Навесса Аллен – Поцелуй с тенью (страница 7)

Пришло время выяснить, насколько серьезным было желание Эли прийти домой и наткнуться в темноте на незнакомца в маске.

3

Эли

Все в этом чертовом городе с ума посходили. Во всяком случае, этой ночью ощущение именно такое. Мы видим достаточно жутких случаев и в нормальные смены, но сегодня все по-другому. Я уже сбилась со счета, сколько за последние семь часов видела пациентов, пострадавших от собственных или чужих рук из-за какой-то дикой глупости, которую даже ребенку не придет в голову предпринять.

В соцсетях что, появился какой-то новый опасный тренд, о котором я не знаю? Или перезапустили ту старую передачу, где пацаны врезаются в разные препятствия в тачках из супермаркетов? Что-то должно объяснять такой уровень глупости. Это не может быть простым совпадением.

Сейчас у нас было временное затишье – вполне обычное для такого времени суток. Я сидела, свернувшись на стуле в комнате отдыха, пытаясь устроиться поудобнее с чашкой кофе. Моя смена прошла только наполовину, и если вторая часть ночи будет такой же, то мне понадобится весь кофе мира, чтобы остаться на ногах.

Таня проскользнула в комнату и пошла прямо к окну, вперив взгляд в ночное небо. Она так хотела на него взглянуть, что как будто меня не заметила.

– А сейчас даже не чертово полнолуние, – сказала она себе под нос.

Я выпрямилась на стуле.

– Значит, это не только мои пациенты?

Она повернулась и покачала головой. Длинные косы упали ей на плечо.

– Нет. Сегодня в этот город что-то вселилось.

Мы обеспокоенно поглядели друг на друга и отвели глаза. Такое иногда случается – всплывают старые паттерны поведения, – и это заставляет думать, что люди гораздо теснее связаны друг с другом, чем думают. Иногда в течение недели наблюдается взлет автомобильных аварий, хотя никаких погодных или дорожных проблем нет. А иногда к нам поступает гораздо больше жертв домашнего насилия, а в другие недели – одна за одной следуют пулевые ранения.

Мы с Таней несколько раз об этом говорили и чего только не предполагали. Может, у всех людей существует что-то типа единого сознания, как в пчелином улье, или, может, дело в магнитных потоках, или наше подсознание улавливает одни и те же слабые сигналы из окружающего мира.

Я даже один раз упомянула об этом при одном копе, который часто к нам наведывался, и вместо того, чтобы посмотреть на меня как на сумасшедшую, он согласился и сказал, что они с коллегами тоже замечают нечто подобное. Они задерживали целые группы людей, не имевших друг с другом никакой очевидной связи, но при этом за одну неделю совершивших буквально идентичные преступления. А на следующей неделе такая же толпа людей делала что-то другое.

Потом я рассказала об этом Тане, и мы обе настолько струхнули, что решили вообще избегать эту тему, как будто разговоры о ней могут запустить новую волну странностей.

– Как Бринли? – спросила я. Таня работала с ней накануне ночью и приглядывала за ней, как и я в ночь до этого.

Таня оттолкнулась от подоконника и пошла к кофемашине.

– Хорошо. Слава богу. Думаю, ты права, она сможет выдержать. Та первая плохая ночь просто выбила ее из колеи.

– Нет лучше проверки на стойкость, чем крещение огнем, – заметила я.

Таня налила себе кофе, повернулась ко мне, оперлась бедром на столешницу и сделала первый глоток.

– Но было бы проще, если бы пациенты распределялись между большим количеством людей.

Тут я оживилась.

– Кстати, ты собираешься на ярмарку вакансий в следующем месяце?

Наша больница регулярно организовывала свои стенды на школьных ярмарках вакансий и мероприятиях для работодателей, чтобы привлечь больше людей в ряды медсестер. Мало кто на самом деле оставался здесь работать, но повышение общего числа желающих воспринималось как успех.

Таня кивнула.

– Пойдем вместе? Это считается за смену, и ты сможешь в кои-то веки увидеть белый свет. – Она взглянула на меня из-за ободка кружки, приподняв бровь. – В последнее время у тебя какой-то нездоровый цвет лица.

Я закатила глаза.

– Надеюсь, людей на ярмарке ты будешь завлекать как-то иначе.

Она фыркнула.

– Так ты пойдешь или нет? Не вынуждай меня идти с кем-то типа Донны.

Мы обе поморщились. Донна была одной из медсестер, которая работала вместе с Бринли на прошлой неделе. Она совершенно не умела обращаться с пациентами и не обладала врожденной этикой, необходимой для работы с людьми. Ее появление на ярмарке вакансий скорее могло отвратить людей от этого рода деятельности, чем привлечь к нему.

– Да, пойду, – сказала я.

Таня с облегчением вздохнула и отпила еще кофе.

Между нами повисла пауза, но мы обе чувствовали себя комфортно. Иногда мы сидели и болтали между ночными пациентами, обмениваясь сплетнями. Но бывали и такие ночи, как эта, когда мы обе уходили в себя и пытались просто перевести дух посреди тяжелой смены.

