#неболотина Здоровец – Ракеты обычно летают в обед (страница 3)

Здоровье. Психиатры и психотерапевты твердили: "С вашими показателями работы мозга можно летать в космос". А Злыдня застревала. Шла на интеллектуальные игры (мода на эту забаву дошла и до маленького провинциального городка) и застревала на ступеньках. Последний раз охранники в кафе смотрели как на взбесившегося в клетке льва. Вроде ничего опасного сделать не может и в инструкциях про это нет, но кто знает…

 Злыдня им потом сказала: "Я стала вашим главным развлечением за сегодняшний вечер?" Ушла, а между лопатками застряло чужое недоумение. Дома была истерика. Шкаф ловил в отражениях мокрое лицо. В хорошем настроении Лика разыгрывала в зеркалах пантомимы руками.

Накрывать стало раз в два года. Ложилась в два ночи, просыпалась в 4-5 утра от собственного крика. В любой тени мерещились мертвые ноги, а на кровати – грязь. Однажды утром – за месяц до 32 Дня Рождения – поняла: безумие живет в черепной коробке и главное его оттуда не выпускать. Под эту мысль за окном запели птицы. На утро в городе положили очередной участок плитки, по привычке вычертила обходной маршрут.

Злыдня затеяла ремонт, сняла старые обои рыжие, поклеила новые серые, издали стены выглядели просто оштукатуренными. Так было спокойнее.

*** Кот на лестничной клетке просыпался не раньше 9 утра. С семи до восьми дремал щурясь, вплетая в обрывки снов шаги всех жильцов девятиэтажки. Сквозь сон провожал мокрые, как ее тряпка, шаги уборщицы, торопливый стук женских каблуков, морщил спросонья нос на слишком резкие духи. Хорошо спалось, привычно. Пока не появилась новенькая.

"Господи, ну кто так ходит?",– проворчал кот, впервые увидев это. Новенькая шла вверх по лестнице вдоль стены (слепая, что ли, руками шарит, а перила в другой стороне). Кот в тот первый раз даже спрыгнул с подоконника.

От рамы тянет, куда только управляющая компания смотрит, ослабла резинка. Легкий сквозняк долетел до Злыдни в той паузе, когда страх слегка отпустил. Вынырнув из   архитектурной зацикленности (привычная цепочка: слишком гладкая плитка- четвертый этаж-узкие ступени, низковатые перила), она даже заметила кота.

В какой-то момент резко понять, что оказывается, очень любишь свой полированный коричневый шкаф, доставшийся от прошлой хозяйки квартиры. Очень его любишь и очень хочешь дожить рядом с ним до глубокой старости. И увидеть, как обои в квартире изрисует ребенок.

Во сне отец пришел в черном пиджаке, она даже почувствовала прикосновение его щеки, гладкой выбритой. И пиджак тот вспомнила. Папа был очень веселым. Однажды пришел в этом пиджаке (сразу после развода практически). Достал из кармана две гелиевые ручки: синюю и зеленую. Лика потом очень их берегла.

Люди бояться так многого, что это трудно охватить умом. Боятся понятного и противного- змей, крыс, пауков и тараканов. Понятного и сложноустроенного- самолетов, поездов, лент эскалаторов и томографов. Высоты, глубины, укуса пчел, стрекоз, стоматологов, крови. Фобии бывают совсем абсурдные: страх белого цвета, снега, яиц, клоунов, дырочек на кожаных туфлях, воздушных шаров. Есть боязнь потерять сознание в общественном месте.

О людях, которые испытают страх от вида яиц, Лика думала, пока шла с процедур в корпус пограничных состояний. Процедуры делали в женском отделении. Там безусловно больных мыли за решетками и щупали у них во рту: точно ли сглотнули таблетку. Условно здоровых в палате "пограничников" кроме Лики было двое. Студентка, которая, так сильно хотела замуж, что стало путать день с ночью, даже из этого отделения сбегала на свидания, ища счастья на сайтах знакомств, и женщина за 30. Эта бесцветная почти сливалась с окружающей убогостью депрессию описывала так: дочка подходит, зовет играть, а я лежу и не хочу вставать. Женщине выписали красные таблетки, они должны были примерить ее с разводом. И с тем, что с бывшим мужем они останутся в одной квартире. После нескольких дней лечения утром она помыла голову. Так Лика поняла, почему с депрессией дают инвалидность. Утром полагались таблетки, днем ставили капельницы. Реланиум.

Действие реланиума Лика описывала так: это когда ты бежишь с первого этажа на третий по крутым ступенькам, потому что забыла кофту в палате и хочется еще раз забыть, вернуться, снова бежать. Лекарство выпустило ее на лестничную площадку. Она стояла и смотрела вниз. Желающая выйти замуж студентка и травленная депрессией не могли понять этого удовольствия стоять на открытой площадке и смотреть вниз. Лика наслаждалась.

