Неда Гиал – Давным-давно, в неведомой дали (страница 7)
– Но, – дрожащим голосом начал крестьянин, – я слышал о сотнях девственниц, что пропали… в городе…
Драгомира снова насмешливо приподняла брови.
– Город не столь велик… если бы речь действительно шла о сотнях, то наверняка ты бы смог назвать хоть одно… имя…
Мужчина смутился под её пристальным насмешливым взглядом. Цветана с досадой нахмурилась.
– Улита… из замка, – сказал вдруг кто-то в толпе. – Она исчезла год тому назад…
Принцесса торжествующе посмотрела на королеву.
– Улита, – протянула королева, – да-да, одна из кухарок, – она двусмысленно улыбнулась. – Она сбежала с одним из конюхов, опасаясь, что её будут ругать родители… И, – добавила она, её улыбка расползалась всё шире, – судя по размерам её живота – она была уже далеко не девственница…
По залу пронёсся смех, было ясно, что это жуткое обвинение так просто к королеве не пристанет.
– Итак – никаких доказательств о замученных до смерти девственницах, но зато действительно есть доказательства закупок розовых лепестков – в счётных книгах замка…
– К сожалению, они сгорели при штурме, – кисло сказала принцесса Цветана.
– Как кстати, – спокойно ответила королева.
– Вы также обвиняетесь в том, что приворожили короля Мстислава с помощью чёрной магии, – снова заговорила Милолика.
Усмешка Драгомиры стала недоброй.
– Неужели… чёрной магией…
Внезапно она поднялась и с небольшим усилием разорвала платье на левом боку, демонстрируя изумлённой публике уродливый шрам на её точёном теле.
– Или же поддержанием его жизни до тех пор, пока лекарь не смог прибежать и вылечить его. После того как его собственная дочь организовала на него покушение.
– Ложь! – вскочила Цветана. – Это гнусная ложь! Ты небось использовала тот момент его слабости и приворожила его! И ты же наверняка и организовывала покушение! Иначе откуда было тебе знать, что на него напали!
– Вероятно моя «чёрная магия» мне подсказала, – насмешливо ответила королева, снова закрывая шрам. – А кроме того, тебе бы стоило спросить лекаря и начальника стражи тогда ещё твоего отца, – она сделала лёгкий жест в сторону Всебора. – Заметили ли они какие-то странности в поведении короля после того, как я его исцелила…
– Кроме того, что он женился на простолюдинке и даровал ведьме жизнь? – презрительно спросила девушка. – И потом как раз лекарь тебя обвиняет в том, что ты приворожила моего отца чёрной магией.
Драгомира вскользь посмотрела на старика, ужасно трясущегося и не смеющего поднять на неё взгляд. Она слегка усмехнулась – итак, предательства продолжаются.
– A что касается твоего начальника стражи – его мнение не играет значения.
– И почему же? – прищурилась королева.
– Потому что он наверняка под твоим магическим влиянием…
– Надо же как удобно: все, кто говорят то, что ты хочешь слышать – непременно рассказывают чистую правду, а все, кто меня защищают – под моим приворотом. Зачем же время на суд-то тогда тратить? – с издёвкой спросила Драгомира.
– Эльфы чувствуют здесь сильные магические возмущения, – возразила Милолика, – указывающие на мощные заклинания.
Королева бросила на неё изучающий взгляд.
– То, что чувствуют эльфы, никак не связано с какими-то приворотными заклинаниями, – сказала она насмешливым снисходительным тоном, – всё намного серьёзнее, – эльфийский принц пристально посмотрел на неё, – и началось задолго до того, как я вообще появилась в замке. Из-за любовника твоей любимой тётушки, матери принцессы Цветаны…
– Как ты смеешь! Это всё ложь! – крикнула Цветана, – если кто-то и виноват – так это ты! Ты заколдовала моего отца! Ты виновата в том, что его убили! А после его смерти, я уверена, что ты использовала магию, чтобы избавиться от его ребёнка, моего брата…
Драгомира вскочила, смертельно побледнев, её губы дрожали от ярости. По комнате прошёл холодок. Сейгхин почувствовал, как зазвенели магические оковы и невольно поддался вперёд – были известны случаи, когда сильным магам удавалось освободиться от подобных оков. Но Драгомира была ослаблена сражениями за замок, у неё для этого попросту не хватало сил. Она обвела зал взглядом, от которого в жилах стыла кровь, затем снова заговорила, очень тихо, но все до единого находившиеся в комнате слышали каждое слово.
– Не смей, отродье ехидны, говорить о моём сыне. Может ты и убедила этих праведных идиотов в том, что ты невинная жертва, но мы-то обе знаем кто виновен в смерти моего мужа и моего ребёнка. И ты за это заплатишь… дорого заплатишь… – добавила она леденящим душу тоном, прежде чем сесть обратно.
