Навесса Аллен – Поцелуй с тенью (страница 4)

Я поднял глаза, понимая, что пялюсь, и тут же об этом пожалел. Она оказалась дико сексуальной. Не то чтобы я ожидал обратного; Тайлер всегда выбирал привлекательных партнеров. Но она была скорее эффектная, чем просто красивая: острый подбородок, полные губы, которые выглядели так, будто их хорошенько попользовали этой ночью, нос, который моя мама описала бы как отчетливо итальянский, огромные темные глаза. Ее русые волосы были растрепаны и ниспадали на плечи спутанными завитками и локонами.

Улыбка, которой она одарила меня, когда наши взгляды встретились, буквально ослепляла.

– Пожалуйста, скажи, что ты сделал на двоих.

Я утвердительно забурчал и повернулся к ней спиной.

Она попыталась со мной поболтать, но я, хотя и не был откровенно груб, держал дистанцию, смотрел в другую сторону и давал односложные ответы, так что она довольно быстро затихла. Чтобы реабилитироваться, я первой налил ей кофе и поставил кружку на столешницу рядом с ней. А потом плеснул немного кофе себе и свинтил куда подальше.

Тайлер не сказал ей, кто я. Он знал, что этого лучше не делать. Но я не хотел давать ей возможность как следует вглядеться в мое лицо и задаться вопросом, кого я ей напоминаю. Я был слишком похож на моего чертова отца, и совсем недавно на «Нетфликсе» вышла про него документалка. И я готов был поспорить, что Эли ее видела.

Лето было жестким – спасибо документалке, – и я почти не выходил из дома. Стоило Дорогому Папочке появиться в новостях, ко мне обязательно кто-нибудь подходил на улице или в супермаркете со словами: «Не знаю, говорили ли вам об этом, но вы очень похожи на одного человека, о котором я недавно читал». Или слышал о нем подкаст. Или смотрел выпуск криминального шоу о его многочисленных преступлениях.

После документалки поднялась новая волна интереса, а я месяцами упорно работал над тем, чтобы до нас с отчимом не смогли добраться. Все хотели эксклюзивное интервью с выжившими членами семьи Джорджа Маршалла Секлиффа, и иногда люди шли на противозаконные меры, чтобы нас выследить. Именно поэтому я начал увлекаться хакерством еще в старшей школе. Я хотел помочь нам троим исчезнуть из интернета и учился всему, чему мог, чтобы это осуществить.

В конечном счете это принесло свои плоды. Теперь я работал на элитную фирму, специализирующуюся на кибербезопасности, которая не давала другим хакерам проникать в системы компании из длинного списка «Форчун» и воровать деньги у их клиентов. Это позволяло мне работать из дома, по гибкому графику, и находить время для остальных своих хобби.

Например, снимать секс-видео для других любителей масок.

Меня устраивало сидеть дома еще и потому, что я ни с кем не встречался. Хотя мои волосы были темнее, чем у отца, и я стриг их короче, выглядели мы почти идентично. Все было не так плохо, когда я был моложе и мое лицо еще не приобрело резкие черты. Меня спасало то, что я был щуплым подростком. Но теперь, когда я превратился во взрослого мужчину и почти достиг возраста отца, когда его поймали, я стал практически точной копией его фотографии с задержания.

Одним из первых вопросов, который я задавал женщинам в приложениях для знакомств, был: любят ли они тру-крайм? Если они говорили да, то я сразу их блокировал и продолжал искать совпадения. Я пытал счастье только с теми, кто, по собственным словам, ненавидел «всю эту мерзость». В тех редких случаях, когда я встречался с женщинами и заводил отношения, они длились не дольше нескольких недель. Я сразу рвал с ними, когда начинал ощущать, что они что-то подозревают, или замечал особенный взгляд в их глазах – как будто они пытались разгадать, откуда могли меня знать.

В последнее время даже зеркала стали проблемой, потому что я не мог смотреть в них, не видя перед собой искаженное гневом лицо и обрушивающиеся на меня кулаки. Я видел несколько документалок про других преступников, и меня всегда смущало, когда члены семей клялись, что понятия не имели, чем их муж/отец/дядя занимается в свободное время.

Мой отец был чертовым монстром и даже не пытался это скрывать. Его преступления так долго сходили ему с рук только потому, что он выбирал женщин с социального дна, был симпатичным и умел разыгрывать короткие, но умелые спектакли. Которых как раз хватало, чтобы уговорить секс-работниц, к которым он часто наведывался, сесть к нему в машину.

Прямо как его кумир Тед Банди.

