Нелл Хадсон – Только сегодня (страница 25)
– Фу, отвали, – сморщилась я, отпихивая его. – Что ты любишь готовить?
– Я предпочитаю, чтобы готовили для меня.
Я внимательно посмотрела на него с прищуром.
– Что? – простодушно удивился он.
– Лучшее место для отдыха?
– Лаос. Дальше.
– Как ты расслабляешься?
– Косячком. Дальше.
Он забрался под одеяло, улегся на бок лицом ко мне, одну руку подложил под щеку, а другой дотянулся до моего живота.
– Как ты поддерживаешь себя в форме?
– Ха, ха, ха!
– Любимое телешоу?
– Все, что касается подглядывания за частной жизнью.
– Животные или младенцы?
– И те и другие.
– Кому ты благодарен?
– Национальной службе здравоохранения.
– Перед кем бы ты хотел извиниться?
– Уф. Перед каждым.
– Расскажи нам какой-нибудь свой секрет.
– Ты и сейчас выглядишь на двенадцать лет.
– Это не секрет.
– В каком-то роде секрет. Никто, кроме меня, этого не знает.
– Нет, не пойдет, это скукотища. Я хочу забористое.
– На самом деле нет у меня никаких секретов. А что говорит, – он приподнялся, чтобы посмотреть имя интервьюируемой звезды в журнале, – Шейла Шелкросс?
– Шейла Шелкросс говорит: «Я страшная расистка».
– Блядь. Ничего такого у меня нет.
Я бросила журнал на пол рядом с кроватью и выключила светильник. Мы лежали в полной тишине и темноте, что способствовало продолжению теперь уже наших внутренних монологов. Генри. Дил. Бен. Марла.
– Дил? – прошептала я.
– Что?
– Твои стихи становятся очень мрачными.
Он засмеялся и дотянулся до моей руки под одеялом. Так мы и уснули.
Затем появился Лохлан, он наступил на хвост Долли, пялился на меня, свирепо смеялся, лапы Долли неистово царапали пол… а потом собакой была уже я, Лохлан нависал надо мной, и я не могла дышать, а он твердил, что мне это нравится…
Я проснулась с бешеным сердцебиением и вся в холодном поту. Прильнув к теплой спине Дила, я уставилась в непроглядную темноту. Много-много раз я вот так просыпалась посреди ночи в одиночестве, зависая в плотной бездне неопределенности где-то в безвременье и теперь была благодарна присутствию рядом живого существа. Я потерлась щекой о спину Дила, ощутив нежность его старой хлопковой футболки. Дил зашевелился, резко вздохнул и повернулся ко мне лицом.
– Что случилось? – пробормотал он.
– Извини, – зашептала я в ответ, – плохой сон.
Он привлек меня к себе и заключил в крепкие объятья. Я уткнулась лицом в его плечо и почувствовала губами его горячую гладкую кожу. Инстинктивно я поцеловала его в углубление между шеей и ключицей. Он тихо муркнул от удовольствия. Я поцеловала его еще, теперь дольше, наслаждаясь успокаивающим контактом своих губ с его кожей. А потом, в полной тишине, мы стали целовать друг друга. Он все крепче и крепче прижимал меня к себе, то ли призывая меня остановиться, то ли продолжать, я не понимала.
Проснувшись раньше Дила, я заперлась в ванной, приняла душ и оделась. За завтраком мама загрузила меня деталями о том, сколько скинули и набрали ее знакомые с занятий по зумбе. Когда Дил спустился к завтраку, мама встретила его ехидным замечанием: «Кто-то выглядит слегка потрепанным!» Папа провел мне подробнейший инструктаж по устройству и эксплуатации «Вольво». Я горячо поблагодарила родителей за машину и пообещала, что скоро позвоню.
– Держи нас в курсе поисков работы! – напутствовала мама, демонстрируя скрещенные пальцы на обеих руках.
– Обязательно! – заверила я.
– Помни – неэтилированный бензин! – пригрозил пальцем папа. – Не повтори моей ошибки!
Родители рассмеялись и посмотрели друг на друга с выражением: «Да что с нами не так?»
Как только мы тронулись, пошел дождь. Дил закурил.
– Вот и апрельские ливни, – проронил он после продолжительного молчания, которое для меня стало первым мучительным молчанием в его компании.
«Интересно, он тоже это почувствовал», – гадала я, а вслух сказала:
– Сейчас март.
– Через неделю уже апрель.
– Черт, как быстро пролетает этот год.
Потребовалось некоторое время, чтобы тело вновь вспомнило технику вождения. Прошли годы с тех пор, когда я могла не задумываясь переключать передачи и контролировать зеркала. Но, как только мы выехали на автостраду, я почувствовала себя достаточно уверенной, чтобы включить радио. Я перебирала станции, пока не услышала финальный проигрыш песни «Я не хочу танцевать» группы
– Отстой, – фыркнул Дил.
– А мне нравится.
– А есть кабель? – спросил Дил, открывая бардачок.
Порывшись, он обнаружил лишь документы на машину и пару CD-дисков.
– Сомневаюсь, что здесь есть такая функция, машина реально старая.
– Наверное, твоему отцу это уже не пригодится? – спросил Дил, рассматривая этикетки на CD-дисках.
– Наверняка.
– Ну ладушки, тогда
– Черт! А какой альбом U2?
– «Дерево Джошуа».
– Включай.
Дил вставил диск в стереосистему и пролистал первые пару треков. Я наблюдала за его руками – пальцы слишком длинные, движения неуклюжие. Но как ловко он ими орудовал прошлой ночью.
– О да! – прошептал Дил, когда зазвучала композиция «С тобой или без тебя»[17].
– Господи, – усмехнулась я.
Он закинул ноги на приборную панель и стал прихлопывать ладонями по бедрам в такт музыки.
– Не надо так, – не стерпела я, спихивая его ноги с панели. – Следы останутся.