Нелл Уайт-Смит – 150 моих трупов (страница 29)

Вместо этого я чувствовал, как связи шумят от сердца города и расходятся под межами серым незримым дождём.

Стены почти перестали для меня существовать. Я слышал сквозь них. Даже не то чтобы слышал… скорее ощущал каким-то особенным чувственным органом. И в сознании рисовалась картинка движения. Мой друг опустил руки, упёрся в колени. Закрыл в задумчивости лицо. Отнял ладони. Я знаю, он смотрел на них. Моя жена переменила позу, оставшись стоять, где была. Я так точно знал механику каждого её движения. Понимал это так глубоко, как она никогда не могла бы понять сама.

По коридору от лестничной клетки сотрудник Центра шёл к нам лёгкой походкой. Он приветливо улыбался. Когда он подходил к двери, мой друг зачем-то встал. Отдал знак приветствия. Верно, он забыл, что с Центром, как и с врачами, я мог говорить за себя сам. Последние месяцы, пока я лежал без сознания, он так привык нести за меня ответственность, что… его раскаянье в этом глупом приветственном жесте для меня явствовало из каждой задействованной им мышцы, начиная от ног и заканчивая веками.

– Я рад вас приветствовать! – просиял мастер Центра, войдя.

Улыбнулся мне. В руках он нёс перчатки. Их он положил, походя, на кофейный столик у двери.

Моя жена встрепенулась. Сжала кисть у меня на плече. Я не чувствовал этого. Снова не чувствовал. Знал. Её губы разомкнулись. Поворот головы, вопросительный взгляд.

– О нет, – отдал ей знак приглашения мастер, – уходить совсем не обязательно, если господин Риррит не возражает, конечно.

Я повернул голову, не зная, как следует ответить. Она поняла правильно. Сжатая до этого рука у меня на плече расслабилась. Пригладила мою рубашку. Женщина вышла.

– Ну, – проводил её взглядом мастер, – что же! Я, во-первых, рад с вами познакомиться, господин Риррит. Поверьте, не каждый день получаешь такие заявки. Когда вы очнулись? Если я правильно помню, неделю назад?

– Пять дней.

– И уже готовы приступить к работе! – похвалил меня мастер.

– Согласно заключению врачей, я полностью здоров.

– Полностью здоровы, хотя совершенно парализованы. Болезнь раньше касалась только ног, но теперь распространилась и выше, насколько я понял? Ну что же, не стоит спекулировать словами, я понял, что вы имеете в виду, и очень горжусь вами. – Он улыбнулся, довольно официально и примирительно-фальшиво. Вздохнул и бросил взгляд на дверь. – Я… в силу своей профессиональной… давайте это назовём «профессиональной инерцией», в курсе вашей ситуации. И меня несколько беспокоит… Поймите правильно – заявка, полностью соответствующая вашим желаниям, на вас поступила. Расчёт на дальние назначения, красные рукава – словом, полный список вещей, которых обычно кандидаты боятся, как горящего поезда. Поэтому я рад, что вам именно туда и надо. Я готов дать добро, но переживаю вот за что: такие дальнобойные команды, как та, куда вас назначат, проводят много времени рядом, и лучше в таких случаях формировать одну и на многие годы. Плохо будет, если ваша семья…

Я перебил:

– С нами всё хорошо.

– Отлично. Но я уточню ещё один момент – право вашей супруге следовать за вами (конечно, после вашего личного разрешения) Центр даст только после того, как вы отработаете не меньше десяти лет. Вахты долгие. – В окно бил ветер. Я знал, что он холодный. Я не чувствовал сквозняка, но в любой момент мог бы. Мне просто надо взять себя на перчатки. – Увольнения в города – краткие.

– Мне и моей жене нужно время, чтобы принять произошедшее. – Я уточил: – Много времени, я думаю. Очень много.

– Ну что же, – он перевёл взгляд на перчатки, лежавшие на столе, – тогда ваш поезд уходит через пять часов. Инструктаж в здании Центра, там же экипировка (я не сомневался в ваших решениях, поэтому позволил себе немного предвосхитить события). Идите вперёд: мне нужно будет ещё закрыть кое-какие дела в этом госпитале и провести в городе несколько встреч. Перчатки… – он перевёл наше совместное внимание на столик, – вы же позволите мне провести эту небольшую проверку профессионализма? Здесь… три метра. Три метра до них.

Он взглянул на меня. Я понял, что он никогда не видел, как оперируют с нитями на таком расстоянии.

Я встал с инвалидного кресла, подошёл к столу и взял перчатки.

Мастер Центра прощался со мной, используя фразы, какие я позже стану называть «стандартными». Но я в этот момент слышал только, как вздрогнула от звука моих шагов женщина, что ждала меня в коридоре. Моя жена.

Я затворил за собой дверь.

Мой друг встал. Я положил руку ему на плечо. Поблагодарил. Мы обнялись на прощание с женой. Она больше не плакала. Я знал, что разлука предстоит долгая. Я принимал её. И она принимала.

