Найо Марш – На каждом шагу констебли (страница 27)

– Вторично, – кисло вставил Хьюсон.

– Верно. Считайте это простой формальностью.

– Это уж вы считайте. Я считать так не могу.

– Ох, Эрл, я ведь совсем забыла… Послушайте, мистер Аллейн, придется мне признаться вам как на духу насчет той картины. Тут вышло недоразумение: я считала, что брат отправил ее, а он думал, что я.

– Черт-те что получилось, – сказал Хьюсон, свирепо взглянув на сестру.

– Ужас. А она лежит себе там, где лежала все это время: в моей каюте на самом дне битком набитого саквояжа.

– Подумать только, – сказал Аллейн. – С удовольствием взгляну еще разок. В последний раз, когда я ее видел, она лежала на дне пустого чемодана в освободившейся каюте, которую я, между прочим, запер.

Довольно длительная пауза была прервана тихим смешком Барда.

– Я не совсем точно выразилась, – растерянно сказала мисс Хьюсон. – Я что-то нервничаю: я имела в виду, что она лежит в пустой каюте.

Мистер Хьюсон рассердился:

– О чем разговор? Мы и правда не отправили картину. Объяснить вам – почему? Объясню. Эта картина – ценное произведение искусства, что подтвердит ваша супруга. Возможно, это работа Констебля, а если так, то она стоит очень дорого. Мы за нее уплатили наличными, звонкой британской монетой и не намерены ее никому отдавать. Никому. Даже полиции. Понятно? Вот мы и решили несколько предвосхитить события и сказали, что она уже отправлена.

– И надо полагать, она бы и была уже отправлена, – добродушно сказал Аллейн, – если бы не констебль, стоящий на посту возле почтового отделения Рэмсдайка.

Мистер Хьюсон слегка покраснел, но глаз не опустил.

– В этой игре мы всегда оказываемся в проигрыше, – заметил, ни к кому не обращаясь, Поллок.

– Если вы хотите лечь пораньше, – сказал Аллейн, – нам, пожалуй, пора приниматься за обыск. Может быть, кто-нибудь из вас хочет взглянуть на ордер?

– Да, я хочу взглянуть, хотя это и глупо, – заявил мистер Хьюсон.

– Почему же? Весьма разумное желание. Вот он, пожалуйста.

Хьюсоны и Поллок брезгливо оглядели ордер. Лазенби сказал, что лично у него нет никаких претензий. Бард подмигнул Аллейну, но промолчал, а доктор Натуш молча выложил на стол ключ от своей каюты, что обозлило всех, кроме Барда, спокойно сообщившего, что его каюта не заперта.

– Весьма благодарен, – сказал Аллейн, взяв ключ, – у нас, конечно, есть отмычки, но это ускорит дело.

Оказалось, что заперта также и каюта Поллока. Все остальные были открыты. Поллок нехотя отдал ключ и отвернулся, прищелкнув языком.

Перед тем как выйти из салона, Аллейн подошел к угловому столику и взглянул на карту, над которой работал Натуш. Она была такой подробной и мелкой, что, казалось, рассмотреть ее можно было только сквозь лупу. Аллейн проследил взглядом за линией реки до Лонгминстера, где очень мелко была нарисована вывеска гостиницы, а рядом с ней тоненькая женская фигурка с короткой стрижкой.

Аллейн взглянул на Натуша, но ничего не сказал.

Начался обыск. Холст оказался на месте, и, прихватив его, Аллейн и Фокс перешли в каюту мисс Хьюсон, где тщательно просмотрели все ящики и чемоданы.

– Как ты думаешь, – спросил Фокс, – почему они так усердно прятали от нас эту картину? Обычно так ведут себя, когда хотят что-то скрыть. Что же они скрывают? Я считаю, что возможен лишь один ответ. А ты?

– Мне кажется, что здесь какое-то мошенничество.

– Вот именно. Картина – подделка, и они прекрасно это знают. А отсюда можно предположить, что она не принадлежала Бэгу. Хьюсоны подсунули ее в буфет, когда Бэг был чем-то занят.

– Судя по его рассказу, скорей всего ее подсунули мотоциклисты – ведь это они околачивались во дворе лавчонки и скрипом дверцы привлекли внимание старой карги.

– Вполне возможно. Но в этом случае они, наверное, подсунули свои подделки не только Бэгу, но и другим.

– Похоже, что так. Взгляни-ка, Фокс.

Аллейн вынул из чемоданчика мисс Хьюсон пакет с цветными фотографиями и диапозитивами и разложил их на крышке чемодана. На трех была изображена Рэмсдайкская плотина. Рядом на полу он положил картину.

– Одно и то же, – сказал Фокс.

– Да. И сфотографировано с того же места. Судя по всему, еще весной, когда их видела здесь миссис Бэг. Но погляди-ка: деревья на картине мельче и какие-то другие. Это нарочно сделано. Готов поспорить, что эти деревья скопированы с какой-нибудь из подлинных картин Констебля.

