговорил!

***

Анна резко прихлопнула ладонью трезвонивший будильник.

– Скоро выброшу тебя к чертям собачьим, – проворчала она потягиваясь.