Назим Шихвердиев – Тени на белом халате. Кардиохирург о врачах, ошибках и человеческих судьбах (страница 3)

И умерла она в такой же солнечный день. Была суббота, и мы собирались большой компанией пойти на стадион посмотреть футбол. Пошли все, кроме меня, потому что я до двух часов ночи простоял у «станка», а после общался с несчастными родителями, которые все это время ждали в коридоре клиники. Они очень любили свою девочку, и это лишний раз подтвердил памятник, поставленный на ее могиле. Он был не роскошный, но сделан с большой любовью, которая чувствуется на расстоянии.

Чаще всего наличие кладбища за плечами кардиохирурга вполне объяснимо: очень тяжелая патология; сердце – непарный, единственный и неповторимый по своей функции орган. С другой стороны, кардиохирургия – еще довольно молодая специальность, а я застал, в общем-то, ранний период ее развития, когда нерешенных вопросов было больше, чем решенных. Но ко мне пришло осознание, что книга о врачебных ошибках, написанная одним человеком, как ни крути, будет однобокой. И тут посетила мысль, что мой собственный опыт, мой возраст (уже минуло 60), мой круг знакомств в кардиохирургическом мире и прочее позволяют провести небольшой эксперимент. Обратился к 40 кардиохирургам, имеющим достаточно солидный стаж работы по нашей специальности, чтобы они на условиях полной анонимности откровенно рассказали хотя бы об одной своей врачебной ошибке, наиболее им запомнившейся. Не имеют значения исход, место и время действия (в первую очередь, название центра и имя хирурга). Впрочем, если кто-то желает для объективизации информации дать какие-то временные или географические пояснения – это не возбраняется.

Как и всеми другими медицинскими специалистами, кардиохирургами также проводятся различные конференции и съезды. Во время очередных таких встреч в Барселоне и в Москве я пообщался и обсудил возможность публикации такого коллективного опыта со своими друзьями-коллегами. В итоге на мою просьбу откликнулись 23 человека из 14 разных городов. Их собственные рассказы с моими минимальными поправками приведены в этой книге.

В последние годы, по имеющейся у меня информации, резко возрос поток жалоб на врачей из-за допущенных ими врачебных ошибок, или якобы ошибок. Мне понятно горе людей, потерявших близких. Но в этих судебных исках чаще всего прослеживается другая сторона вопроса – меркантильная. Люди стараются всякими путями получить денежную компенсацию от лечебного учреждения.

Как и ожидалось, общение с коллегами на тему врачебных ошибок было неоднозначным. Напрямую, как я уже сказал, не отказался вспомнить какой-нибудь показательный или просто запомнившийся по тем или иным причинам случай врачебной ошибки никто, но сомнения были. И основания для них есть. Вполне реальные. Люди стараются всякими путями получить денежную компенсацию от лечебного учреждения. Создаются даже специализирующиеся на этом организации. Мне тоже пару раз предлагали поработать «экспертом» в таких конторах. Но для меня это неприемлемо. Экспертом выступать иногда приходится, но не для зарабатывания денег, а для установления истины. И могу сказать по собственному опыту, что в перечне из нескольких десятков обычно присылаемых эксперту вопросов, на которые он должен ответить, большая часть тенденциозна и явно надумана.

По счастью, за свои почти 45 лет работы в кардиохирургии со следственными органами мне приходилось общаться всего трижды. Один раз все быстро закончилось ввиду очевидности ситуации и, возможно, того, что жалоба исходила не от прямых, а от дальних родственников, которых угомонили взрослые дети умершего. А в двух случаях родственники пациентов портили нервы по полтора-два года, требуя все новых и новых экспертиз, наказания хирургов и, естественно, материальной компенсации. И хотя даже следователи (причем каждый раз разные) понимали абсурдность требований, но формально продолжали назначать очередные экспертизы, брать многократно повторенные объяснения и так далее. Положительных эмоций это точно не добавляет. Даже просто вспоминать об этом неприятно. И осторожность врачей при разговорах о врачебных ошибках, а тем более когда речь идет об их опубликовании, понятна.

Поэтому в общении с коллегами мы оговаривали, что полная документальность не требуется. Наоборот, анонимность гарантируется. Важен сам факт ошибки с собственным анализом ее причин. Кто из хирургов, в каком учреждении и когда именно допустил эту ошибку, не имеет принципиального значения. Эта работа над ошибками проводится не для того, чтобы рассказать леденящие кровь жуткие истории о врачах и потрафить любопытной публике. Она делается именно для врачей, которым должна помочь избегать подобных ошибок в дальнейшем. Самый простой и понятный путь – показать что-то на конкретных примерах. Естественно, с необходимыми комментариями. Многие из повидавших виды хирургов говорят, что в свое время им помогли книги об осложнениях и ошибках.

