Нелли Игнатова – Время любить. Вторая любовь (страница 2)

– Неужели и вы ей поверили?! – возмутилась Маша.

– Но уехали же они куда-то сегодня, – пожал плечами Сашка.

– Думайте, что хотите, если вы такие идиоты, что правду от вранья отличить не можете! – ответила Маша и отвернулась.

Коновалов работал рядом, поэтому слышал всё, о чем спрашивали Машу девушки и парни. Он оторвался от сосредоточенного собирания клубней, встал и сказал:

– Ребята! Прошу всех подойти сюда на несколько минут. Проведем внеплановое комсомольское собрание.

Ребята подошли. Кто уселся на перевернутые ведра, кто остался стоять. Только Алла и Наташа остались на своём ряду.

– А вас что, не касается? – крикнул Нехорошков.

– Работать надо, а не собрания проводить, – ответила Алла, продолжая собирать картошку.

Испугалась, ясно, как день. Так не устраивала бы этот спектакль. Маша поняла, разговор Аллы и Наташи в столовой был затеян специально. Но откуда Алла узнала про Юльку, и про её беременность? И непонятно, зачем рассказала об этом так, чтобы слышали все. Неужели вспомнила давний инцидент про «семью не без урода»? Вполне возможно, Алла этого и не забывала, и, как только выдалась возможность, решила отомстить Юльке, выставив её перед однокурсниками в дурном свете.

– Вы сами подойдёте, или вас тащить силой? – спросил Сергей и сделал два шага по направлению к девушкам.

Алла с Наташей бросили ведра на землю и нехотя подошли.

– Собрание будет коротким, поэтому секретаря выбирать не будем, президиум тоже, – сказал Комиссар.

– Между прочим, комсорг не ты, а Комаров, – заметила Наташка.

– Ничего, он возражать не будет, если это собрание проведу я, – ответил Комиссар и продолжил: – На повестке дня один вопрос: о поведении студентки нашей группы Аллы Андреевой.

– А что я? – возмутилась та, но как-то не очень уверенно. – Чуть что, так сразу я!

И сделала вид, будто не понимает, зачем Коновалов затеял собрание.

– Помолчи, – сказал Сергей, не глядя на Аллу. – У тебя будет возможность высказаться. Ребята! Все вы сегодня слышали, что говорила Андреева о Юле. Я считаю, что это гнусная ложь, сплетня. Алла, я спрашиваю тебя, – он повернулся к ней. – Как ты могла сказать такое о своей подруге?

– А что я такого сказала? – Алла сделала невинное лицо.

– Я не намерен повторять, – резко ответил Комиссар. – Все слышали, что ты говорила. А теперь скажи, чем ты ручаешься за правдивость своих слов?

– А тем, что Алла никогда не врёт! – заступилась за подругу Наташа.

– Тебе слова не давали, – сказал Сергей. – Я пока что Андрееву спрашиваю. Что же ты молчишь, Алла? Откуда у тебя такая информация?

– Я слышала это ночью от Машки и Юльки, – буркнула Алла.

Теперь Маше стало всё ясно. Юля подумала, что Алла и Наташа уснули, и принялась рассказывать свои новости. Скорее всего, Алла тоже не могла уснуть после выяснения отношений с Машей, и всё слышала.

– Маша, что ты скажешь? – спросил Сергей.

– Это неправда, – ответила она. – Мы разговаривали с Юлей ночью, но не об этом.

– А о чём? – спросил Постромин.

– А это никого не касается.

– Видите, видите! – закричала Алла радостно, указывая на Машу пальцем. – Она не хочет говорить! Значит, я права! Они об этом ночью разговаривали!

– Это не доказательство, – возразил Сергей. – А даже если предположить, что ты говорила правду, Алла, в чём я сильно сомневаюсь, ты всё равно не имела права говорить об этом во всеуслышание.

– А я и не говорила всем! – вызывающе сказала Алла. – Я вообще-то с Наташей разговаривала! И не виновата, что вы любите подслушивать чужие разговоры!

«Сейчас опять выкрутится, и выйдет сухой из воды, – с беспокойством подумала Маша. – Опять повернёт всё так, что окажется права, а все остальные в дураках. Конечно, со временем они поймут, что Алка врала, но когда еще это будет... Надо срочно что-то предпринять, а то некоторые уже почти верят Алке... И надо же, как все извратила! Теперь даже если Юлька с Сашкой приедут и объявят, что женятся, многие решат, что Юлька заставила Сашку на ней жениться... Что же делать? Рассказать правду? Но Юлька просила никому не говорить... А, ладно, чистое имя подруги дороже тайны».

