Нэд Николсон – Сезон изобилия (страница 2)
Глава 2. Годы ожиданий, слезы гордости и червоточины сомнений
Мунч стремительно шагал по улице, то и дело покашливая в кулак. Он не болел. И не страдал от аллергии. Ее сезон еще даже не настал. Ростки плющей-звездохватов только недавно высунулись из гигантских зевов ливневых коллекторов на нижних ярусах Города. Им еще предстоит долгий и упорный рост по пологим биобетонным откосам промышленных террас и выше, по отвесным стенам мегапилонов. Каждый сезон изобилия эти колоссальные здания в форме монолитных обелисков зарастают плющами-звездохватами, растущими из недр планеты, из немыслимой глубины естественных пещер под циклопическими противопаводковыми коллекторами.
Лишь под конец сезона изобилия плющи-звездохваты вскарабкаются на полуторакилометровую высоту мегапилонов, возвысятся над их плоскими крышами, протянут свои истончившиеся и изнуренные верхушки к самым облакам и распустят невероятные бутоны, тонкие лепестки которых, словно пальцы, попытаются поймать звезды. Сами же толстенные стебли плющей покроются различной растительностью, которая успешно симбиотирует с этими представителями гигафлоры. Вот тогда, в зенит сезона изобилия, аллергикам приходится тяжко. Медицина до сих пор не может унять эту причуду иммунной системы некоторых людей.
Последний обязательный осмотр в местном филиале Комиссии Здравия не выявил у Мунча никаких отклонений, а расширенная страховка даже покрыла половину суммы за осмотр. Это был щедрейший подарок Корпорации, который Мунч получил на свой день рождения. Мунч то и дело прятал под видом кашля смешок, рвущийся из груди. Это было сложное, едва контролируемое проявление восторга, который рвался наружу, чтобы о нем услышал весь мир. Мистера Мунча, владельца крупного видеопроката, знаменитого на целых два яруса родного мегапилона, пригласили в таможенный филиал Комиссии Редкостей.
В каждом секторе планеты располагалось четыре мегапилона, а вся необходимая инфраструктура таилась под поверхностью, где гигантские древние механизмы никогда не останавливались, чтобы поддерживать потребности в энергии сектора. Мунч некоторое время глядел вниз на хитросплетения аварийных огней, растянувшихся угловатой паутиной по поверхности планеты, через прозрачный пол воздушного такси. Он почти не расстроился, что пришлось выложить крупную сумму за межсекторный перелет до таможни. Он мог прожить и без нормальной еды ближайшие пару дней, обойдясь запасом сублимированной лапши. А кипяток он без проблем раздобудет у Квори, местного торговца пельменями, который провинился, вернув нейрофильм с битым кодеком.
Мунч неоднократно требовал, затем просил, а в конце концов умолял не использовать картриджи с нейрофильмами на неавторизированных устройствах с устаревшим софтом. Через них фильмы постоянно портились всякими вирусами, которые просачивались на картриджи. Порой такие нейрофильмы невозможно было восстановить, отчего приходилось урезать и без того скудный ассортимент проката. Но теперь Квори оказался у него в должниках, и Мунч в любой момент мог взыскать со старика термос с кипятком для лапши. Все эти житейские трудности сейчас отскакивали от мистера Мунча, как космический мусор от корпоративного дредноута. Мунч даже затопал ногой в такт еле слышной мелодии из динамиков салона такси.
Прибыв на место назначения, Мунч рассчитался с терминалом оплаты за межсекторный перелет, невольно поморщился, когда с личного счета утекли драгоценные кредиты, и покинул транспорт. Робот-водитель что-то пробормотал на прощание, но Мунч, у которого от азартного предвкушения начала кружиться голова, его не услышал. Он оказался на широкой керамитовой платформе перед строгим зданием таможни. Точнее, как указывал информационный голографический столб, перед Комиссией Одобрений — подразделением Комиссии Редкостей, занимающимся подтверждениями и разрешениями межкорпоративных сделок.
Мунч поправил ворот своей лучшей рубашки, проверил, чтобы верхняя пуговица была небрежно расстегнута на манер высококлассных граждан, и направился к входу, глухо стуча начищенными ботинками по зеркальному настилу площади. Вокруг почти не было других людей, лишь двое граждан при пиджаках прошли ему навстречу, сдержанно кивнув. Сначала Мунч хотел почтительно отвести взгляд, издалека разглядев на незнакомцах корпоративные нашивки в пурпурной окантовке, но, заметив кивок, попытался повторить такой же в ответ. Получилось не очень естественно, но Мунч посчитал, что для первого раза справился неплохо, и даже припомнил, как его назвали во входящем письме с приглашением в Комиссию Одобрений — мистер Мунч. Ему понравилось это обращение, но он только сейчас посмел мысленно примерить его к своему имени. Звучало это замечательно. Так же замечательно, как и все вокруг.