В помещении повисла тяжёлая тишина. Люди размышляли над увиденным и услышанным. Появлялись некоторые сомнения в виновности Драгомиры, но страх перед магией, воспитывавшийся в последние лет десять-двенадцать, был всё ещё велик. Да и исхудавшая королева со смертельно-бледной кожей, чёрными одеяниями и мрачным взглядом не совсем подходила под представления о благосклонной правительнице.
Цветана лихорадочно размышляла, ей срочно нужно было найти что-то, что пристанет к бывшей королеве без сомнений, чтобы пока не рисковать союзом со своей кузиной – ведь оставались ещё мятежные дворяне, которые не поддерживали ни королеву, ни принцессу, и если они начнут говорить о её причастности к смерти её отца – будет сложно обвинить в этом приворот. Ей нужно убедить её союзников избавиться от Драгомиры до того, как они выступят против мятежников – тогда, даже если возникнут сомнения, то будет уже поздно. Внезапно Цветана торжествующе улыбнулась.
– Ты же не будешь отрицать, что разрушила замок Витомира? – ядовито спросила она.
Королева изучающе посмотрела на неё.
– Нет, – спокойно ответила она. – Не буду…
– Вместе со всеми родственниками и подданными, как старыми, так и молодыми? – продолжила принцесса.
– И домашним скотом, – насмешливо добавила Драгомира, – к чему ты клонишь?
– К тому, что ты уничтожила много невинных людей…
Королева презрительно посмотрела на неё.
– Король Мстислав однажды уже проявил милость к этому гнусному клану, после того, как старший брат Витомира предал его – ничем хорошим это не закончилось! Витомир поблагодарил его за сохранение своей жизни наймом убийц…
– По твоим словам… – возразила Цветана.
– По словам убийцы, которого допрашивал твой отец, и Витомира, когда я допрашивала его…
Принцесса довольно улыбнулась.
– Да, – протянула она. – Я как раз к этому и подбираюсь. Скажи-ка, как… именно… ты его допрашивала?
Драгомира презрительно усмехнулась, она уже догадалась, к чему клонит Цветана.
– Используя магию, – спокойно ответила она.
Принцесса обвела торжествующим взглядом выдохнувшую в ужасе толпу.
– Так что у нас только твоё слово, что ты именно допрашивала его, а не магически принудила его сказать то, что тебе надо было?
Королева не ответила – она подчёркнуто равнодушно разглядывала свою обезображенную руку. Цветана какое-то время ожидала ответа и затем, видя, что его не предвидится, с лёгкой досадой продолжила.
– На мой взгляд – твоя марионетка, – она показала на Всебора, – убила моего отца, а ты покрыла это «допросом» Витомира и убийствами его семьи и подданных.
Драгомира насмешливо кивнула, всё ещё занятая изучением своих ожогов.
– И я так понимаю, он использовал эльфийские стрелы для этого, чтобы можно было обвинить твоих союзников? – полу-спросила полу-утвердила она.
Сейгхин бросил на неё недоумённый взгляд, услышав про это.
– Да ты просто сняла слова мне с языка… – торжествующе ответила принцесса…
– Ну что ж, – королева наконец вновь подняла взгляд, – раз ты всё уже выяснила, я-то зачем ещё нужна? Пора уже переходить к «милосердному приговору» и кончать с этим…
– Как скажешь, – ядовито улыбнулась Цветана. – Как ты знаешь, использование чёрной магии наказывается сжиганием на костре. Наказание, назначенное королём Мстиславом, твоим мужем…
Драгомира с лёгкой забавой наблюдала за ней – принцесса явно думала, что очень хитра, основываясь на сделанном её отцом, которого Драгомира – по её словам – любила, и тем самым сохраняла видимость того, что во всём этом у неё нет ни собственной заинтересованности, ни влияния.
– И опять-таки как ты знаешь – он не поменял эти законы, даже после того, как женился на тебе…
Она замолчала, нахмурившись, услышав подчёркнуто медленные, насмешливые хлопки – Драгомира аплодировала ей с издевательской усмешкой на устах.
– Ты столь переполнена чувством своей собственной значимости – это просто очаровательно, – промурлыкала королева.
Цветана поморщилась – как бы она хотела стереть эту самодовольную насмешливую улыбку с лица этой ведьмы.
– Однако, – продолжила она, взяв себя в руки, – поскольку принцесса Милолика обещала тебе снисхождение за исцеление её жениха, мы уважим это обещание, хоть мерзкая ведьма вроде тебя того и не заслуживает, – Цветана на мгновение остановилась, – Вместо костра, мы даруем тебе быструю смерть на плахе.
Сейгхин изумлённо взглянул на принцессу и собирался было что-то сказать, но Милолика его остановила. К удивлению и недовольству Цветаны, Драгомира вдруг расхохоталась – казалось, что она никак не может взять себя в руки. Она прекрасно знала, что её не оставят в живых, вопрос дня был лишь в том, казнят ли её сейчас или по-тихому уберут позже, после нескольких недель заключения. И её действительно весьма забавляло, что Цветана ожидала, что она испугается смерти и будет молить о пощаде. Наконец она перестала смеяться и отёрла выступившие от смеха слёзы.