Единственное общее зеркало, которое оставалось у нас в квартире, висело в ванной, и я каждый раз опускал голову, чтобы не заглянуть в него. Так что да, мое лицо было проблемой, поэтому идея надеть маску и показалась мне такой привлекательной. Я фиксировался на этой мысли годами, прежде чем нашел оправдание реально это сделать. В моей новостной ленте как-то вылезла статья о растущей популярности сексуальных фото и видео с людьми в масках. Там было какое-то поверхностное рассуждение о психологических причинах этого тренда, но я пропустил весь этот бред и сосредоточился на видео, упомянутых в статье.

Я тоже мог бы этим заниматься, словно молнией поразило меня. Таким образом я мог бы, наконец, зарегистрироваться в социальных сетях, показать всем мое тело, над которым я так долго работал, и удовлетворить простое человеческое желание взаимодействовать с другими людьми. К тому же я унаследовал кое-какую дрянь от своего отца, и одной из таких черт была жажда обожания. Большую часть жизни я ее подавлял, но недавно мой психотерапевт попытался убедить меня, что желание славы и признания – это совершенно нормально. Оно засело в нашем примитивном мозгу, потому что раньше, когда мы еще дубасили друг друга по башке костями мамонтов, быть популярным значило быть в безопасности и под защитой в собственной пещере.

Решив, что раз в жизни я могу позволить себе поддаться своим желаниям, я заказал в интернете суперсовременную видеотехнику. Еще я провел кучу часов над созданием 3D-модели кастомной маски и просмотрел слишком много видео по кинопроизводству на «Ютуб», и только потом отважился создать профиль в соцсетях.

И не сказал об этом ни одной живой душе. Даже Тайлеру, с которым мы были лучшими друзьями, сколько я себя помню.

– Чувак, ты сегодня вообще никакущий, – сказал он, когда нас обоих убили на экране.

– Черт, извини. О работе думаю.

Он бросил джойстик на кофейный столик несколько агрессивнее, чем необходимо.

– Неважно. Я всё. Нужно сходить в зал, пока там не началось безумие.

Может быть, Тайлер и придурок, и он совершенно точно бессовестный кобель, но он был единственным, кто не отвернулся от меня в ту же секунду, когда арестовали отца. Несмотря на личину козла, он был хорошим другом, а его верность доходила до глупости. Это была его идея переехать в город и начать новую жизнь, когда в колледже все поняли, кто я. «Пошли они все. Давай свалим!» – вот его точная цитата; сначала я даже не думал, что он серьезно, пока он не заполнил все бумаги на перевод в другое учебное заведение и не послал мне список с вариантами проживания вне кампуса.

Я не стал менять место учебы, вместо этого – бросил ее. У меня было чувство, что стандартная программа уже себя исчерпала и преподаватели не могут предложить мне ничего нового в области хакинга. Дальше мое обучение проходило исключительно онлайн, и я фанатично занимался, пока не почувствовал готовность выйти на рынок труда. Мне подходила только одна должность – та, которую я сейчас занимаю, – и свою кандидатуру я предложил, взломав гигантский медиаконгломерат и показав компании, куда хотел устроиться, как я обошел их систему безопасности.

Они заплатили королевский аванс за то, чтобы всегда быть на шаг впереди новых возникающих киберугроз – достаточно, чтобы я не моргнув глазом смог купить себе самую дорогую любительскую камеру на рынке и внес арендную плату за нашу квартиру на ближайшие два года.

Я услышал, как хлопает дверца шкафа в комнате у Тайлера, и принял это как сигнал к действию. Мой телефон лежал у меня на рабочем столе, и мне не терпелось добраться до него. Мне хотелось найти видео, которое отправила Эли, и попробовать отыскать ее в разделе комментариев. Ее заводили маски. Во всяком случае, они нравились ей настолько, чтобы попросить кого-то надеть маску для нее.

До этого времени я игнорировал личные сообщения с предложениями встретиться в офлайне и реализовать чужие фантазии. Это были незнакомцы из интернета. Это мог быть кто угодно, и мне не хотелось оказаться дома у кого-нибудь за восемьдесят, когда я ожидал увидеть горячую двадцатилетку.

Эли не была незнакомкой. Я ее знал. Лучше, чем стоило, конечно, но спасибо генетическому вкладу отца – границы для меня были вещью нерушимой.

Она побывала в моем доме – единственном священном месте, которое у меня осталось. Желание защитить собственную анонимность и уберечь нас с Тайлером было настолько велико, что я проводил проверку уровня ФБР каждому, кого Тайлер к нам приглашал. К счастью, он понимал мою одержимость и всегда сообщал заблаговременно, когда решал привести пару. Обычно я терял интерес, как только понимал, что человек не представляет ни для кого из нас угрозы, но Эли завладела моим вниманием еще на долгое время после того, как это казалось уместным.