Неизвестный автор – Сон в Нефритовом павильоне (страница 6)
А между тем было так, что будда Шакьямуни, восседая на Лотосовом троне, беседовал с учениками, пришедшими на Священную гору. Внезапно явился посланец, прибывший с озера Мохэ с таким известием:
– Десять лотосов, по одному на каждую сторону света, расцвели на озере, и один из них исчез без следа!
Задумался Шакьямуни, помолчал немного и обращается к Авалокитешваре:
– В лотосе согласно соединились Земля и Небо, животворные Луна и Солнце. Ничто во вселенной не может сравниться с его восхитительным ароматом и таинственным цветом. Разыщи пропавший цветок!
Авалокитешвара поклонилась, воссела на облако и отправилась на поиски. Осмотрела все двенадцать небес и три тысячи миров и вдруг заметила чудесное сияние в одном из павильонов Нефритовой столицы. По этому путеводному огню прилетела бодисатва в Нефритовый павильон и что же видит: столики опрокинуты, на полу валяются пустые кувшины и кубки, шесть небожителей погружены в глубокий сон, и у ног их лежит белый лотос. Глянула бодисатва на лица спящих, улыбнулась, подняла лотос и быстро умчала к Священной горе, передала цветок Шакьямуни и рассказала обо всем увиденном в Нефритовом павильоне. Шакьямуни взял лотос, пробежал глазами стих и начал нараспев читать сутру. И тут двадцать иероглифов, которыми Вэнь-чан записал свой стих, скатились с листа лотоса и превратились в двадцать жемчужин. Будда произнес заклинание и ударил драгоценным веером по своему трону, тут соединились жемчужины парами, и стало их десять, и соединились еще раз, и стало их пять, сверкающих и прекрасных. Сотворив чудо, Будда погрузился в раздумье. Из этого состояния вывела его Авалокитешвара, предложив оценить только что сложенный ею стих:
– Великолепно! Достойные строки! А теперь скажи нам проповедь! – сказал Шакьямуни.
Бодисатва дважды поклонилась и, указывая рукою на лотос, заговорила:
– В этот белый цветок, что от природы чист, весна вселила земной дух. И стал он похож на молодого монаха, который исполнен веры, но не в силах отрешиться мыслью от мирского, не умеет управлять своими пятью желаниями и семью чувствами, а значит, грозят ему семь опасностей и десять грехов. Наше учение объемлет все, для постижения связи явлений и истины нам дана сила духа. Душа человека подобна белому лотосу, желания его – как весенний ветер. Без весеннего ветра не зацвести лотосу и без желаний не вызреть чувствам! Значит, всем небожителям и всем людям надлежит обрести силу духа, дабы постигнуть истину, которая обретается там, где от прикосновения ласкового весеннего ветра расцветают белые лотосы. Она и под чистым небом, в пустынных горах, в безмолвных реках.
Остался доволен Шакьямуни.
– Хорошо сказано! А кто сумеет соединить в целое этот лотос и эти жемчужины?
Поднялся со своего места Ананда, поклонился, почтительно сложив ладони, и говорит:
– Я не достиг еще вершин духа, но сумел бы на каждом лепестке этого лотоса записать все до единой четыреста восемьдесят тысяч сутр ради того, чтобы все живое на земле прониклось нашим учением и восприняло его!
Улыбнулся Шакьямуни, но ничего не сказал. Поднялся Кашьяпа, уважительно поклонился и говорит:
– Я невежда еще, но сделал бы из этих жемчужин светильники на высоких каменных столбах – и пусть они, подобно солнцу и луне, высвечивают своим сиянием шесть скверн земного мира и увлекают все живое на широкий и чистый путь праведности!
Опять улыбнулся Шакьямуни и опять промолчал. Поднялась тогда Авалокитешвара, подошла к Лотосовому трону и молвит:
– Только отведав восемь изысканных яств, понимаешь, как невкусны бобы и чумиза. Только облачившись в узорчатые одежды, постигаешь, как невзрачна простая холстина. Я соединила бы этот лотос и эти жемчужины единой судьбой, погрузив их в безвременный сон, – и пусть в этом сне узнают они свою путеводную звезду, постигнут чистоту и безграничность возвышенных помыслов Будды!
Встал Шакьямуни с трона и передал бодисатве лотос и пять жемчужин. Та, сложив ладони, дважды склонилась в глубоком поклоне, подхватила четки, набросила плащ и с жемчужинами в левой руке, а лотосом в правой поднялась на Ворота Южного неба. Вся земля предстала ее взору. В нечистом земном мире, взлетая до самых небес, бушевали трезвые страсти и хмельные сновидения. Усмехнулась бодисатва и разом бросила вниз лотос и жемчужины. Жемчужины раскатились по долам и горам, а лотос долго кружился меж белых облаков и, когда наконец коснулся земли, превратился в белоснежную гору. О том, что еще породила своим чудесным деянием бодисатва, вы узнаете из последующих глав.
Глава вторая. О том, как госпожа Сюй поднялась весной на гору Белый Лотос и как молодой Ян встретил на дороге разбойников
Рассказывают, будто в южных землях есть необыкновенная гора: цветом как белый нефрит, высотой в восемнадцать тысяч чжанов[2], а в окружности – пятьсот ли[3]. Издали кажется, что вся гора усеяна белыми лотосами, потому и назвали ее Белый Лотос.
