Найо Марш – Роковая ошибка (страница 54)
– А в Саутгемптоне? В магазине канцтоваров?
– Ничего.
– Слава богу.
– Прошу прощения, мистер Аллейн?
– Не обращайте внимания. Это тот самый случай, когда отсутствие новостей – хорошая новость. Тем не менее продолжайте следить, пока не получите другого приказа, и если появится хоть малейший намек на присутствие Картера, сразу же дайте мне знать. Немедленно. Это чрезвычайно важно. Вы поняли?
– Да, мистер Аллейн.
Аллейн повесил трубку и посмотрел на часы. Половина пятого.
– Ждем еще час – и вперед, – сказал он.
Час тянулся медленно. Дождь струился по оконным стеклам за опущенными жалюзи. Из приемной тихо доносился обычный рабочий шум, по улице время от времени проезжали машины.
В двадцать минут шестого дежурный констебль принес проверенное полицией лекарство от всех волнений: крепкий чай в чашках с толстыми стенками и две несъедобные булочки.
Аллейн с трудом проглотил чай и отнес пустую чашку в приемную, где сержант Макгинесс с нарочитой беззаботностью заметил, что теперь уже, наверное, ждать недолго.
– Да, недолго, – согласился Аллейн. – Можете препоясать чресла[121]. – И вернулся в свою комнату. Они с Фоксом понимающе кивнули друг другу и надели тяжелые непромокаемые плащи, зюйдвестки и резиновые сапоги. Аллейн снова сверился с часами. Половина шестого.
– Ждем еще три минуты, – сказал он. Они подождали.
В приемной зазвонил телефон, но звонили не им. Они прошли через приемную. Сержант Макгинесс был облачен в прилегающий непромокаемый плащ и зюйдвестку.
Аллейн обратился к констеблю Дэнсу:
– Если мне позвонят из отдела розыска пропавших, перезвоните в приходский дом в Верхнем Квинтерне. Держите номер все время перед глазами.
Он, Фокс и сержант Макгинесс вышли под дождь, сели в машину и поехали в Верхний Квинтерн. В машине пахло застоявшимся табачным дымом, резиной и бензином. Дворники на лобовом стекле безостановочно метались туда-сюда, вода вылетала у них из-под колес и разбивалась об окна. Небо было так затянуто тучами, что казалось, будто на деревню опустились преждевременные сумерки. На Лонг-лейн не было ни души. Занавешенные красными шторами окна бара «Пасскойн армз» тускло светились.
– Дождь кончаться и не собирается, – сказал Фокс.
Аллейн въехал по крутой и скользкой дорожке к дому священника. Их ждали: дверь открылась раньше, чем они к ней подошли.
Викарий, бледный и взволнованный, поприветствовал их и провел в свой кабинет, который выглядел как все пасторские кабинеты: фотографии церемонии рукоположения в рамках и гравюры классических памятников на стенах, высокая каминная решетка, потертые стулья и полки с рядами предсказуемой литературы.
– Ужасное дело, – сказал викарий. – Не могу вам описать, как оно меня расстраивает. А это совершенно необходимо? Понимаю. Наверное.
– Боюсь, что так, – сказал Аллейн.
– Инспектор Фокс, – сказал викарий, тоскливо глядя на него, – был очень сдержан. – Фокс скромно разглядывал дальнюю стену кабинета. – Он сказал, что объяснения оставляет за вами.
– Несомненно. – Аллейн неотрывным взглядом уставился на своего подчиненного.
– И я надеюсь, что вы мне объясните. Я должен знать. Вы ведь понимаете, это освященная земля.
– Да.
– Так могу я, если вы не возражаете, узнать? – спросил викарий с простодушием, которое показалось Аллейну трогательным.
– Разумеется, – ответил он. – Я скажу вам, зачем мы это делаем и что надеемся найти. Честно должен предупредить, что мы можем и ничего не найти, и вся операция окажется бесполезной. Но это теоретически.
Викарий внимательно слушал.
– Думаю, – сказал он, когда Аллейн закончил, – что никогда не слышал ничего более ужасного. А мне доводилось слышать ужасные вещи. Нам, как вы понимаете, приходится их выслушивать.
– Не сомневаюсь.
– Даже в таких маленьких тихих приходах, как этот. Вы бы удивились, если б узнали. Правда, сержант Макгинесс? – спросил викарий, переждал минуту и продолжил: – Я должен просить вас разрешить мне присутствовать. Я бы, разумеется, предпочел этого не делать, поскольку у меня слабый желудок, но – не хочу, чтобы это прозвучало напыщенно – я считаю это своим долгом.
– Будем рады видеть вас, – сказал Аллейн. – Мы постараемся насколько возможно не привлекать внимания. Я вот думаю: нет ли, случайно, менее открытого способа подойти к церкви, чем эти ступени?