Один из главных вопросов – что же считать ошибкой? Чтобы не усложнять ситуацию и не забираться в дебри философских рассуждений на эту тему, я обозначил позицию так. Ошибкой можно считать все, что в определенный момент или спустя некоторое время привело к нежелательным последствиям, что, после самостоятельного анализа, хотелось бы сделать совсем по-другому, если бы была возможность вернуться назад и все повторить.

Большинство коллег согласилось с такой позицией. Я благодарен им за предоставленные материалы, за смелость, которая, на мой взгляд, большинству хирургов свойственна, и за помощь в «работе над ошибками».

Дефиниции и международно-правовые аспекты медицинских ошибок

В последние годы резко возрос интерес к врачебным ошибкам. Тема очень серьезная и неоднозначная. Как оказалось, и абсолютно непроработанная юридически. С точки зрения закона на сегодняшний день вообще не существует такого юридического понятия, как врачебная ошибка. Сами ошибки существуют. Более того, они будоражат общественное мнение. При этом достаточно сложно сформулировать, что за этим понятием кроется.

У каждого времени и у каждого общества свои представления, свои потребности и законы. За последние сто и даже пятьдесят лет у нас изменилось все, включая саму страну. В медицине тоже произошли радикальнейшие изменения. Если в конце XIX века всемирно известный швейцарский врач Бильрот сказал, что «…хирург, прикоснувшийся скальпелем к сердцу, должен быть предан коллегами позору», то сейчас кардиохирургические операции стали очень распространенными, востребованными и оцененными. Скорее всего, швейцарский мэтр имел в виду, что «прикоснуться скальпелем к сердцу» в те времена было практически невозможно, так как полостных операций фактически не проводилось. Для этого надо было манипулировать, очень грубо нарушая топографическую анатомию. Но фраза, вырванная из контекста, производит эффект.

Меняется многое и внутри каждой медицинской специальности. В той же кардиохирургии первоначально казалось, что инфекционный эндокардит оперировать на высоте септического процесса нельзя. Подобные вещи считались несовместимыми, то есть ошибочными. Со временем пришли к тому, что в ряде случаев это единственный вариант спасения больного. Первоначально одними из показаний к операции были повторные эмболии. Сейчас же в официальных рекомендациях написано, что показанием к хирургическому вмешательству является уже сама угроза эмболий. Чувствуется разница? В одном случае повторные эпизоды эмболий, а в другом – только их угроза. Все объясняется просто – даже один эпизод эмболии, приведший к острому нарушению мозгового кровообращения, резко меняет качество жизни пациента, выжившего после инсульта. Соответственно, ошибочными могут трактоваться даже диаметрально противоположные действия.

Это, конечно, частный пример. Главная же проблема в том, что однозначных критериев врачебных ошибок нет. Более того, нет даже самого общепринятого термина.

Вернусь к ошибкам в общем плане. Оказывается, и в юридических статьях можно найти кое-что интересное и полезное для врачей. Термин «врачебная ошибка» не относится к юридическим понятиям. Уголовный кодекс Российской Федерации и комментарии к нему не содержат термина «ошибка» (https://law5.ru/wpcontent/uploads/2016/02/kommentariy_k_uk_rf_lebedev_v_m.pdf).

В медицинской практике достаточно часто встречается еще одно понятие – обоснованный риск. Даже в Уголовном кодексе РФ говорится, что не является преступлением причинение вреда при обоснованном риске. Последний признается обоснованным, если указанная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) и лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда. Если применить сказанное к разного рода медицинским вмешательствам, то это должно означать главное: опасность и тяжесть медицинского вмешательства не должны превышать опасности и тяжести самого заболевания или травмы, по поводу которых оно производится (А. Н. Самойличенко, Д. В. Тягунов, 2007 г.).

В одной из юридических диссертаций (А. В. Кудаков, 2011 г.) рассматриваются три признака врачебной ошибки: первый – когда объективно выраженные манипуляции медицинского работника отклоняются от установленных специальными документами требований, предъявляемых к качеству услуг медико-биологического характера (опять проблема стандартов!). Второй признак врачебной ошибки сводится к негативному результату вследствие избрания медицинским работником неправильных методов и средств диагностики и лечения в виде реальной опасности для жизни или здоровья пациента. Третий признак охватывает незнание либо самонадеянное игнорирование требований, предъявляемых к качеству оказываемых медицинских услуг, включая новые признанные наукой и активно используемые профессиональной практикой правила диагностики и лечения. Вот три юридических признака врачебной ошибки.