Найо Марш – Роковая ошибка (страница 56)

– Когда приберем здесь все.

Он повернулся к Бейли и Томпсону. Они уже закончили с тем, что осталось от Клода Картера, и аккуратно завернув его в брезент, обвязали веревками. Под веревки они просунули две лопаты, чтобы сделать поручни для переноски.

Когда все остальное было собрано, они сложили тент и поместили его вместе с каркасом сверху, на тело. Потом Бейли, Томпсон, Макгинесс и ребята из Ярда встали по обе стороны от груза.

– Так это меньше похоже на труп, – отметил Томпсон.

– На этот раз вам придется спуститься по лестнице, – сказал им Аллейн. – Мы с мистером Фоксом возьмем остальное снаряжение и будем освещать дорогу.

Они достали из карманов фонари. К этому времени сумерки совсем сгустились. Воздух был свеж после дождя и приятно пах мокрым деревом. Где-то внизу, в деревне, хлопнула дверь, потом снова наступила тишина, в которой слышался лишь звук воды, капающей с деревьев. Могила Сибил выглядела так, словно к ней и не прикасались.

– Тихо здесь, – сказал один из мужчин. – Правда?

– Ну, давайте двигаться, – предложил Фокс.

Он наклонился за своей ношей, остальные взялись за импровизированные ручки носилок.

– Пошли? – спросил Бейли.

Но Аллейн поднял руку и прошептал:

– Нет. Пока нет. Стойте тихо. Прислушайтесь.

– Где? – спросил стоявший рядом с ним Фокс.

– Прямо там, впереди. В деревьях.

Он развернулся и направил луч фонаря на заросли. Куча осенних листьев взвихрилась и заколыхалась. Один за другим все фонари уткнулись в нее. На сей раз все услышали тихий шелест.

Они рассредоточились цепью вправо и влево от Аллейна и двинулись вперед. По мере того как они подходили ближе, лучи фонарей все четче освещали листья в мельчайших подробностях, как будто в них заключалось нечто очень важное, что нельзя упустить. Треснула ветка, и качнулась верхушка молодого деревца.

– Да это проклятый Чокнутый Арти, ей-богу, – сказал сержант Макгинесс.

– Вытащить его? – спросил Фокс.

– Нет, – ответил Аллейн и громко крикнул: – Покажитесь! Работа закончена, выходите.

Листья раздвинулись, но лицо, которое забелело между ними, моргая от слепящего света фонарей, не было лицом Чокнутого Арти.

– Это Брюс, – сказал Аллейн. – Выходите.

Брюс Гарденер сидел за столом, выпрямив спину и сложив руки на груди. Он все еще продолжал играть избранную им роль: рыжебородый, с яркими губами, с прекрасным торсом, громким голосом, лукавой речью – этакий простодушный шотландский солдат с золотым сердцем. Стороннему наблюдателю его бледность, покрасневшие глаза и крупные землистого цвета руки, крепко стиснутые на груди, не бросились бы в глаза. Но для Аллейна, сидевшего за столом напротив него, для Фокса, невозмутимо пребывавшего в тени в глубине комнаты, и для констебля, устроившегося в углу с блокнотом, все это было безошибочными знаками.

– Помимо всего прочего – мотива, возможности и так далее, – начал Аллейн, – что вы скажете об одном важном обстоятельстве: кто, кроме вас, мог выкопать могилу для Сибил Фостер на четыре фута глубже, чем требуется, убить Картера, захоронить тело, засыпать его землей, утоптать ее и обложить сверху хвойными лапами? По вашему собственному заявлению и по свидетельствам очевидцев, вы копали могилу весь день до позднего вечера. Почему это заняло у вас так много времени?

Аллейн ждал ответа. Садовник сидел, уставившись в стену над его головой. Раз или два его борода дернулась, и красные губы пошевелились, словно он хотел заговорить, но не издал ни звука.

– Так что скажете? – повторил вопрос Аллейн.

Брюс притворно закашлялся и громко произнес:

– Глина.

Констебль записал: «Отв: Глина» и стал ждать продолжения.

– Вы мне и прежде это говорили. Но в земле могильного холма не было и намека на глину. Земля была рыхлой и податливой. Так что это объяснение не проходит. Итак?

– Я не буду ‘твечать ни на хахие вопр-росы в осусствие адвоката.

– Он уже в пути. Тем временем, возможно, вы захотите поразмыслить вот над чем. В ночь после похорон, когда мы зажгли у могилы точно такую же ацетиленовую лампу, как ваша, вы увидели свет из окна дома своей сестры и забеспокоились. Вы сами нам так сказали. Но вы не сказали, что в закутке среди кустов лежал не Чокнутый Арти, там лежали вы. И кирпич в меня бросил не Арти, его бросили вы. Вас так потрясла мысль, что мы могли вскрыть могилу, что вы потеряли голову, сбежали с холма, спрятались в кустах, швырнули в меня кирпичом и устроили ложную охоту на Арти, которого там и близко не было. Так?

– Без комментар-риев.

– Тем не менее рано или поздно вам придется дать какой-то комментарий – ваш адвокат вам посоветует то же самое. А если Арти в ту ночь лежал в постели простуженный, что вы на это скажете?

«Отв: Без комментариев», – записал констебль.

