Навесса Аллен – Поцелуй с тенью (страница 6)

И все потому, что я хочу трахнуть симпатичную девчонку, надев маску.

Мне стоило пойти домой. Оттолкнуться от стены, сесть в машину, уехать и забыть о помешательстве Эли на масках. Нормальный парень так бы и сделал. Здравомыслящий парень. Но, наверное, я не был ни одним, ни вторым, потому что как только у меня в голове пронеслась мысль об уходе, в ответ ей прозвучало громогласное: «НЕТ!»

Наверное, пришло время признать, что я не нормален. И никогда не буду. Мне хотелось такого, от чего большинство людей воротило; я жаждал тьмы и порока вместо света и любви. Я боролся со своей природой, сколько себя помнил, и жутко устал от этого.

Чертовски устал.

Было бы намного легче хоть раз поддаться. Это стало бы облегчением. Я очень долго подавлял и исправлял в себе то, что другие считали ненормальным, но даже спустя десять лет терапии и таблеток проблемные мысли и желания никуда не делись.

Это был мой шанс дать им волю. Я подготовился настолько тщательно, насколько возможно. Я не оставил ни одного непокрытого участка кожи, от головы до пят, чтобы криминалисты не сумели найти следов эпителия. Только у одних ближайших соседей Эли была система сигнализации, и я специально ее взломал, чтобы посмотреть, не выходят ли их камеры на ее задний двор. Не выходили. Просто на всякий случай я надел балаклаву, чтобы спрятать лицо. Я залез в ботинки на пару размеров больше и залепил подошвы, чтобы отпечатки ног были нераспознаваемы. Оставалось только пробраться внутрь, сделать то, что нужно, и убраться.

Я сделал глубокий вдох и повернулся к двери. Луна была лишь наполовину полная, но ее свет и сияние рождественских украшений позволяли мне разглядеть дверную ручку. Я снял рюкзак и достал оттуда свой маленький набор отмычек. Сталь сверкнула в лунном свете, когда я открыл крышку, и я приступил к работе.

Я такой человек, что иногда зацикливаюсь, – в общем, я тренировался с отмычками настолько много, что прошло меньше минуты, прежде чем я взломал замок. Я повернул ручку, молясь о том, чтобы все оказалось не так просто, и вздохнул с облегчением, когда дверь не поддалась из-за засова. И все же этого было недостаточно, чтобы удержать меня или любого серьезного вора, и Эли явно нуждалась в более совершенной системе безопасности. Я взял себе на заметку заказать такую и отправить ей анонимно.

Я убрал набор отмычек и достал дорогие магниты, которые приобрел онлайн. Открывать засов пришлось гораздо дольше, чем замок. Я мог бы с легкостью выбить дверь или проникнуть внутрь каким-то иным силовым методом, но я не хотел портить собственность Эли или облегчать работу тому, кто мог бы пойти по моим стопам. Так что приходилось действовать медленнее и утонченнее.

Минута проходила за минутой, и у меня над бровями выступил пот. Каждый раз, когда я слышал шум неподалеку, я застывал, и мое сердце дико колотилось из страха, что меня поймают. Я чуть не дал стрекача, когда услышал вой сирен, но судя по звуку, машина поехала не ко мне, а свернула на параллельную улицу, а потом умчалась дальше.

После этого я целую минуту потратил на то, чтобы снова научиться дышать.

Это было чертово безумие. Абсолютно сумасшедшая херня. И все же я не смог остановить себя, когда снова взялся за магниты и начал возиться с засовом.

Спустя маленькую бесконечность магниты сработали и засов поддался. Я прислонился лбом к двери и судорожно выдохнул – мои вены были так накачаны адреналином, что у меня все тело дрожало в попытке его выплеснуть. Я по-прежнему немного боялся, что все закончится катастрофой, но чистый восторг от совершения чего-то настолько опасного и незаконного будоражил меня так, как ничто и никогда. Даже прыжок с парашютом.

Мой отец ощущал то же самое? Тот же восторг руководил и им, когда он воплощал свои гораздо более садистские желания?

Я замотал головой и выпрямился. Над этим дерьмом я могу подумать позже. А сейчас мне надо попасть внутрь.

Я повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь. Единственное, чего я не смог выяснить онлайн, – это есть ли у Эли домашние животные. Когда я копался с замками, я не слышал лая, но это еще не значило, что внутри меня не ждал готовый к атаке пес, которого приучили вести себя тихо. Конечно, можно было бы устранить это беспокойство и спросить моего соседа – Тайлер был здесь несколько раз, так что наверняка знал. Но я не хотел, чтобы он подумал, будто я интересуюсь кем-то из его бывших, особенно Эли.

В задней части дома было темно, не считая мягкого сиянья, льющегося из гостиной – ее освещала гордо красующаяся в окне наряженная и горящая елка. Света было как раз достаточно, чтобы оглядеться и убедиться в отсутствии собаки в боевой стойке.

