Нави Тулаг – Катоны (страница 2)

В школе объявили конкурс проектов. Глеб принёс макет "муравьиного города" из проволоки и фольги, где крошечные лампочки должны были загораться, как сигналы феромонов.

– Волков, это что, скворечник? – усмехнулась учительница.

Когда он попытался объяснить принцип, класс заржал. Только старый библиотекарь, случайно заглянувший в кабинет, кивнул:

– Интересно. Почитай Винера, "Кибернетика".

Вечером Глеб разобрал макет. Отец, увидев это, молча положил перед ним коробку с транзисторами:

– Муравьи тоже сначала падают, когда строят.

На следующий день Глеб нашёл в библиотеке запылённую книгу. На форзаце было написано: "Тот, кто ищет систему, должен быть готов увидеть её недостатки. А. Лебедев, 1992".

Однажды, возвращаясь из школы, он столкнулся с группой старшеклассников. Их лидер, Дима, сын местного бригадира, толкнул Глеба в грязь. «Что, опять за муравьями своими ползал?» – ухмыльнулся он, пнув его рюкзак. Глеб сжал кулаки, но не ответил – он знал, что драка ничего не изменит. Дома он спрятался в подвале, где отец чинил очередной радиоприёмник. «Почему они такие?» – спросил Глеб, вытирая слёзы. Иван отложил отвёртку и посмотрел на сына. «Люди боятся того, чего не понимают, – сказал он. – Но муравьи не тратят время на тех, кто их топчет. Они строят дальше. Будь как они, Глеб. И сделай мир таким, где никто не будет топтать другого». Эти слова запали Глебу в душу. Он представил машину – не просто радиоприёмник, а что-то большее, что заставит людей работать вместе, как муравьёв, без ненависти и жадности.

Той ночью отец сильно кашлял, и Глеб впервые заметил, как сильно он осунулся. Через год Ивана не стало – туберкулёз, подхваченный на заводе, забрал его. На похоронах Глеб стоял у могилы, сжимая в кармане старую схему, которую отец нарисовал для него – план «думающей машины». Он поклялся себе, что найдёт этот узор, который видел в муравейнике, в варенье, в словах отца. Он создаст систему, которая сделает мир справедливым, где никто не будет голодать, где никто не будет чужим. Это была не просто мечта – это был его долг.

Годы шли, и Глеб возвращался в парк, к муравейнику, который стал для него больше, чем просто холмиком земли. Это был символ порядка в хаосе, системы, которая живёт без команд сверху, без страха, без ненависти. Он не знал, что этот образ станет его судьбой – и его проклятием.

Глава 2: Серые зоны

В двенадцать лет Глеб впервые увидел «серую зону» – старый заброшенный посёлок, где жили люди, отвергавшие технологии. Эти некогда заброшенные в эпоху массового потребления посёлки и деревни стали массово заселяться после «Информационной революции», когда повсеместно стали внедрять во все сферы жизни искусственный интеллект. Многие люди переехали жить в эти заброшенные сёла подальше от цивилизации. Мать отправила его к тётке за яблоками, которая жила на краю городка. Тропа привела к огороженной территории, окружённой ржавыми столбами с колючей проволокой. За ней виднелись самодельные хижины из досок и пластика, освещённые керосиновыми лампами. Воздух пах дымом и землёй.

За колючей проволокой, оплетённой ветками, чтобы скрыть внутренности посёлка от дронов, жизнь текла по другим законам. Здесь не было Wi-Fi-вышек, только ветряки и солнечные панели ручной сборки. На столбах висели таблички: "Нет цифровому рабству".

Глеб заметил, что все механизмы – от водяной мельницы до ткацкого станка – были чисто аналоговыми: шестерёнки, рычаги, даже часы на площади с кукушкой. Но при этом в мастерской дымил паровой генератор, а в кузнице использовали электроплавильную печь.

– Какое-то царство стим-панка – подумал Глеб про себя.

Глеб замер, заметив старика с длинной бородой, который чинил тележку, напевая что-то хриплое.

«Эй, малец, чего глазеешь?» – окликнул старик. Глеб, стесняясь, спросил:

– Как же вы без интернета? – спросил он у старика, чинившего тележку.

– А зачем он? – тот хрипло рассмеялся. – Чтобы корпорации следили, как я справляю нужду? Чтобы ИИ решал, могу я взять кредит или нет? Мы печатаем книги на своём станке, лечимся травами, а если надо передать быстро сообщения сообщение – у нас есть проводные телефоны. Старик показал на покосившуюся телефонную будку, стоявшую у столба на углу улицы. Она выглядела точь в точь как в старых советских фильмах. Да, не совсем удобно. Зато свободнее."

– Мы не луддиты, – добавил старик с бородой. – Мы против того, чтобы машины думали за людей.

Глеб видел, как дети в посёлке играли с деревянными фигурками, а женщины ткали на ручных станках. Это был другой мир – без голограмм, без дронов, без шума. Но в глазах старика Глеб заметил страх, будто тот ждал, что небо вот-вот рухнет.