Голова продолжала кружиться, а руки принялись подрагивать. Возможно, от голода, а может, потому что он не спал всю ночь, то и дело включая личный коммуникатор и перечитывая письмо с приглашением. Мистер Мунч получил одобрение своего запроса трехлетней давности и наконец мог забрать долгожданный заказ. Это было самым значимым и счастливейшим событием в его жизни. Наконец он раздобыл эксклюзив, настоящее сокровище, которое поможет ему и видеопрокату обрести истинное величие. Может быть, после этого к нему станут заглядывать корпораты верхней трети мегапилона. Не лично, конечно, а через посредников, но это тоже казалось очень статусным. Тогда мистер Мунч сможет обзавестись средствами и обновить ассортимент видеопроката, привести в порядок помещение, заказать новую вывеску, где перед его именем добавится «мистер», и стать по-настоящему полезным ресурсом своей Корпорации.
От заключительной мысли глаза Мунча увлажнились. Он хотел было утереть слезы рукавом, но не стал, ведь слез гордости нельзя стыдиться. Корпорация будет гордиться им. Когда Мунч получал лицензию на открытие видеопроката в Комиссии Развлечений, он поклялся себе, терминалу выдачи и пластиковой карточке удостоверения, что не подведет. Он стал владельцем лучшего досугового учреждения на ярусе. Даже получил грамоту от Комиссии Поощрений за повышение общего уровня счастья в секторе. Уровень счастья повысился на тысячную долю, да и грамота была электронной, но Мунч тогда чуть не потерял сознание от счастья и расплакался прямо в пельменной Квори.
Сначала на него смотрели косо, но когда посетители узнали причину, две женщины за соседним столиком тоже растрогались до слез. Старик Квори даже угостил его ужином в тот день. Но на следующий же попросил нейрофильм из каталога повышенной ценности. Тогда Мунч не смог отказать соседу и коллеге по удовлетворению потребностей населения. В итоге этот жест доброты закончился испорченным картриджем. Квори решил поглядеть фильм на общественном телевизоре, установленном в одной из кабинок пельменной после закрытия.
Мунч неоднократно рассказывал посетителям, как опасно подключать к таким телевизорам личные коммуникаторы и совать в них ценные картриджи. Но никто его не слушал, и вот чем это закончилось — потерей ценнейшего нейрофильма. Лучшей, по мнению Мунча, частью саги про космического ковбоя Гидеона. Но все эти беды, недавно казавшиеся такими страшными, перестали его волновать. Сейчас Мунч стремился в Комиссию Одобрений будто обутый в турбированную обувь. Ноги казались неестественно легкими, как и голова. Главное — не расплакаться там, внутри. Мунч нацепил на лицо самое безмятежное выражение, на которое был способен, и прошел сквозь распахнувшиеся створки чересчур больших дверей.
Спустя бесконечно долгие часы ожидания, подписи бесчисленных документов и всяческих проверок, мистер Мунч, теперь уже точно мистер, ведь в Комиссии так его назвали более сотни раз, вышел на улицу с заветным грузом. Он сжимал во влажных от пота ладонях крохотную коробочку с набором картриджей оригинального нейросериала про приключения удалого ксеноархеолога и не мог поверить в собственное счастье. Всего три года ожиданий — сущий пустяк для такого важного и сложного запроса. Ведь нейросериал прибыл с территории чужой Корпорации.
Оригиналы импортных нейрофильмов было почти невозможно достать, ведь обычно они расходились небольшими тиражами по родной планете местного нейрорежиссера. Затем некоторые из одаренных киноманов записывали копии этих нейрофильмов на основе своих воспоминаний после просмотра. Но эти записи несли в себе иную эмоциональную окраску, и даже некоторые сцены в них оказывались изменены, ведь память человека непостоянна и порой подменяет даже самые яркие и важные события. Записанные таким образом копии назывались симулякрами, и почти весь ассортимент видеопроката Мунча состоял из симулякров. Это жалкие копии с копий нейрофильмов, от которых почти не осталось изначальной идеи и видения нейрорежиссера.
Сейчас же Мунч держал в руках настоящее сокровище и страшился даже убрать драгоценную коробку в наплечный мешок, который предусмотрительно взял с собой. Пустынный пейзаж вокруг казался неестественно четким и ярким. Мистер Мунч проморгался, прищурился, разглядывая колонны мегапилонов вдали, и улыбнулся во весь рот. Добравшись до края платформы, мистер Мунч вызвал такси и даже не ощутил укола досады от того, что придется оплатить обратный межсекторный перелет. Он совершенно забыл об этом, ведь никогда не покидал родного мегапилона, было попросту незачем. Мунч припомнил, что в такси предусмотрена система рассрочки, и решил воспользоваться услугой, ведь его рейтинг гражданина позволял это. Хвала Корпорации, что она позаботилась об этом.