Я быстро захлопнул и запер за собой дверь.

И тут воздух пронзил адский вой.

Твою мать! У Эли все-таки была какая-то одержимая демонами псина, и скорее всего она прогрызет мне штанину и разбрызгает мою кровь по всему дому. А потом ее благополучно обнаружат копы.

Я схватился за ручку и уже готов был сваливать, когда в комнату влетел маленький пушистый комок и застыл на месте.

Кот. У Эли был кот.

Наши взгляды встретились в темноте. Он был довольно мелкий, несмотря на длинную черно-белую шерсть. Если ситуация вынудит, я могу просто дать ему пинка.

– Не связывайся со мной, – предупредил я.

В ответ он повернулся боком, выгнулся и раздулся, как скунс.

Я невольно улыбнулся. Может, кот и был маленький, но выглядел он как боец, чего я не мог не оценить.

У меня никогда не было домашних животных. Известно, что серийные убийцы часто начинают с мелких зверей, и я не хотел подвергнуться соблазну в том случае, если окажусь больше похож на отца, чем думал. Я волновался, что если заведу животное, то либо вообще не буду ничего к нему чувствовать – то есть ни инстинкта, схожего с родительским, ни умильной агрессии, которые, кажется, завладевают всеми обладателями питомцев, – либо все мои самые жуткие страхи подтвердятся и при каждом взгляде на него в голове будет проноситься: «жертва».

Секунда проходила за секундой, а я, как приклеенный, стоял на половике и ждал, когда меня охватит приступ жестокости. Но все, что я чувствовал, – это лишь легкую тревогу. У котов же есть когти, да? А что, если он набросится на меня и оцарапает до крови? Даже пары капель крови достаточно, чтобы идентифицировать личность.

Тут кот внезапно сдулся и посеменил ко мне.

Ох, черт. Что он делает?

Я сделал шаг назад и прижался к двери, странно загипнотизированный сиянием его глаз в темноте. Это маленькое лохматое существо было бы так просто убить, но у меня не было никакого желания причинять ему вред. Это же был хороший признак, верно? Или просто это было для меня настолько новым опытом, что моя естественная реакция элементарно заглушалась?

– Не царапаться, – сказал я коту.

Все еще оставалась вероятность, что какая-то чудовищная жажда крови закипает глубоко во мне, но пока не проявляется: что, если он нападет на меня и инстинкт убийцы полностью завладеет моей личностью и заставит сделать что-то ужасное? Я приучился не доверять себе, а это были идеальные условия для того, чтобы я, наконец, понял, насколько мы с отцом одинаковые. Раз и навсегда.

Тем временем кот невозмутимо подбежал к моей ноге. Я по-прежнему не мог шелохнуться и искренне ждал, когда поговорка про «дай ему палец – он руку откусит» воплотится в жизнь. Но вместо того чтобы укусить меня, он обнюхал мою штанину, а потом ткнулся в щиколотку с таким урчанием, будто у него внутри заводится двигатель.

У меня вырвался облегченный вздох, и я присел на корточки, чтобы разглядеть кота поближе. Он был вроде как… милый? С белыми пятнами вокруг глаз, из-за которых создавалось впечатление, будто у него есть брови. Сейчас они были сведены, потому что он прикрыл глаза и снова ткнулся в меня лбом, чтобы его погладили. Мне что-нибудь когда-нибудь казалось милым? Хотя, наверное, более правильный вопрос был: позволял ли я себе когда-то подобную мысль?

– Извини, если я облажаюсь, – сказал я, подняв руку, чтобы погладить кота между ушами, а потом провести по спине, как это делают люди по телевизору. Я впервые гладил домашнее животное, и у меня дрожали пальцы. К счастью, это было из-за выброса адреналина, а не из-за острого желания придушить пушистого любимца Эли.

Кризис миновал. Во всяком случае, на этот раз.

За эту неделю я узнал о себе две принципиальные вещи: я не хочу причинять вред Эли и ее коту. Может, я все-таки не психопат. Их не заботит ничто и никто, кроме них самих. Но это не исключало социопатию. Большинство социопатов способны испытывать привязанность к некоторым отдельным людям. Эти люди становятся редкими исключениями, тогда как к остальным социопат не испытывает абсолютно ничего. Я был привязан к маме, отчиму и Тайлеру. Это – мои люди, а о других я почти не думал. Но было ли это из-за расстройства личности или из-за того, что больше никто не заслужил моего доверия?

Я покачал головой и выпрямился, игнорируя недовольное мяуканье кота, возмущенного тем, что я перестал его гладить. Я сюда пришел не с котом общаться. Я был ограничен во времени, и чем дольше я тянул, тем выше становился риск обнаружения. О своем психическом здоровье я могу порассуждать потом.

Мне нужно было снять видео и поставить камеру.