– Есть
– Буду вам признателен. Думаю, – сказал Аллейн, – что наши люди уже прибыли. Они сначала пройдут сюда. Надеюсь, вы не возражаете?
Он подошел к окну, остальные – за ним. Внизу, на «лужайке», уже стоял маленький фургон для доставки товаров. Из него вышли пять человек в прорезиненных плащах и мокрых шляпах. Открыв заднюю дверь, они достали большой плотницкий чемодан с инструментами и перевязанный веревкой тюк внушительных размеров, для переноски которого потребовалось два человека.
– Стороннему наблюдателю, – проворчал Аллейн, – это показалось бы чистым сумасшествием.
– Только не жителям нашей деревни, – возразил викарий. – Если бы они это увидели, они бы просто подумали, что это снова бойлер.
– Бойлер?
– Да. Он стал ненадежным и постоянно грозит взорваться. Вы только посмотрите на этих бедных ребят. Может, мне попросить жену сделать им чаю? Или кофе?
Аллейн отклонил предложение.
– Разве что позднее, – сказал он.
Мужчины со всем своим снаряжением цепочкой вскарабкались по тропе. Дождь падал на их плечи и стекал с полей шляп. Аллейн открыл им дверь.
– Сэр, мы в таком виде, что не можем войти в дом, – сказал один из них и снял шляпу. Это оказался Бейли. За ним стоял Томпсон, обвешанный влагозащищенными камерами.
– Ничего-ничего, не беспокойтесь, – засуетился викарий. – К нам весь день приходят люди. Ведь так, Макгинесс? Входите, входите.
Они вошли в маленькую прихожую и остановились, дождевая вода стекала с них ручьями. Викарий подоткнул подол рясы, нашел непромокаемую накидку с капюшоном и натянул пару галош.
– Сейчас, только зонт прихвачу, – он пошарил за дверью.
– Это навес или тепляк? – спросил Аллейн у рабочих.
– Каркасный тент, – ответили те, – очень быстро устанавливается и защищает от ветра.
– Мы выйдем через боковую дверь, – сказал викарий. – Позвольте, я пойду первым.
В коридоре неприятно пахло сыростью и самим домом – и наводило на мысль об экономии и полировке для пола. Из-за двери доносились детские голоса, в кухне кто-то взбивал яйца венчиком. Они подошли к боковой двери, за которой их встретили оглушительный шум и плотная стена дождя.
– Боюсь, – сказал викарий, – дорога будет не из легких. Особенно… – Он печально взглянул на их оборудование и закончил: – …С вашей «поклажей».
Дорога действительно оказалась адской. На расстоянии всего ярда от здания начинались заросли кустарника и бурьяна, в которых дорожка практически исчезала. Тяжелые от воды ветви хлестали по плечам и лицам, бегущие по земле ручейки заливали ноги. Они скользили, маневрировали, падали, вставали и неуклюже брели дальше, натыкаясь на зонт викария, как на орудие кары господней.
– Уже недалеко, – сказал он наконец, и вскоре они действительно вышли из зарослей всего в нескольких ярдах от церковной двери.
Викарий шел первым. В церкви было сумеречно, и он зажег свет: одну люстру в нефе и одну в конце южного трансепта, представлявшего собой придел Богоматери. Мужчины следовали за викарием по проходу, и один раз Бейли едва успел вовремя остановиться, чтобы не налететь на него, когда он внезапно преклонил колена, перед тем как повернуть направо. От трагедии до истерики – один шаг, и Аллейн с трудом сдержался, чтобы, как говорят актеры, не «расколоться» – этот термин был вполне уместен в данной ситуации.
Викарий вошел в придел Богоматери.
– Тут есть дверь, – пояснил он для Аллейна, – что весьма необычно. Она открывается прямо на участок Пасскойнов. Может…
– Это подходит идеально, – не дал ему договорить Аллейн. – Можно нам распаковать свое снаряжение в церкви? Это значительно сократит время.
– Да. Конечно.
Мужчины с помощью сержанта Макгинесса развернули водонепроницаемый тюк, и вскоре на полу придела были аккуратно разложены две лопаты, две незадуваемые керосиновые лампы «молния», три мощных электрических фонаря, шуруповерт и четыре мотка веревки. Сложенный тяжелый тент и стальной каркас к нему лежали на скамьях.
Бейли и Томпсон выбрали свободный уголок в трансепте, чтобы подготовить оборудование.
– Ну все, мы готовы, – объявил наконец Аллейн. – Откроете нам дверь, викарий?
Оказалось, что дверь находится в углу придела, у южной стены, к ней спускались три ступеньки. Викарий достал ключ, который вполне мог свисать с пояса тюремщика Георгианской эпохи.
– Мы почти никогда ею не пользуемся, – сказал он. – Я смазал ключ и на всякий случай смазку взял с собой.
– Превосходно.