Капельниц полагалось всего 10, дальше синдром отмены. Препарат такой силы, что меняет голос и дает оглушающее счастье. Ты лежишь в отделении психбольницы (хорошо, хорошо, соблюдаем корректность, в отделении психоневрологического диспансера). Лежишь на панцирной кровати. И неприлично счастлив. На девятый раз счастье притупилось. Днем в палату санитарка привела электрика. Он ловко взобрался на стремянку, вкрутил лапочку и перешагнул на обрыв подоконника, крашенного масляной краской, скользкий даже на вид.

Лика привычно завыла внутри себя: не могу. Высоко. Выговорила вслух. Медсестра профессионально утешила: электрик получил допуск к высотным работам. Не утешило. Какой допуск, если вся высота – стремянка.

ЛИВНИ ЗЕЛЕНЫХ ЯБЛОК

В снах Лики шли дожди из зеленых яблок, во время медитаций она видела бабушкины пионы, где в пальцах мякоть, желтые плотные семена так и просились на язык.

"Сейчас бы из семян сделали выжимку с приставкой "эко". Но таким "эко" было все мое детство. Пионы были белые. Я не знала еще названия этих цветов. Бабушка посадила под окнами зала, в палисаднике деревянного дома с синими ставнями. Рамы окон были занозистыми, но синий вот этот до полоумной жажды хотелось повторить на своей уже кухне, во время первого самостоятельного ремонта. Не повторила. Пока. Только две синие вазы купила. И бабушкина конфетница тоже из синего стекла. Но оно темнее, чем ставни. Синее, как осенние лужи",– рассказывает Злыдня врачу.

Таких луж нет на асфальте. Но в переулке ее детства была земля.

"Много. Даже червей с отцом подкапывали перед рыбалкой. Розовых. До сих пор не боюсь. К червякам, гусеницам и бабочкам равнодушна абсолютно. К тараканам тоже",– мгновенно переключается Злыдня. Она готова говорить часами. Врач-дирижёр решает напомнить о себе.

В детстве было много земли. На дороге, клумбах, грядках. Желтая куча песка, паутина на черемухе. Много воды. А лестниц, ступенек? Мало. Крыльцо ступени четыре. Все пологие и запомнились теплыми эти деревянные ступени. На перилах цветным пеплом осыпалась краска. По ступеням спускалась за счастьем, утром летом к протянутому ковшику с уже намытой вишней. Непременно старалась выплюнуть косточку на тонкие листья сирени в палисадник. И поднималась за счастьем. Выдохнуть не успеваешь, как бежишь на песню мультфильма. С крыльца спускались в гости, отец чистил зимой снег лопатой. Наблюдала с крыльца.

Страх поступка, связанного с движением, возник один раз: на горке страшно ступить на наледь. Это уже после развода родителей, лет в 11, дядя снимал. С улыбкой боялась еще. Фото осталось этого нешага с горки вниз. Сознательно боялась прыгнуть с выступа клена на пародию тарзанки. Прыгнула аргументом на тезис-насмешку. Радости полета не было. Обратным ходом  тарзанка шаркнула об дерево. Худая спина запомнила эту встречу с корой клена. Лика была впечатлительной, Злыдня стала злопамятной, лелеяла эту дошкольную еще обиду на насмешку.

Если долго никто не берет за руку, надо надеть много браслетов, чтобы они мягко обнимали запястья. Если никто не гладит по голове, надо делать это самой, раскачиваясь в самоуспокаивающейся колыбели. Злыдня читала "Колыбель для кошки" Воннегута. И много еще чего. Иногда даже вслух, сама себе.

Страхи лечат в том числе ароматерапией. Врачи старались, иланг-иланг, лаванда, масло апельсина. Злыдня закрывала глаза и ныряла в мысли, которые пахли отцовским одеколоном. Однажды услышала его в школьном коридоре и потерялась на несколько десятков минут. Долго после развода родителей слышала этот запах. А еще манили освященные салоны машин. Отец всю жизнь ездил на русских машинах, следом за прадедом. В "Жигулях" и "Нивах" не очень тепло зимними вечерами, жесткий ход. Но есть своя атмосфера в закрытой машине, где тишина делится на несколько человек. И свет, свет в работающем автомобиле, который едет или стоит в ожидании, особенный. Очерченный лекалами кузова уют. Лика часто зависала, глядя на такие машины-светлячки, вспоминала, как священнодействовал отец, заряжая аккумуляторы, как мечтал о «Ниве» Еще ехали в гости, из одной части города в другую, преодолевали горку-подъем, Лика смотрела на панораму огоньков и представляла, с чем будут пить чай. Злыдня все никак не могла записаться в автошколу.

***

"Ищу  работу на первом этаже, в здании без крыльца, с полом без плитки. Без выездов в командировки и выходом за пределы зоны комфорта. При гололеде категорически отказываюсь покидать помещение. При необходимости преодолевать лестницу прошу предоставить право остаться на рабочем месте",– так бы выглядело идеальное рабочее место для человека с ее фобией.

Кто-то бы попросил лето без бабочек, другой – детский праздник без клоунов и воздушных шаров. Третий – перекроил бы расстояния и географию, чтобы никогда не летать самолетами, четвертый лечил бы зубы во сне. Люди с фобиями хотят одного – не встречаться с предметом своего страха.