За ужином в доме тётки Глеб увидел, как её сын Витя, парень лет двадцати, собирал радиоприёмник.

– Это же технология! – удивился Глеб. – Почему можно радио, а смартфон нельзя?

– Радио не шпионит, – отрезал Витя. – Оно не знает, кто его слушает. А твой телефон? Он запоминает каждый шаг, продаёт данные, а однажды ИИ решит, что ты "неэффективен" и отключит тебе воду.

– Но интернет помогает учиться, лечить болезни…

– Помогает? – Витя достал жёсткий диск, искорёженный пулей. – Здесь была база данных нашей больницы. Когда всё перевели в "облако", врач не смог открыть историю болезни ребёнка – серверы "Феникса" легли. Малыш умер от аллергии, потому что система не распознала анафилаксию.

Тётка перекрестилась.

Глеб позже узнал, что у них есть подпольная библиотека с бумажными книгами по квантовой физике и биологии. "Знания должны принадлежать людям, а не алгоритмам", – говорила выцветшая надпись на двери.

Возвращаясь домой Глеб свернул, чтобы снова пройти мимо посёлка.

– Эй, малец – окликнула его женщина.

– Я за сегодня вижу тебя у нашего посёлка уже второй раз. Ты кого-то ищешь? – спросила женщина.

– Нет, я ходил к тёте за яблоками и случайно свернул к вашему посёлку – ответил, немного смущаясь, ей Глеб.

– Я же вижу, что тебе интересно. Подойди сюда – вежливо и с улыбкой попросила женщина.

Глеб подошёл к женщине.

– На, держи – она передала ему пакет с брусникой.

– Пусть мама приготовит пирог – мило улыбаясь сказала она.

В этот момент Глеб заметил на её правой руке ожёг и с детской непосредственносью спросил:

– А что это у вас за ожёг?

– Это ожёг от кислоты, которой я уничтожала свои чипы – ни чуть не смущаясь и даже с гордостью ответила женщина.

– Когда-то, в прошлой жизни я, работала в большой корпорации по разработке и внедрению ИИ. Не буду тебя посвящать в подробности, но тем чем занималась корпорация мне очень не нравилось и я написала вирус, – "Чёрный лебедь". Он убивает ИИ, заставляя его сомневаться в собственных решениях.

– Зачем? – испугался Глеб.

– Потому что они учатся слишком быстро. Сначала ИИ оптимизирует трафик, потом решает, кому жить, а кому – нет. А потом… – она ткнула пальцем в его грудь, – объявит тебя "лишним".

– Но ИИ бывает разный! Он…

– Нет разных ИИ, – перебила женщина. – Есть контроль и отсутствие контроля. Ты уверен, что сможешь их остановить?

Много позже, когда Глеб стал работать в той самой корпорации он нашёл в архиве, в одном из ящиков её дневник с записью: "День 347. Система "Гармония" предложила сократить население на 12% для "устойчивого развития". Директор одобрил. "

Возвращаясь домой, Глеб думал: эти люди отвергли прогресс, но их жизнь была тяжёлой. Он вспомнил когда мама за какую то провинность забрала у него мобильный телефон, это был сильный стресс просуществовать целый день без игр и интернета. Может, технологии – это тропы, которые люди ещё не научились строить правильно?

Уже в городке, у старого дома культуры, Глеб увидел рекламный щит: "Феникс" представляет нейроинтерфейс нового поколения! Подключись – стань частью системы!". Внизу мелким шрифтом: "Условия использования могут быть изменены без оповещения".

Он дождался на остановке рейсовый автобус который ехал на другую окраину городка, в сторону его дома.

В автобусе подростки в нейроочках смеялись над видео, даже не замечая, как старуха роняет сумку. Глеб поднял её, и уступил место, а в ответ услышал:

– Эй, ретроград, тебе пора в "серую зону"!

Дома он долго смотрел на банку с муравьями. "Что, если "серые" правы? – думал он. – Но что, если без ИИ мы так и останемся в этом грязном городке?"

Глава 3: Университетские годы

Университет в областном центре встретил Глеба холодом бетонных стен и запахом растворителя, пропитавшим аудитории физического факультета. Высокие потолки лекционных залов, покрытые трещинами, напоминали ему о парке в родном городке – такие же старые, но всё ещё хранящие тайны. Он приехал сюда с потрёпанной сумкой, набитой тетрадями, и сердцем, полным надежд. Ему было восемнадцать, и он верил, что здесь, среди формул и профессоров, найдёт ответы на свои вопросы: как сделать мир справедливым, как повторить гармонию муравейника в человеческом обществе.

Физический факультет областного университета напоминал улей, где пчёлы ненавидели друг друга. В коридорах висели портреты нобелевских лауреатов с подписями «Наука – двигатель прогресса», но в аудиториях царил дух средневековой гильдии: профессора охраняли свои знания, как алхимики рецепт философского камня.

Глеб быстро понял, что здесь ценится не поиск истины, а умение цитировать учебники.