– Я не понимаю, зачем мы тут собрались, – между тем продолжала идти в наступление Алла. – Уж если и надо обсуждать чье-то поведение, то не моё, а ваше, дорогие однокурсники! За подслушивание чужих разговоров!

– А ты разве не подслушивала ночью? – спросила Маша.

– А мне просто некуда было деваться! – развела руками Алла. – Вы шептались так громко, что и мёртвого могли разбудить!

– Значит, ты утверждаешь, что мы говорили о том, как Юльке заставить Сашку жениться на ней, да? – спросила Маша, глядя прямо в глаза Алле.

– Да! – не моргнув глазом, ответила та.

– Ах, так, значит, если девушка заставляет парня против его воли жениться на ней, он сразу с горя дарит ей обручальное кольцо? – продолжала Маша. – Это он с горя сегодня утром выглядел таким радостным? А Юлька была такая счастливая потому, что Сашка заставляет её аборт делать?

Алла удивленно уставилась на Машу. Не ожидала от неё такого напора. Маша и сама от себя подобного не ожидала. Но злость на несправедливые Алкины обвинения придала смелости и красноречия.

– А я видел вчера у Юльки кольцо, – сказал вдруг Славик.

– И я видел, – подтвердил Коля Сорокин.

– А я у Сашки кольцо видел, – добавил Витька Комаров.

– И я, – подхватил Яшка Постромин.

Маша облегченно и радостно вздохнула. Как хорошо получилось: и подругу защитила, и тайну не выдала. Ну, разве что ребята сами теперь догадаются...

– Так, они что, заявление подавать поехали? – догадался Дорогин.

– Понятия не имею, – ответила Маша. – Вообще-то они поехали в город потому, что у Юльки скоро день рождения.

– Итак, – заключил Комиссар. – Правду или нет говорила Андреева, подслушивали мы её разговор с Наташей в столовой, или нам просто некуда было деваться, неважно. Неважно, всем она говорила, или только одной подруге. Важно, что Андреева поступила очень нехорошо по отношению к Юле. Поэтому предлагаю её наказать. Давайте решать, что с ней делать.

– Предлагаю объявить устный выговор, – сказала Мила, на что Алла лишь презрительно хмыкнула.

– Исключить из комсомола, – предложил Нехорошков.

Все украдкой захихикали, а Алла усмехнулась:

– Больно нужен мне ваш комсомол!

– Давайте выгоним её из нашей группы! – сказал Коля Сорокин.

Алла зло взглянула на Колю, но Маша заметила, что в её глазах блеснули слёзы. Испугалась, что на самом деле выгонят.

– И вообще из института! – добавил Постромин. – Нечего на хороших людей наговаривать!

– Ну, если бы за сплетни из института выгоняли, у нас училось бы в три раза меньше народу, – сказал Комиссар и добавил: – Я предлагаю объявить Алле бойкот на неделю.

– Да мы и так после этого не будем с ней разговаривать, – ответил Дорогин.

– Я за бойкот, – сказала Маша.

– Я тоже, – добавил Метелев.

Все согласились с предложением Сергея, только Наташа промолчала.

Пока шло собрание, Лёшка молчал. Маша видела по выражению его лица, что он никак не может поверить своим ушам, тому, что Алла могла сказать такое про Юлю. Он был очень разочарован и огорчён тем, что Алла оказалась не такой хорошей, какой он её считал.

Когда высказались все, Лёшка подошел к Алле:

– Я за бойкот. Но, пока он не объявлен, хочу сказать, Алла, что до сегодняшнего дня я считал тебя хорошей подругой Маши и остальных девушек, и удивлялся, почему они все тебя недолюбливают. Сегодня ты показала своё истинное лицо. Мне очень больно оттого, что я ошибался в тебе. И теперь не только дружить, даже разговаривать с тобой не хочу. Я объявляю тебе бойкот не на неделю, а навсегда.

Он отвернулся и пошёл на свой ряд. Алла тоже была разочарована. Она надеялась, что, как обычно в небольших конфликтах, иногда возникавших в группе, Лёшка примет её сторону. Она, красная от стыда и злости, крикнула ему вслед:

– Да не больно ты мне и нужен! Инвалид!

В её тоне это слово прозвучало как самое худшее оскорбление. Лёшка быстро повернулся к Алле, поднял руку, словно хотел ударить. Она испугалась, повернулась и побежала. Лёшка не стал её догонять, отвернулся и пошёл в другую сторону. Маша на одно мгновение увидела его лицо. Оно было бледно, как гипсовая маска, на которой застыли боль и отчаяние. Машу вдруг охватил какой-то странный столбняк, она смотрела вслед Лёшке, и не двигалась с места. Остальные ребята тоже стояли, как в немой сцене, только Алла бежала к центру поля, а Лёшка шёл к его краю.

Первым опомнился Дорогин.