– Кто это мог сделать?

Аллейн ответил не сразу. Он положил на место фотографии, потом скатал рулоном холст и завязал его.

– Боюсь, что дурные предчувствия Хьюсонов оправдаются: мы реквизируем картину. Расписку я им напишу. Ну что же, здесь как будто все. Двинемся дальше, Братец Лис, мне очень интересно посетить мистера Поллока в его отсутствие.

Прибыли Томпсон и Бэйли, которые обошли каюты, снимая отпечатки пальцев со стаканов, чтобы затем отправиться делать снимки и гипсовые слепки со следов мотоциклетных шин. Тиллотсон, уже вернувшийся в свой полицейский участок, ждал сведений о мотоциклистах и ответов на запросы, посланные в Америку и Австралию. Тем временем соответствующий отдел тщательно проверял данные об усопшей и двух пассажирах – Натуше и Барде. Бард дал свой лондонский адрес, сообщив, что является штатным репетитором, зарегистрированным в довольно известном посредническом бюро.

– Если бы не одна находка, хвастаться было бы нечем, – заметил Аллейн.

В каюте Поллока во внутреннем кармане его ужасающего пиджака они нашли пластмассовый футляр, где лежали отпечатанный снимок Рэмсдайкской плотины и несколько конвертов с эскизами шрифтов к рисунку Трой. Как видно, Поллок долго над ними трудился, иногда для отдыха что-то рисуя на тех же конвертах. Именно эти рисунки привлекли внимание Аллейна.

– Аккуратно, точно, тщательно, – пробормотал он. – Сразу чувствуется профессионал. Интересно, что бы написали психиатры в статье, озаглавленной «Рисунки на полях и подсознание». Ну-ка взгляни…

Он протянул Фоксу один из конвертов, где в разных вариантах была выведена одна из строк стихотворения. И тут же рядом набросок дерева – совершенный двойник того вяза, который был изображен на полотне, купленном мисс Хьюсон.

– Какая неосмотрительность, – сказал Аллейн, пряча конверт в карман.

Когда они вернулись в салон, Хьюсоны, Поллок и Лазенби все еще играли в карты, Кэли Бард и доктор читали, а миссис Тритуэй ушла спать. Пассажиры молча посмотрели на Бэйли и Томпсона, проходивших через салон со своим оборудованием.

– Мы закончили, так что каюты к вашим услугам, – сказал Аллейн. – Простите, что задержали вас. Вот ключи, – сказал он, кладя их на стол. – А вот это – ваша картина, мисс Хьюсон. С вашего позволения, мы ее на некоторое время заберем. Расписку я вам дам, а за ее сохранность можете не беспокоиться.

Мисс Хьюсон страшно побледнела, ее взгляд растерянно перебегал с одного на другого. Потом она вскочила, закусила губу и не то пискнула, не то всхлипнула; в ту же секунду большая белая рука мистера Хьюсона крепко сжала ее плечо. Она вскрикнула, упала в кресло и испуганно посмотрела на брата.

– Спокойнее, сестренка. Все в порядке. Спокойнее. Она очень впечатлительна, инспектор, чуть что и начинает психовать, – объяснил он.

– Надеюсь, у нее нет оснований волноваться, – сказал Аллейн. – Вы, кажется, уже бывали в этих краях, мистер Хьюсон? В прошлый раз вы были здесь весной?

Доктор Натуш опустил книгу и впервые прислушался к разговору.

Кэли Бард удивленно вскрикнул. Мисс Хьюсон попыталась что-то сказать, но не смогла, а мистер Лазенби спросил светским тоном:

– Ах вот как? Так вы здесь уже вторично?

– Да, в тот раз мы были тут проездом, но нам так понравилось, что мы решили приехать еще раз.

– А когда вы зарезервировали билеты на «Зодиак»? – поинтересовался Аллейн.

Наступила длительная пауза, прерванная наконец Хьюсоном:

– Я, пожалуй, неточно выразился. Каюты мы заказали еще в Штатах. Просто, побывав здесь весной, мы очень обрадовались, что нам предстоит речное путешествие по тем же местам.

– Вы много фотографировали, когда были здесь в прошлый раз?

– Порядочно.

– И в том числе возле Рэмсдайка, где несколько раз сфотографировали тот пейзаж, что изображен на картине?

– Возможно. Сразу не вспомнишь, мы очень много снимаем.

– Ну а вы, мистер Поллок, видели эту фотографию?

Развалившись в кресле и засунув руки в карманы, Поллок нагло взглянул на Аллейна:

– Не припоминаю.

– Неужели забыли? Фотография того же самого ландшафта, который изображен на картине.

– Убейте, не помню.

– Вы хотите сказать, что не видели фотографии?

– Да послушайте! При чем тут эта фотография, я никак не пойму?

Аллейн тут же выложил на стол фотографию Рэмсдайкской плотины и сделанный рукою Поллока набросок вяза.