Когда я отправился к выходу, они не провожали. Они не могли. Сидели там, на лавочке, далеко друг от друга, но я чувствовал верно всё напряжение. Перчатки привычно улучшили и без того острое чутьё. Я шёл по коридору вперёд, а видел чуть назад и в будущее. Я спущусь вниз, накину куртку и отправлюсь на Пятую улицу к Центру. Они будут сидеть рядом ещё минут пятнадцать. Затем он обнимет её. Она будет хотеть плакать от стыда, горя и чувства отчуждённости, но не сможет, а вместо этого она просто останется в его объятиях. Это уже заложено в их телах. Уже жило в них. Ещё не в сознании, но в плоти – давно. Они больше не лягут друг с другом, но и чужими друг для друга уже никогда не станут. До самого конца.

Я их очень жалел. Потому что я мог быть рядом и ненавидеть их за предательство. Ударить его, оскорбить её. Сделать что угодно, чтобы показать, как глубоко меня ранила измена. Но я простил. А значит, в какой-то мере отказался от них обоих.

Я открыл глаза. Потолок в жилых внутренних помещениях голема узорчатый, с росписью. Рядом со мной лежала рыжая танцовщица. Оператор имитировал сон. Я обнял её и поцеловал в лоб. Она вяло и тепло потянулась ко мне. Кисть руки скользнула по груди, нашивке над карманом. Мы уроды. Всё немного качалось. Големы закончили с ликвидацией последствий аварии и теперь направлялись куда-то по своим делам. Мёртвый поезд стоял недвижно, носом к продолжению пути. Всё терялось в тумане, и мы в нём потеряны и найдены одновременно. Карманные часы отсчитывали время до моей смены.

Двадцать…

Пятнадцать…

Пять…

Глава 5

Поезд

I

Когда я снова выбрался на смотровую площадку после окончания смены, Хозяин Луны всматривался во что-то наверху. Он поприветствовал меня вдохновенно:

– Смотри туда! Мне кажется, что я нашёл способ продолжить путь как можно скорее, но придётся ещё потрудиться, чтобы добыть нужный транспорт!

Я напряг зрение и с трудом заметил, что вдали в плотной пелене тумана проступают части машины. Располагались они довольно близко друг к другу.

Подождав, пока детали стали видны более явно, я обратил внимание на то, что они, в отличие от остальной части машины, остаются недвижимыми. С каждой секундой различать это становилось всё проще. За приближающимся объектом я следил, постепенно задирая голову, поскольку он располагался на значительной высоте, где-то на уровне головы голема.

Ещё немного позже в очертаниях объекта стало возможно различить уютную нишу в бесконечном переплетении труб и арматуры, а совсем скоро он приобрёл узнаваемые очертания своеобразной станции. Там ждал покрашенный в зелёное, ещё не совсем выцветший вагончик.

– Это зубчатая железная дорога, она ведёт выше. Я планирую ввести вагон в действие и подняться ещё немного. Хотелось бы попасть в одну из тех паромотрис, что нам показывал Сайхмар. Они бы домчали нас до границы долины.

Словно почуяв его интерес, один из тех волшебных вагончиков, нежных вдохновенных теней тумана, пронёсся где-то над нашими головами. Будто невесомая вуаль подёрнулась рябью. Она то складывалась в очертания вытянутого транспортного средства, то принимала прежний нетронутый облик. Лишь некое суеверное чувство говорило мне, что это не призрак движется в недоступной для нас высоте. Быстро, как порыв ветра. Тихо. И вместе с тем – кротко перешёптываясь с самой сердцевиной души. Это живое существо.

Хозяин Луны, проводив его движение взглядом, с энтузиазмом сделал глубокий вздох и опёрся о перила.

– Второй час за ними наблюдаю. Подумать только: как близко! Кажется, что это нечто совершенно волшебное, не иначе! Если бы я мог умереть, как вы умираете, то хотел бы, чтобы мою душу в Лабиринт везла одна из таких. Жаль, что у меня нет души. Эти вагоны – сверхлёгкие паромотрисы, построенные по принципу дирижабля: каркасная основа, рёбра из лёгкого сплава… Просто и очень быстро: до ста километров в час!

– Что такое «дирижабли»? – спросил я.

Я уже слышал слово, но не помнил его значения.

– Это летательные аппараты! – возвестил Хозяин Луны, жадно вглядываясь в туман. – Они поднимаются вверх за счёт газов, более лёгких, чем воздух. И летают в небе! Не слишком высоко, не слишком далеко, но ты бы знал, какими красивыми они кажутся с земли! А когда смотришь на них сверху, с самой Луны или со звёзд, то только и делаешь, что думаешь: «Опять разлетались эти дирижабли! Вот неугомонные! Почему же им не сидится на земле? Почему же им так нужно в небо?..»

Я зачем-то сказал:

– Но нам очень нужно в небо…

Демон, обернувшись на меня, произнёс как-то отстранённо и слишком серьёзно: