Найо Марш – На каждом шагу констебли (страница 12)
Но человек во втором ряду уже поднял руку.
– Совершенно верно, – сказал Аллейн, когда этот феномен дал правильный ответ с резким шотландским акцентом. – Именно это. Вспомните, что сам я нахожусь более чем за пять тысяч километров на важном совещании в Сан-Франциско. Что же мне делать?
После минутной паузы рука во втором ряду снова поднялась.
– Ну хорошо, хорошо! – одобрил Аллейн. – Давайте я послушаю вас.
Хейзл Рикерби-Каррик сидела у себя в каюте, с трудом перелистывая размокшие страницы своего дневника. Они еще не превратились в бумажную кашу, а только слиплись, сморщились и постепенно расползались. Часть страниц оторвалась от корешка, и на них затекла красная краска переплета. Однако записи еще можно было разобрать.
Она отделила то, что было написано за последние два дня.
«Ну вот, – уныло читала она, – я опять перестаралась. Одно дело – Мэвис, и совсем другое – такие, как эта Трой. Если бы я сразу догадалась, кто она. Или заранее узнала, что она займет соседнюю со мной каюту. Я сходила бы на выставку и могла бы тогда поговорить с ней о живописи. Конечно, я совсем не разбираюсь…» Здесь она не закончила свою мысль. Отделив насквозь промокшую страницу от следующей с помощью пилочки для ногтей, она принялась читать последнюю запись, сделанную перед тем, как дневник упал за борт.
«…я все это запишу. Дневник со мной. Я лежу на надувном матраце на палубе за грудой прикрытых брезентом шезлонгов и загораю. Наверное, очень глупо, что я так смущаюсь. Это в наш-то век! Кто же теперь стесняется? К тому же загорать полезно, а тело прекрасно. Тело прекрасно! Только, увы, не мое. Сейчас я опишу то, что случилось вчера вечером в Толларке. Это было так страшно и так странно, что я не знаю, как мне быть. Я, пожалуй, расскажу об этом Трой. Она не сможет не признать, что это очень необычно.
Я вышла из церкви и возвращалась на «Зодиак»; на мне были легкие туфли на резиновой подошве и темный вязаный свитер. Думаю, поэтому меня не заметили в темноте. В левую туфлю попал какой-то камешек, и я зашла его вытряхнуть в неосвещенный подъезд магазина. И тут с подъездом поравнялись эти люди. Я хотела их окликнуть, когда они остановились. Но я не сразу узнала их голоса – они говорили очень тихо. Один разговаривал шепотом, этого я вообще не узнала. Зато другие… С первых же слов я просто онемела, буквально онемела. Меня парализовало от ужаса. Я и сейчас их слышу. Это…»
Она добралась до конца страницы. Следующие страницы, где шло продолжение записи, были вырваны. «Ну и что же, это ничего не значит, – думала она. – Может, когда мистер Лазенби нырнул, он их нечаянно выдернул. Ведь дневник был раскрыт. Ну конечно, именно так все и было, а иначе и быть не могло». Несколько минут она сидела неподвижно. Потом раза два провела пальцами по лбу и по глазам, словно пытаясь избавиться от какого-то наваждения. «Он же священник, – думала она. – Священник. Он гостил у епископа. Я просто спрошу его, и все. Или нет, я сперва лучше посоветуюсь с Трой Аллейн. Ей придется меня выслушать. И это, конечно, ее заинтересует. Да! – вдруг вспомнила она. – Ведь ее муж знаменитый сыщик. Ну тогда тем более ей нужно все рассказать. Может быть, она тогда захочет, чтобы я называла ее не Агата, а Трой. Мы с ней подружимся», – без особой убежденности подумала бедняжка.
Мысли замучили ее, голову сжало, как обручем, в каюте было тесно, душно. «Я не буду тут спать, – вдруг решила она. – Я не усну ни на минуту, а если усну, меня истерзают кошмары». Роясь в поисках таблеток, которые дала ей Трой, она все обдумала: спать она ляжет на палубе. Подождет, пока все лягут, затем надует свой матрац и заснет «под бесконечным звездным небом». И может быть, может быть…
«Такой уж у меня характер – люблю брать быка за рога», – подумала она и, наконец найдя таблетки, приняла две штуки, легла на койку и стала составлять отчаянные по смелости планы.
Вечер в Кроссдайке начался для Трой нелепо. Ужин подали рано, чтобы пассажиры успели осмотреть и деревню, и близлежащие руины охотничьего домика, где останавливался король Джон.
Трой, у которой начиналась сильная мигрень, надеялась ускользнуть пораньше и зайти в полицейский участок, прежде чем остальные отправятся на экскурсию. История с пропавшей горжеткой уже была известна всем и в случае надобности могла послужить предлогом. Во время ужина мисс Рикерби-Каррик так упорно таращилась на нее, что Трой чувствовала себя крайне неловко. Чем больше старая дева ее раздражала, чем яростнее сопела, чем пристальнее смотрела на нее, тем больше Трой ее жалела и тем сильнее стремилась избегать ее. Что ей нужно? Охотится за знаменитостью или, может быть, вдруг подумала Трой, эта странная особа хочет чем-то с ней поделиться?
Поскольку у мисс Рикерби-Каррик такта было не больше, чем у бульдозера, все в салоне чувствовали, что сейчас что-то произойдет.
Трой решительно от нее отвернулась и поймала иронический косящий взгляд Кэли Барда. Он подмигнул ей, и она опустила глаза. Мистер Поллок смотрел на мисс Рикерби-Каррик с явным неодобрением, а Хьюсоны, переглянувшись, приняли равнодушный вид. Мистер Лазенби и доктор Натуш разговаривали о местных памятниках старины.
Поужинав, Трой сразу вышла на палубу и уже собиралась сойти на берег, как из салона поднялась мисс Рикерби-Каррик и окликнула ее таинственно приглушенным голосом.
– Миссис Аллейн! Послушайте, миссис Аллейн!
Трой остановилась.
– Послушайте, – подходя ближе, шепотом сказала мисс Рикерби-Каррик. – Вы… в деревню? Можно я пойду с вами? Я хотела бы… – Она оглянулась и осмотрела палубу, хотя знала, что все еще внизу. – Мне нужно с вами посоветоваться. Это страшно важно, уверяю вас.
– Ну… Если вы в самом деле считаете…
– Умоляю вас. Я только возьму кофточку, это займет одну секунду. Я лишь дойду с вами до деревни, пока не вышли остальные. Это правда очень важно. Ей-богу. Ну пожалуйста.
Она так напирала на Трой, что та невольно отступила на шаг.
– Будьте снисходительны! – шептала мисс Рикерби-Каррик. – Ради бога, позвольте мне вам все рассказать.
– Ну пожалуйста, – сдалась Трой. – Конечно.
– Вы просто душечка! – воскликнула мисс Рикерби-Каррик и бросилась к трапу.
У верхней ступеньки она столкнулась с Поллоком и долго извинялась, прежде чем дала ему пройти наверх.
Он вернул Трой ее рисунок. Текст был готов, шрифт выполнен прекрасно, совершенно так, как ей хотелось. Трой сказала это Поллоку, и он, как всегда монотонно, ответил, что писал с удовольствием и незачем его благодарить, он ведь сам предложил. Потом не очень вразумительно добавил, что работал сперва в рекламе, а из рекламы ушел в полиграфию, но это дело не хлебное.
– А вы сами не занимаетесь живописью? – спросила Трой. – Вы рисуете?
Он торопливо стал разуверять ее:
– Я? Какой там из меня художник? Это ж надо такое сказать!
– Я обратила внимание, как вы разглядывали этот рисунок и…
– Попали пальцем в небо, – неожиданно грубо отрезал он.
Трой удивленно на него посмотрела, и он покраснел.
– Прошу простить мой лексикон, – сказал он. – Я человек грубый. Нет, я не пишу картины. Я только смотреть на них люблю.
– Это я заметила, – миролюбиво сказала Трой.
Он смущенно ухмыльнулся и сообщил, что надо бы обдумать, чем заняться в Кроссдайке. Поскольку он собирался идти вниз, Трой попросила его оставить пока рисунок у себя в каюте.
Поллок остановился у трапа, чтобы пропустить вернувшуюся мисс Рикерби-Каррик. Увидев его с рисунком в руке, она взглянула на рисунок как на бомбу и заторопилась к Трой.
– Пойдемте, – сказала она, – пойдемте скорее.
На берегу она схватила Трой за руку и затараторила:
– Я уж сразу начну, пока меня никто не прервал. Это… это о вчерашнем вечере, и ах… Господи… ах… ах…
Но начать ей не пришлось. Мисс Рикерби-Каррик глубоко вздохнула, зажмурилась, собираясь чихнуть, и тут их окликнули.
– Эй! Погодите-ка минутку! Что это вы задумали?
Мистер Лазенби ловко спрыгнул с борта и подошел к ним.
– Чисто дамские экскурсии отменяются, – сказал он плутовато. – Придется вам пострадать в мужском обществе, пока мы не доберемся до деревни.
Трой взглянула на него, и он шутливо погрозил ей пальцем. «Он пришел мне на выручку, – подумала она, и вдруг совершенно непонятно почему ей захотелось выслушать излияния мисс Рикерби-Каррик. – Может быть, она расскажет нам обоим», – подумала Трой. Но старая дева молчала.
Трой снова повторила историю о пропавшей горжетке и сказала, что хочет зайти в местный полицейский участок и справиться, нет ли о ней известий.
– Я думаю, – проговорила мисс Рикерби-Каррик, – они для вас особенно стараются. Я имею в виду, потому что… ваш муж… и вообще.
– Вот именно, вот именно! – весело подхватил мистер Лазенби. – Неизменно под охраной полиции. Захватывающий сюжет! Вы же сами, мисс Рикерби-Каррик, вчера слышали, как миссис Аллейн говорила, что тут на каждом шагу констебли.
Рука, державшая Трой под руку, задрожала.
– Но она имела в виду художника, – прошептала мисс Рикерби-Каррик.
– Это просто уловка. Миссис Аллейн удивительно коварна, уверяю вас. Она опасная женщина.
Пальцы на правой руке Трой возбужденно зашевелились. Трой осторожно высвободила руку, и, болтая о том о сем, они вошли в деревню, где их нагнал Кэли Бард с сеткой для ловки бабочек и ящиком. Трой уже расхотелось выслушивать откровения Рикерби-Каррик, голос которой то приближался, то затихал. Голова болела все сильнее, и она мечтала, чтобы ее оставили наконец одну.