– Ну, – сказал Аллейн, – нет смысла на этом задерживаться. Дело против вас основывается именно на этом вопросе: если не вы убили и захоронили Клода Картера, то кто это сделал? Я задам вам его еще раз, когда прибудет ваш адвокат, и он, без сомнения, посоветует вам молчать. Между тем, должен добавить, что нет совершенно ничего противоречащего утверждению, что вы убили и миссис Фостер. Картер, человек, в послужном списке которого уже числилось вымогательство, узнал это и использовал свое знание, чтобы шантажировать вас. Вы договорились с ним, что отдадите ему деньги, если он придет на кладбище поздно вечером, когда могила уже будет готова, там убили его лопатой, которой копали, и похоронили несчастного бедолагу. Две жертвы – одна могила. По-прежнему «без комментариев»?

В наступившей тишине Аллейн с глубоким презрением заметил, что фарфорово-голубые, чуть раскосые глаза Брюса наполнились слезами, которые тонкими струйками потекли в его бороду.

– Мы были так близки, она и я, – сказал он дрожащим голосом. – Мы с одного слова понимали др-руг др-руга. Она была для меня больше чем хозяйкой, она была настоящим др-ругом. Ага. Как вспомню, какие планы мы стр-роили по благоустр-ройству усадьбы… – Его голос весьма убедительно сорвался.

– Те никому не нужные посадки спаржи вы придумали вместе? А грибная плантация чьей была идеей – вашей или ее?

Брюс привстал со стула, но Фокс сделал предупреждающее движение, и тот плюхнулся обратно.

– Или капитан Картер, который, как вы сами нам поведали, очень вам доверял, перед тем как отправиться в Квинтерн в последний день своей жизни, поделился с вами намерением закопать «Черного Александра» где-нибудь в усадьбе? И когда сорок лет спустя вы оказались здесь, не пришло ли вам в голову, что неплохо было бы самому тут осмотреться и поискать?

– Вы этого не докажете! – заорал Брюс – от его шотландского акцента не осталось и следа. – А если даже докажете, ну и что с того?

– Согласен, ничего. Но у нас и без этого доказательств более чем достаточно. Мне просто было интересно, знали ли вы, когда убивали Клода Картера, что «Черный Александр» лежал у него в нагрудном кармане. Вы захоронили марку во второй раз.

Лицо Брюса сделалось багровым. Он сжал кулаки и грохнул ими по столу.

– Ублюдок! – завопил он. – Чертов ублюдок! Ей-богу, он заслужил то, что получил!

Местный сержант постучал в дверь. Фокс открыл ее.

– Там приехал его адвокат.

– Пусть войдет, – ответил Фокс.

Пропалывая сорняки на своем длинном цветочном бордюре, Верити Престон ломала голову, где бы найти садовника, и мысленно укоряла себя за эгоизм. Она вспомнила, что бывали времена, когда казалось, что у них с Брюсом есть полное взаимопонимание в вопросах садоводства. Страшно было даже помыслить о том, что́, как говорили, он совершил, но сомневаться, что это правда, не приходилось.

Тень упала на цветочный бордюр. Верити повернулась, не вставая с колен. Это был Аллейн.

– Надеюсь, я вам еще не надоел, – сказал он, – хотя боюсь, что выдаю желаемое за действительное. Есть кое-что, что я хотел бы вам сказать. – Он присел на корточки рядом с ней. – Вам тоже досаждает этот чертов ползучий пырей? – спросил он.

– Едва ли это то, что вы хотели спросить, но отвечу: нет, пырея у меня нет. Только лебеда, одуванчики и кислица.

Он взял ручные грабельки и стал рыхлить почву.

– Я хотел узнать: план Квинтерн-плейса с отмеченным крестом местом еще в распоряжении Маркоса или он его уже вернул?

– Думаю, первое. А вам он нужен?

– Он может понадобиться обвинителю.

– Миссис Джим может знать. Она сегодня как раз здесь, хотите у нее спросить?

– Через несколько минут, если можно, – сказал он, стряхивая землю с корня лебеды и бросая сорняк в тачку. – Наверное, вы будете искать замену?

– Как раз сейчас об этом думала. Ох, – воскликнула Верити, – все это так удручающе ужасно! Вероятно, после суда все как-то уляжется, но сейчас у меня в голове полная неразбериха.

– И что же вам непонятно?

– Ну, прежде всего я не могу понять, что произошло в «Ренклоде».

– После того как вы оттуда уехали?

– Господи, ну конечно же не до.

– Я расскажу вам, что там случилось – по нашей версии. Кое-что мы можем доказать, остальное из этого вытекает. Сторона обвинения, конечно, скажет, что это чистые догадки. Но это не имеет значения – в некотором роде. Просто Гарденеру предъявят обвинение в убийстве Клода Картера, но не Сибил Фостер. Тем не менее одно является следствием другого. Мы считаем, что Гарденер и Картер, порознь, остались в «Ренклоде», и каждый надеялся получить доступ в комнату миссис Фостер. Картер, вероятно, чтобы в очередной раз «подоить» ее, садовник – чтобы, если представится возможность, расправиться с ней. А начинается все с того момента, когда молодой Маркос пошел в комнату миссис Фостер, чтобы забрать сумку своей невесты.