Нелл Уайт-Смит – 150 моих трупов (страница 18)

Но я не знал, почему она хотела остаться в Низком Ветре. Я не знал, к чему она стремилась. И как далеко следовало бежать от того, от чего бежала она. Может, ей будет лучше на Луне. Там, где никто из тех, кого она знает, не сможет остаться с ней. В краю, свободном от законов мира. Где никто никогда не найдёт. Откуда нельзя будет уехать. И где она сможет говорить откровенно. И получать откровенные ответы. Быть свободной. Быть собой. Нет поездов к Луне. Пыль и прах между нею и миром.

Демон успокоил попытки оттолкнуть дверь. Он надавил на неё руками, босыми ступнями, крепко упершись в пол. Она поддалась. Я не видел, но почти чувствовал, почти слышал, как напряглась мускулатура Хозяина Луны. Я знал, что и Инва оценила мощь, заложенную в ней. Мы никогда не встречали и никогда не встретим ничего подобного в мире. Нам никак не прощупать это перчатками. Хотя мы очень хотели этого. Эту плоть. Я лично – очень её хотел.

– Ладно. С петлями мы потом разберёмся. Главное, что теперь мы можем лицезреть… – Демон запнулся. – Вы что-нибудь здесь можете лицезреть?

Стоя за его спиной, мы все хором промолчали.

– Здесь темно, как в темноте, – сообщил подошедший сзади Сайхмар.

Про себя я отметил, что народное творчество порой обладает редкой степенью точности.

II

– Нет, я совершенно серьёзно! – В доказательство своих слов Хозяин Луны снял первый глоток из небольшого сосуда, более всего напоминавшего химическую колбу. – Это безвредно и даже более чем сносно! – Он протянул спиртное нам и пустился в разъяснения причин его появления. – Из-за какого-то внешнего катаклизма, произошедшего здесь, в Паровой Долине, ликровые вены поезда оказались забиты. Возникла целая череда тромбов, они привели к смерти вагонов и локомотива, сохранив двигатель. Но поезд – очень большой, и кое-где ликра продолжила почти нормальное обращение. Недостаточное для поддержания жизни, конечно, но суть в том, что она все эти годы обогащалась за счёт не слишком разумного, но всё-таки работающего сердца. Резюмируя всё вышесказанное, этот разбавленный водкой фильтрат – вполне годное к употреблению внутрь пойло. Почти как надо. Тем более ничего лучше вы всё равно не найдёте!

Мы находились в пути уже четвёртый час. День клонился к вечеру.

За это время врач осмотрел меня. Порезы, насколько это возможно, он обработал. После осмотра аптечки, находившейся в головном вагоне, он принял решение дать мне несколько препаратов. Они оказывали обеззараживающее и анестезирующее действие. Я от них отказался. Мне оставалось только удивляться, что после всех этих лет лекарства всё ещё годились к применению. Демон счёл мои сомнения забавными, но не стал оспаривать отказ.

Несмотря на оказанную мне помощь, при попытке заговорить я чувствовал сильную боль. Лицо саднило. Но скоро я привык к этим ощущениям.

Нам удалось бегло осмотреть состав. Ни в головном вагоне, ни в тех, что нам удалось открыть, мы не нашли тел экипажа или пассажиров. Возможно, в момент смерти поезда в нём никто не находился. Уточнить это мы не могли: локомотив и вагоны мертвы, сердце безумно. Мелкие големы вообще не обращали внимания на то, ехал ли кто-то внутри или нет. Их волновала только зона их прямой ответственности.

Туман снаружи нашего скорбного средства передвижения темнел. Полнился звуками огромной невидимой машины. Груз остался размещён в жилых вагонах. Неприспособленных для транспортировки трупов. Тела стояли. Нам с трудом удалось добиться некоторой герметичности этих мест хранения. Отсечь вагоны от прямого влияния связей сердца локомотива. Позволить беспрепятственно работать только с нашим саркофагом.

Однако, поскольку занимались мы только размещением грузов, дотемна нам не удалось вернуть айровое освещение. Газового аналога в поезде не оказалось. С концом светового дня мы полностью лишись возможности проводить инженерные изыскания в жилой части. Поэтому переместились в локомотив, где ловили последние крохи дневного света.

Хозяин Луны ещё раз осмотрел моё плечо. Он долго разглагольствовал о том, что целые сутки без движения ему не помогли и сустав выглядел так же, как и сразу после травмы. После он достал немного умеренно насыщенной войры, находившейся здесь в технических частях поезда, и ввёл её в сустав, надеясь, что микроскопические механизмы-агенты, входящие в её состав, помогут мне заживить руку.

Шат, оставив нас работать по своим назначениям, отправился на обход вагонов по верху. Сайхмар дежурил с телами. Полная темнота совершенно не смущала его. Инва, пользуясь возможностью, спала. До этого она поставила на очистку ликры и профилактику своего гомункула. Сейчас он ехал рядом с нами, время от времени я перчаткой разминал его многосоставные конечности. В эти минуты гомункул выглядел совсем живым, чем немного пугал пассажиров.

