Неда Гиал – Нареченная призрака (страница 7)

– Доволен ли я? – его голос гремел по ущельям. – Доволен ли я? – Эльф рассмеялся, и горы затрепетали.

Девушка забежала в дом и захлопнула за собой дверь. Ущелье эхом отзывалось на жуткий хохот призрака, комната была заполнена громким бормотанием «тех» и оглушающим тиканьем часов с маятником. Снежана упала на колени и зажала уши ладонями, чтобы избежать этой какофонии. Так она просидела целую вечность, дрожа и плача. Когда она наконец решилась отнять ладони от ушей – всё было тихо. «Они» молчали, часы с маятником всё также тикали, но уже с нормальной громкостью. И всё равно жутко было слышать как они идут, поскольку она их не заводила. Она медленно поднялась, её лицо было мокрым от слёз и она судорожно дышала, затем спотыкаясь поднялась в свою комнату, измученная произошедшим, заперла за собой дверь, как будто это могло чем-то помочь и забралась под одеяло. Она судорожно вцепилась в подушку, прижалась к ней лицом, отчаянно пытаясь успокоиться, но тщетно. Так она и прорыдала, пока не забылась глубоким сном.

На этот раз Снежана спала долго, сказалось и недельное недосыпание, и постоянное напряжение. Когда она наконец проснулась, она осознала, что больше не чувствует себя так, как будто за ней следят. «Они» всё ещё были здесь, но словно немного отступили, давая ей пространство для жизни. Она наконец могла передвигаться по дому не оглядываясь постоянно, и что самое главное – она наконец могла спать ночью. Правда она всё также обходила далеко стороной часы с маятником – они всё так же шли, как будто ими двигала какая-та жутковатая сила, собственная душа. Ещё пара дней прошла без происшествий. После последней встречи со своим «женихом», она не особенно стремилась к повторной встрече. Это оказалось слишком страшно, она всё ещё очень хотела жить и не была готова платить любую цену, ради того, чтобы этот кошмар закончился. А кроме того, после того как «они» оставили её в покое, жизнь казалась веселее.

Снежана пыталась заняться садоводством, что не особенно хорошо получалось на бедной каменистой горной почве. Она как раз в который раз пыталась устроить хоть какое-то подобие грядки, когда волосы у неё на затылке вдруг встали дыбом и по спине пробежал холодок – она вновь почувствовала, что за ней наблюдают. Она медленно повернула голову, не поднимаясь, и увидела эльфа. Он стоял, прислонившись к стене дома, и наблюдал за её потугами. Какое-то время они смотрели друг на друга, затем Снежана поднялась, отряхивая грязь с рук.

– Опять ты… – пробормотала она. – И что тебе нужно на этот раз?

Эльф продолжал пристально смотреть на неё.

– Как тебя зовут? – наконец спросил он, не отвечая на её вопрос.

Девушка замерла, затем растерянно ответила.

– Снежана…

– Снежана, – протянул эльф. – красивое имя… правда несколько неподходящее для того, кто не любит холод… – продолжил он, задумчиво глядя на неё.

Снежана зарделась под его внимательным взглядом, она была ужасно растеряна – после их первых двух встреч она ожидала чего угодно, но не этого.

– Что, – нервно усмехнулась она, – ты тоже за мной следишь?

Эльф вновь проигнорировал её вопрос. Через какое-то время она занервничала под этим спокойным внимательным взглядом и снова заговорила.

– Итак я здесь… что ты хочешь от меня? Как я должна снять проклятие?

Призрак пожал плечами.

– Не знаю, – спокойно ответил он.

Снежана аж поперхнулась и изумлённо уставилась на него.

– Что значит… ты не знаешь? Но… – она запнулась, не зная что сказать, недоумевая зачем она вообще тогда здесь.

– Не знаю, – повторил эльф.

Какое-то время он молчал, размышляя. Затем он снова заговорил, глухим голосом, смотря сквозь неё куда-то вдаль.

– Когда я… умирал, испуская последний вздох, смотря как их лошади топчут копытами наши тела… с моим последним вздохом я проклял их… тех кто разграбили наши дома и осквернили наши тела… и тех, кто нас предал… – он замолчал.

Снежана подивилась тому, что даже призраку тяжело говорить о последних мгновениях своей жизни. Наконец он снова заговорил, всё также глядя вдаль.

– Когда наши души покидали наши тела, ко мне приблизилось божество мести и обратилось ко мне.

Он снова замолчал, прищурился, словно вспоминая, а затем процитировал:

Печален день, коль благородный воин, Последний вздох свой отравил проклятьем. Однако мы всегда на поле боя, Услышан ты, исполнится заклятье. Враги твои отсель не вкусят смерти, Пока отмщенья страшный час не грянет. Проклятья ж яд – таков закон на свете, Отныне и тебя, увы, отравит. Покой теперь не обретёшь и ты, пока Не встретишь на своём пути ты деву, Незримых видящего хрупкого цветка, Печальный плод отравленного древа. Душой чиста, не ведавшая страх, Она вернёт тебе украденную жизнь. Но срок рожденья неизвестен нам, До той поры – ущелье ты хранишь.