Как-то, не слишком давно, один странствующий даос поднялся на вершину горы, осмотрелся и промолвил:
– Что за удивительная красота! Эта гора похожа на свернувшегося в клубок Дракона или на крыло Феникса. Такая одухотворенность окрест, что нельзя не догадаться – она из тех гор, которые поставил государь Юй на суше, когда спасал от потопа Девять областей. Будь моя воля, я назвал бы эту гору «Посланницей Индии». Знаю, что не пройдет и трехсот лет, как родится здесь выдающийся человек, и прославится он на всю Поднебесную.
С тех пор минуло несколько веков. Возле горы прижились люди. В одном из селений обитал отставной чиновник Сянь из рода Ян. Вместе с женой, которую звали госпожа Сюй, бродил он по окрестностям, собирал коренья и травы, ловил в реке рыбу. Далеки были супруги от мирской суеты. Только одно печалило их: по сорока лет исполнилось обоим, а детей до сих пор не было им дано.
Однажды, на исходе весны, сидела госпожа Сюй у раскрытого окна и смотрела на ласточек, которые без устали сновали взад-вперед, – под крышей, в гнезде, у них вывелись крохотные птенцы. Вздохнула госпожа Сюй:
– У всех в этом мире есть потомство, все знают радость материнства. Только мне, несчастной, не суждено, видно, нянчить свое чадо. Горькая моя доля!
Заплакала она, и слезы омочили ворот ее кофты. В эту минуту вошел Ян Сянь.
– Зачем так убиваться, жена моя? Взгляни, какой чудесный день! Давай-ка сходим на Белый Лотос, погуляем там, грусть твою развеем. Сколько здесь живем, а на горе ни разу не были!
Обрадовалась госпожа Сюй словам мужа. Взяли супруги бамбуковые посохи и направились к горе. Цветы абрикоса уже поникли, а рододендроны расцвели. Порхали бабочки, жужжали пчелы. Весною пахло вовсю. Приятно было опустить руку в ручей, приятно было посидеть в тени, вытянув ноги. Но все опаснее становилась дорога, все круче подъем. Устала госпожа Сюй, пот на лбу выступил, и присела на камень перевести дух. Муж говорит:
– Не хватит у тебя сил до вершины добраться.
Госпожа Сюй в ответ:
– Конечно, трудно мне сейчас любоваться здешней красотой, да ведь и вы устали. Но как не вспомнить Люй Дун-биня, который, оказавшись над озером Дунтин, не мог удержаться от того, чтобы не прочитать стихов. Давайте передохнем немного и пойдем дальше.
Отдышавшись, встали они, прошли несколько ли и оказались как раз на полпути до вершины. Посмотрели вокруг. Все поражало здесь: высота, от которой кружилась голова, бездонные пропасти, зеленые сосны вперемежку с высохшими корявыми стволами, скалы причудливых очертаний. Спокойно разгуливали олени, порхали пестрые бабочки. Госпожа Сюй говорит:
– Страшновато что-то. Не хочется мне идти на самый верх.
Ян не настаивал, и они решили осмотреть окрестности. Глянули в одну сторону, видят: каменная стена уходит чуть не под небо и над нею – огромная сосна
– Там, верно, ущелье. Давайте посмотрим!
Прошли по зарослям шагов сто и наткнулись на громадную скалу высотой в несколько десятков чжанов. Госпожа Сюй заметила на камне какое-то изображение, счистила рукой мох и, вглядевшись, распознала Авалокитешвару. Искусный резчик здесь поработал? Священный трепет вызывал высеченный в камне лик, обрамленный плетьми актинидий. Госпожа Сюй позвала мужа:
– Смотрите, какое волшебство: кто-то вырезал лик бодисатвы, а следов человека нигде нет. Наверняка это чудотворное изображение. Давайте попросим бодисатву даровать нам дитя.
Тем временем солнце уже опустилось за гору, на западе быстро надвигались сумерки. Ян взял жену за руку и повел ее вниз. Вокруг не было ни души, в ветвях деревьев шумел ветер, из-под ног вспархивали полусонные птицы. Охваченная неизъяснимым страхом, госпожа Сюй прошептала:
– С детства мы с мужем не делали ничего дурного. А на склоне жизни удалились, как даосские отшельники, от мирской суеты к Белому Лотосу. Будь милосердна, всемогущая бодисатва, пожалей нас!
Ночью увидела госпожа Сюй удивительный сон: сходит с Белого Лотоса бодисатва и протягивает ей цветок. От изумления проснулась госпожа Сюй – в комнате разлит тонкий аромат цветка… Рассказала она свой сон мужу, а тот говорит:
– И я видел необычный сон: будто спустился с небес золотой луч и обернулся прекрасным юношей, и этот юноша сказал мне: «Я звезда с неба и хочу поселиться в твоем доме». Сказал и скользнул в мою грудь, а комнату наполнило благоухание, и вспыхнул яркий свет. От этого я и проснулся. Вот чудеса!