Нелли Игнатова – Время любить. Исполнение желаний (страница 22)

– Как скажешь, – она пожала плечами.

Звонок на урок прекратил ссору. Маша убежала в свой класс, а Радик, пока не вошёл учитель, собрал свои книги и тетради и пересел за последнюю, пустующую парту.

Когда после уроков они шли домой, Маша спросила:

– Радик... я правда... такая некрасивая, как говорит эта девчонка, твоя одноклассница?

– Ну что ты, нет, – возразил он. – Ты красивая. И я тебя очень люблю. Ксюша просто завидует.

– Может, надо было найти другую девочку, чтобы подыграла тебе, – вздохнула Маша.

– Нет, нет, ты меня вполне устраиваешь, – улыбнулся Радик, обнимая сестру.

Не прошло и недели, как количество записок и сообщений на телефон, которыми девушки засыпали Радика, уменьшилось, а вскоре они исчезли совсем. Но Радику и Маше так понравилась новая игра, что они продолжали разыгрывать влюблённых.

«Для профилактики», – решили они.

*

Учебный год закончился, началось лето, каникулы, но Радик и Маша по привычке везде ходили, держась за руки или обнявшись, и даже самые обычные слова шептали друг другу на ухо, как слова любви.

Мария смотрела на сына и радовалась, что он снова смеётся, снова весёлый и энергичный. И, может, к лучшему, что пришлось оставить спорт. Пусть он никогда не станет чемпионом мира и Олимпийским чемпионом, зато у него будет время просто жить.

Но Радик не забыл о фигурном катании, и всё еще мечтал о спортивной карьере. В июне он прошёл очередное обследование. Увы, результат был тот же: порок сердца подтвердился. Радик очень расстроился, и врач сказал, что он снова сможет стать здоровым, если исправить порок хирургическим вмешательством.

– И я снова смогу заниматься фигурным катанием? – спросил Радик.

– Возможно, – кивнул врач.

– Тогда я согласен, – не раздумывая, сказал Радик.

– Твоего согласия мало, парень. Ты несовершеннолетний, и на операцию требуется разрешение родителей. Причём в письменном виде.

– А если человек умирает, вы тоже согласия родных требуете, чтобы спасти его?

– Но ты же не умираешь, – усмехнулся врач. – И вполне можешь прожить без операции.

Вернувшись из поликлиники, Радик первым делом рассказал Маше о разговоре с врачом.

– Как думаешь, мама и папа дадут разрешение? – спросил он потом.

– Думаю, да, – помедлив, ответила девочка. – А ты... не боишься?

– Честно говоря, боюсь, – признался Радик. – Но это мой шанс вернуться в большой спорт, и я намерен его использовать.

Вечером, когда вся семья собралась в гостиной, Радик подошёл к родителям, сидевшим рядом на диване.

– Ты ходил сегодня к врачу, сынок? – спросила Мария.

– Да. И он сказал, что я снова смогу стать здоровым, и снова смогу заниматься фигурным катанием.

– Да? Это прекрасно, – сказал Сергей. – А что для этого нужно?

– Операция. Но требуется ваше письменное согласие.

Говоря эти слова, Радик заметил, как мама почему-то побледнела, а отец нахмурился. Едва он замолчал, мама сказала:

– Нет! Нет, Радик, нет!

– Нет, – добавил отец.

– Но почему? – Радик был удивлен и разочарован. – Почему? Вы не хотите, чтобы я снова был здоров? Или вам всё равно? Да вы просто не любите меня!

Радик повернулся и хотел убежать, но Сергей поймал его за руку.

– Пойдём. Я тебе объясню.

Сергей привёл сына в свою комнату, усадил на кровать, сам сел рядом. Немного помолчав, он сказал:

– Ты же знаешь, Радик, что я тебе не родной отец.

– Знаю. Я не помню родного отца. Но причём тут он? Мы говорим об операции!

– Не торопись, сынок. Ты не помнишь родного отца, но мама много тебе о нём рассказывала, – сказал Сергей. Радик кивнул, и он продолжил: – И ты должен знать, что твой отец умер после операции на сердце. Поэтому мама никогда не согласится на твою операцию. Не потому, что она тебя не любит. Наоборот, потому что очень любит и боится потерять, как потеряла твоего отца.

Радик некоторое время сидел молча, размышляя. Конечно, можно подождать три года, а после того, как исполнится восемнадцать, согласие родителей на операцию не потребуется. Но ждать три года, даже год, Радик не хотел. За это время можно вообще разучиться стоять на коньках...

– Я бы лучше согласился умереть, чем так жить, – буркнул он.

– Думай, что говоришь! – резко сказал Сергей. – Мы все любим тебя, и не хотим потерять! Если тебе своей жизни не жалко, то пожалей наши, не будь эгоистом!

– Я? Я эгоист? – закричал Радик. – Это вы эгоисты! Ты и мама! Это из-за вас я никогда не смогу снова поехать на соревнования! Никогда не смогу победить!

– Радик, неужели какие-то медали тебе дороже собственной жизни? – спросил Сергей.

– Да причем тут медали?! Я полжизни готов отдать, чтобы просто пойти покататься! Я не хочу всю жизнь жить, как инвалид! Да если бы был жив мой родной отец, он согласился бы!

Радик заплакал, закрыв лицо руками.

– Сынок, милый, – Сергей присел перед ним, взял его за руки и заглянул в лицо. – Разве я был тебе плохим отцом?

– Папа, прости, – всхлипнул Радик. – Я люблю тебя. Ты хороший отец. Но пойми, я хочу жить, как нормальный человек! Мой отец умер тринадцать лет назад, за это время медицина далеко шагнула вперёд. А я должен страдать, только потому, что мама боится!.. Папа, я вижу, ты со мной согласен, поговори с мамой, уговори её, чтобы она согласилась! Пожалуйста!

– Хорошо, поговорю, – медленно проговорил Сергей. – Я даже дал бы свое согласие на операцию, но это...

– А я – нет! – на пороге комнаты появилась Мария и не дала Сергею договорить. – Никогда, Радик, никогда я не дам согласия, ты слышишь?

Радик встал и пошёл к двери. Проходя мимо Марии, он взглянул на неё глазами, полными слёз, и сказал тихо:

– Жаль, что я тогда не умер.

Мария побледнела, а Сергей насторожился:

– Что он сказал?

Она не ответила. За Радиком захлопнулась дверь его комнаты.

Мария прислонилась к косяку и заплакала.

– Маша, – Сергей подошёл к ней и обнял. – Я думаю, тебе нужно согласиться. Иначе Радик тебе этого не простит.

– Нет! Никогда! – твердо ответила Мария. – Он должен понять, почему я так поступаю, он поймёт!

– Сомневаюсь, что захочет, – задумчиво проговорил Сергей.

– Я поговорю с ним, – Мария и подошла к двери комнаты Радика.

Толкнув дверь, Мария поняла, что она заперта. Она прислушалась к звукам в комнате, и поняла, что Радик плачет.

– Радик, открой! Мне надо поговорить с тобой!

В ответ – ни звука. Даже всхлипы прекратились.

– Радик, открой! – Мария сказала это погромче, и постучала.

И снова никакого ответа. Потом она услышала глухой стук – как будто что-то тяжелое упало на ковер. Она поняла, что это Радик упал, и схватилась за ручку двери, чтобы самой не упасть, так как ноги внезапно стали ватными от волнения.

– Радик, открой! – сказала она еще раз, но за дверью все было тихо.