Пейджер на бедре у Тани запищал, и она тихо выругалась, увидев сообщение:

– Результаты анализов, – сказала она, допила остатки кофе и вышла из комнаты.

Когда она ушла, я проверила свой пейджер. Я тоже ждала результатов по крови двух моих пациентов и удивилась, что меня не вызвали. Может, стоит подговорить мою подругу из лаборатории, Верн, поставить меня к ней в очередь?

Краем глаза я заметила дату на экране пейджера и выпрямилась на стуле. Сегодня был четверг. А это значит – новое видео от Безликого. Он выкладывал их каждый вторник, четверг и субботу, как по часам. Как я вообще могла забыть?!

Я кинулась со стула к своему шкафчику. Было маленьким чудом, что комната отдыха осталась в полном моем распоряжении, и я не хотела упускать возможность посмотреть новое видео в одиночестве.

– Ну же, – бормотала я, поворачивая торопливыми пальцами замок на шкафчике. Дверь могла открыться в любую секунду, и это значило, что мне придется либо ждать следующего затишья, либо конца смены, чтобы посмотреть видео.

Я открыла шкафчик и вытащила телефон из сумки. Молниеносно поднесла его к лицу, нажала на иконку любимого приложения и начала печатать в поисковой строке. Его страничка открылась на моем экране в следующее мгновение, и у меня внутри разлилось тепло, когда я увидела знакомые обложки: Безликий в разных позах и разной степени раздетости.

Черт, этот мужчина выглядел хорошо.

У меня участилось дыхание, пока я пялилась в телефон, а соски под формой затвердели. Я реагировала на него, как собака Павлова, только вместо того, чтобы пускать слюни в ожидании еды, я намокала в другом месте, предвкушая удовольствие. Это не могло быть нормально – что у меня так подкашивались ноги при одном взгляде на него: я чувствовала себя распаленной и готовой на всё. Надо было прекращать мастурбировать на его видео, потому что так заводиться уже становилось проблемой. Особенно в моменты, как этот, – когда у меня не было времени дать разрядку своему возбуждению и весь остаток ночи меня мучили мысли о нем.

Наверное, мне стоило положить телефон на место и посмотреть видео позже, желательно в уединении собственной спальни, где мне всегда доступен вибратор, но тут вмешались мои пальцы и сами нажали на последнее видео, как будто обрели сознание. Судя по тому, что он выложил его несколько часов назад, а собрал уже больше сотен тысяч просмотров, видео было отличное.

Я уставилась в телефон и стала смотреть. В начале заиграла таинственная музыка. Какое-то время я видела только темноту, но потом телефон приподняли, и на него попала лежащая на кровати маска Безликого. Камера еще приподнялась, и – черт возьми! На кровати оказалось одеяло как у меня!

Я нажала на паузу и издала страдальческий стон. Ох, нет. Нет, нет, нет. Не стоило начинать смотреть это здесь. У меня так свело между ног при виде его маски, лежащей как будто бы на моей постели, что этот спазм мог облегчить только мой самый большой вибратор или долгий и жесткий трах.

Брось сейчас, пока еще держишься, пронеслось у меня в голове. Если просмотреть видео полностью, это закончится нескончаемой пыткой. Но даже зная, какое невыносимое возбуждение я буду чувствовать до конца смены, я не удержалась, снова поднесла телефон к глазам и нажала на воспроизведение.

Музыка возобновилась, и на экране появилась мужская рука: ногти коротко подстрижены, татуировка обвивает запястье и продолжается на каждом пальце. Камера еще немножко приподнялась. У меня вырвался прерывистый вздох, когда в кадре показалось мускулистое предплечье, покрытое венами и татуировками. Я не понимала, почему эти предплечья удерживают мое внимание такой мертвой хваткой. Потому ли, что я легко себе представляла, как заиграют эти мускулы, когда он своей сильной рукой сожмет мне запястья над головой? Или даже лучше – как эти длинные пальцы с еле сдерживаемым усилием сомкнутся на моем горле?

Рука скользнула на маску, поводила пальцами вокруг глазниц и убрала ее, пока мучительно низкий мужской голос пел о всяких непотребствах, которые делают в спальне. Музыкальное сопровождение Безликого всегда было безупречно – оно могло превратить даже простое видео типа этого в клиторальную ласку. На этот раз все было даже хуже, потому что я не могла избавиться от фантазии, будто он снимает это в моей спальне.

Внезапно камера дернулась, и я резко втянула воздух. Это был он. Он отражался в зеркале во всей своей красе, без рубашки; в одной руке он держал телефон и снимал себя, а другой расстегивал ремень. Я нажала на паузу, чтобы как следует всё рассмотреть. Он был самим совершенством – может быть, не для всех, но для меня. Такой формы можно достичь лишь часами тренировок: где надо, он был стройным и подтянутым, а где надо – огромным и накачанным.