На этот раз он замолчал надолго, Снежане невольно стало его жаль. Его взгляд был печальным и усталым – всё явно пошло не так, как он ожидал, его проклятие наказало не только тех, кто были виновны в его гибели, но ударило и по нему, удерживая его здесь, не давая его душе упокоиться. Он платил дважды, может даже трижды, учитывая, что его спасение зависело от потомка тех, кого он ненавидел больше всего. Тем временем призрак снова заговорил.

– Так что я не знаю, как ты должна снять проклятие… Я лишь знаю, что ты та, кто может это сделать…

– Ты уверен?… – девушка нервно усмехнулась, с ноткой сарказма. – Ты меня зовёшь «хрупким цветком, не ведающим страха»?

Эльф усмехнулся и выпрямился, смерив её взглядом.

– Ты действительно хрупкий цветок. Что же касается страха, – он снова неопределённо усмехнулся, – ты отвечаешь, возражаешь… требуешь… а тогда ты просила за жизни людей, которых ты только только встретила, ты даже не знала кто они… не так как другие…

– Другие? – поспешно спросила Снежана, и когда эльф поначалу не ответил, нервно продолжила. – Улита что-то говорила про батрачек из моего дома, что исчезали на протяжении многих лет… а ты… – она не смела продолжить. Даже после того, как её собственная семья пожертвовала ею, чтобы спасти себя, было сложно обвинить их в подобных ужасных деяниях.

– Твои предки, – кивнул эльф, – пытались утолить моё желание мести. Они знали о той части предсказания, где говорилось о девушке, что снимет проклятие. Поэтому они заманили несколько девушек из деревни сюда. Обычно одна из дочерей звала их собирать цветки галантои, – Снежана вздрогнула – это был предлог, который Улита придумала для родителей. Совпадение? Или ей понравилась ирония? – К сожалению дочерям всегда удавалось спастись, – горько протянул эльф, – зная, что я привязан к ущелью.

– А что произошло с теми девушками? – спросила Снежана, когда призрак замолчал, погрузившись в воспоминания.

Эльф вновь посмотрел на неё и она пожалела, что спросила.

– Разное… – он равнодушно пожал плечами. – Некоторые были так напуганы, что не разбирая дороги убежали в ночь. А горные дороги коварны, особенно ночью. Их кости до сих пор белеют на дне безымянных ущелий. Другие окаменевали и погибали от ужаса. Третьи кричали, что они сделают всё, чтобы спасти свою жизнь, даже сами убьют тех двоих… Наверно сложно их в этом винить. Люди делают всё что угодно от страха смерти… – он остановился и посмотрел на неё. В его холодном мёртвом взгляде вдруг появилось что-то новое – любопытство? Или даже слабое сочувствие? – Но никто не просил за их жизни, забывая о своей…

– Те… третьи, – пролепетала Снежана, – что… с ними… – она не договорила вопрос – лёгкая насмешка, появившаяся во взгляде призрака была ей ответом. Она задумалась, а затем смущённо спросила, чувствуя себя неловко. – А тебе не было их жаль? Они же не виноваты в твоём несчастье.

Эльф рассмеялся и девушка поёжилась – это был тот же смех как тогда, в ущелье.

– Мне? Почему я должен их жалеть, если их предали свои же. Мёртвые не знают жалости. – насмешливо ответил он, подойдя поближе. Он прикоснулся к её щеке и на мгновение его взгляд затуманился. – Может вначале… когда память о жизни ещё свежа – тогда ещё чувствуешь любовь к близким, сожаление, боль утраты… Но когда проходит время, плоть тлеет, положительные эмоции увядают вместе с ней… Остаётся только боль. Боль, скорбь, жажда мести. Ненависть. – Снежана похолодела под его мёртвым взглядом. – Со временем, – продолжил он, убирая руку. – По прошествии веков, я стану безумным мстительным призраком, движимым исключительно ненавистью.

– Но ты же сказал, что я могу снять проклятье…

Эльф печально кивнул.

– Только ты можешь это сделать, да… Но нет никаких гарантий, что ты это сделаешь. В конце концов, ни ты, ни я не знаем как это сделать, – он всё также смотрел ей прямо в глаза. Затем протянул руку и снова провёл пальцами по её щеке – его прикосновение было ледяным. – Действительно жаль…

– Что? – растерянно спросила Снежана.

– Что за грехи предков расплачиваются чистые сердцем. – ответил призрак и повернулся, чтобы уйти.

– Ты не сказал мне как тебя зовут… – крикнула ему вслед Снежана и застыла от своей собственной дерзости, когда он остановился и слегка повернул голову в её сторону.

– Теймхнин. – ответил он после короткого раздумья, какое-то время помолчал, не двигаясь с места, и добавил. – Тебе следует приготовиться.

– К чему? – недоумённо спросила девушка.