Молодая девушка-механик, по-деловому переплетя волосы в две короткие косички, ассистировала демону. Ловила каждое его слово. За последние сутки он стал её абсолютным повелителем. Так, наверное, тому и следовало произойти.

Врач, нотариус и притихший сверх меры Онвар сидели с нами. В их услугах никто не нуждался. Потому они просто составляли нам компанию. Представляли из себя аудиторию для словоизлияний демона. Тот как раз передал усатому механоиду колбу с мутной взвесью ликрового фильтрата.

– Попробуй! Это очень неплохо! Увидишь свою жизнь в новых красках!

– Это наркотическое средство? – уточнил нотариус голосом, не лишённым заинтересованности.

– Чуть-чуть, – признался демон и подмигнул, – интеллигентненько. – Он устремил взгляд на туман вокруг и продолжил без ставшей уже привычной нам бравады в голосе. – Это – поезд, принадлежавший кому-то из высокопоставленных храмовников. Или высоких мастеров мира. Наркота здесь может быть только с тонким привкусом власти. – Он не повернулся к нам, а голос стал ещё задумчивее. – И опыта, накопленного прошлыми поколениями.

Потом он замолчал. Нотариус сделал очень осторожный глоток. Никаких особенных эмоций напиток у него не вызвал. Но, проглотив, мужчина показался довольным. Передал склянку Онвару. Тот посмотрел в мутную взвесь пойла и, не пригубив, отдал дальше. Поезд тем временем плыл сквозь бесконечный туман, окаймлённый проступающими внутренними деталями Машины.

Череда мелких големов, собравшихся вокруг Хозяина Луны, чуть двинулась. Он закончил чистку очередного крохи и отпустил его. Разрешил вернуться к своим обязанностям. Голем, впервые за много лет удостоившийся такой заботы, как мне почудилось, выглядел счастливым. Эта стрекочущая ножками о стены и пол толпа, ожидавшая своей очереди на чистку и смазку, придавала демону тёплый ореол. Уютный.

Хозяин Луны встрепенулся, словно спохватившись о чём-то, но голос его, когда он задал мне вопрос, звучал по-прежнему задумчиво:

– Как поживает ваш мастер? Мы давно не виделись с ним.

Я удивился. Но проявлять невежливость, когда меня спросили о здоровье мастера, не стал:

– Мастер Сойринн, насколько я знаю, здравствует. Однако он стар и скоро уйдёт в Лабиринт, – ответил я, не поняв до конца вопроса.

– Нет. Я имел в виду вашего настоящего мастера. Того, кто учил вас обращаться с перчатками, – уточнил демон, сменил увеличительное стекло в очень сложном окуляре, и принялся за нового чумазого подопечного.

– Всё верно. Меня всему учил мастер Сойринн. Инва и Сайхмар учились…

– Он механоид? – на всякий случай уточнил Хозяин Луны, перебив меня.

– Да, – неловко ответил я, словно признание этого очевидного факта сейчас оказалось немного неуместным.

– Значит, вас наставлял уже не демон Ювелир? Если он больше не преподаёт всем операторам лично, то мир действительно расширился. Действительно укрепился. Я слышал, мастер Ювелир больше не в Храме. Будто что-то произошло между ним и госпожой Зимой, и мастер Конструктор попросил его уехать. Надолго. Похоже на ссылку. Слышал, будто он строит город где-то в средней полосе, недалеко от моря, в плохих почвах. Значит, его услуги не только как архитектора, но и как преподавателя в Храме больше не нужны. Это так? Вы учились ремеслу не в Храме?

– В Осеннем Небе. Шестом работном доме.

– Для?.. – перехватил внимание аудитории Хозяин Луны. Он скривился в притворной улыбке. – Ну ладно тебе. Ты привык продолжать это предложение. По голосовым связкам заметно. Тело очень часто нас выдаёт. Так что, скажешь, на чём специализировался интернат?

Я промолчал. Демон закончил за меня.

– Для инвалидов. Я заметил твои проблемы с ногами. Не нужно стесняться – то, как ты владеешь парализованной плотью, может вызвать только уважение. Молодой Онвар мог бы многому научиться у тебя и Инвы, если бы не идиотничал так отчаянно. Как тебя вообще взяли на это назначение, малой?

Пришло время раскрывать чужие секреты. Я хотел бы уйти. Мне эти разговоры не интересны. Но я вынужденно оставался рядом с камнями, пока один из моих коллег отдыхал, а второй дежурил с грузом.

Паренёк стыдливо разлепил сухие губы:

– Я заплатил за практику.

– Зачем?

– Я собираюсь стоить политическую карьеру, начав с референта. Телепатические способности и владение операторскими перчатками на этой должности очень полезны, – отрекомендовал себя молодой механоид.

Я обратил внимание на настоящее время в глаголе «собираться». Гонору в интонации его речи заметно прибавилось. Что, по крайней мере, говорило о том, что физически он приходит в норму.